Глава 2. Три вопроса

Одевшись и поев, я почувствовала себя намного лучше. Сварливая Кассиопея отвела меня обратно в зал с книгами — тот самый, где я проснулась. Теперь я могла рассмотреть его подробно. Здесь тоже было красиво: круглые окна, колонны, деревянные статуи в нишах. Это явно был читальный зал: посередине стояли столы и стулья с изогнутыми спинками. На стульях и другой мебели были изображены расправленные драконьи крылья.

Но главным украшением зала были книги. Старые, с потрёпанные корешками, и новые, с чёткими серебряными буквами на корешках. Некоторые надписи я не могла разобрать, но большинство читала легко. Как же мне здесь нравилось!

Когда-то я мечтала работать в библиотеке. Сидишь себе тихонько, выдаёшь книжки, на досуге читаешь. Некоторые книги я бы и сейчас с интересом открыла. «Методика сцеживания яда у мантикор», «Рог единорога: добыча, обработка, хранение», «Особенности проведения магических инициаций при беременности». Я бы определённо почитала!

Кто бы мог подумать, что моё подсознание способно выдать такой интересный мир! Приду в себя — обязательно напишу книжку о нём. И Кассиопею не забуду.

Резкий голос смотрительницы выдернул меня из размышлений:

— По Закону Порога я обязана приютить тебя и дать работу, пока не найдёшь себе мужа.

А для начала послушай, где ты находишься. Может, хоть это улучшит твои манеры.

Я хмыкнула. Вряд ли!

— Ты в Аттамии, столице Сетентского королевства. Стоишь в Архиве Магической Академии имени Основательницы Иоланты.

Я хихикнула. Вот же забавно — носить имя основательницы этого пылехранилища! Интересно, кем она была? Такая же замшелая тётка, как эта Кассиопея?

— История Архива насчитывает две тысячи лет, — продолжала смотрительница. — Здесь хранятся первые законы и летописи нашей страны. Раньше здесь было обычное хранилище бумаг об урожаях, уловах и торговле. Но однажды утром к дверям Архива прибыла путница. Измученная, одинокая, она упала от усталости на пороге и дрожащим голосом попросила приюта. Ей не отказали. Вскоре оказалось, что оборванка владеет магическим даром.

— Очень интересно, — зевнула я.

Кассиопея метнула на меня уничтожающий взгляд.

— Её родной край охватила война магов, и ей пришлось бежать. То королевство так и сгорело в бесконечных боях. А в наших жителях с тех пор стала просыпаться магия.

Чтобы обучать их, основали Магическую академию. Архив стал её частью, и теперь здесь хранятся магические книги. Студенты Академии берут их на дом, а с самыми ценными работают здесь, в читальном зале. Теперь ты понимаешь, какую великую честь тебе оказали, позволив здесь остаться?

— Я буду вечно благодарить богов за ваше милосердие, — усмехнулась я.

— Меня благодари, дурочка! За то, что у тебя теперь есть кров, еда и почётная служба!

А этой Кассиопее в самооценке не откажешь.

— А эта вошебница долго прожила? — спросила я.

Кто их знает, может, она до сих пор жива. И придётся идти на поклон к выжившей из ума старухе.

— Да. Основательница Иоланта прожила больше трёхсот лет. А под конец сказала, что её дух останется здесь искать себе новое воплощение. Она похоронена под церемониальном залом. Её склеп стал вместилищем её магии. Но уж это ты должна знать! Всё, хватит болтать! Знаю я ваши уловки — молоть языком, пока рабочий день к концу не подойдёт!

Так не хотелось упускать интересную историю! Но смотрительница уже приняла обычное презрительное выражение лица. Ну и тролли с ней, или кто у них тут водится.

— У нас здесь самая большая библиотека магической литературы в стране, — с гордостью заявила смотрительница. — К нам обращаются лучшие люди королевства. Как видишь, книг много, рук ухаживать за ними не хватает. Бери-ка метёлку и смахни пыль. А потом возьми тряпку и протри полки и столы.

Что?!

— Скоро начало учебного года. К приходу студентов здесь должна быть идеальная чистота!

Вот ещё не хватало! В прошлой жизни я, бывало, подменяла техничку и вытирала пыль у шефа на столе или протирала клавиатуру сисадмину. Но это мой сон, и здесь я не буду дышать пылью!

— Я к вам в уборщицы не нанималась! — заявила я.

— Великие книги, видели ли вы столь дерзких девок! — Кассиопея воздела руки к потолку. — Знаешь, я сама не в восторге от того, что вчерашние распутницы и воровки прикасаются к священным книгам. Однако Основательница Иоланта тоже пришла к нам в облике нищенки. В память о ней мы даём приют всем, кто пришёл на наш порог за помощью. Тебе оказали великую честь! Так что бери тряпку и отрабатывай ночлег и обед!

Смотрительница подцепила двумя пальчиками какую-то ветошь, бросила передо мной и повернулась спиной.

— Здесь нужно всё подмести, — велела она уже от двери. — И хорошенько протереть книги, все до одной! Не успеешь до вечера — останешься на ночь! Некоторые ученики уже заезжают в общежитие Академии и могут захотеть поработать до начала учёбы. У нас тут учатся уважаемые люди, отпрыски лучших семейств Сеттентского королевства. Не такие никчемные оборванки, как ты!

Остаться до утра? Что-то мне это напоминает. Кассиопея говорила совсем как мой начальник — к счастью, уже бывший. Ну, второй раз я этого терпеть не стану! Это мой сон, и я буду делать, что захочу!

— Если бы вы хотели, чтобы ученики пришли в чистый зал, здесь бы начали убираться на прошлой неделе! — парировала я. — Я не собираюсь разгребать за вас эти авгиевы конюшни!

Я едва увернулась — смотрительница швырнула в меня метёлку из перьев, какими часто вооружены горничные в мужских эротических фантазиях.

— Будешь делать всё, что прикажут, девка! — сказала она. — Не закончишь к утру — выгоню!

— Тогда я всем расскажу, что вы незаконно увольняете сотрудниц, а их зарплату присваиваете! — крикнула я ей вслед.

Едва ли Кассиопее были известны слова «зарплата» и «сотрудницы». Но смысл она поняла. Её и без того некрасивое лицо исказилось от ярости. Она хлопнула дверью и гордо удалилась, оставив наконец меня одну.

Оставшись одна, я первым делом отбросила метёлку и пнула в угол ветошь. Вот уж пыль я точно не буду вытирать! Лучше поищу зеркало и приведу себя в порядок.

Зеркало нашлось между двумя книжными шкафами. Его раму тоже украшал узор из драконьих крыльев. Рядом у окна в большой кадке стояло растение с тонкими листьями и крошечными оранжевыми цветами. Я со вздохом оглядела барышню-крестьянку, смотревшую на меня из мутного стекла, и принялась за дело. Уж что-то, а делать красоту из ничего мне было не привыкать.

Когда я закончила, моё отражение стало уже больше похоже на то, к чему я привыкла. Я расстегнула ворот платья, красиво расположив его на плечах, и распустила волосы. Зеркало было старым, но отражало вполне неплохо. Я придирчиво осмотрела себя и решила украсить причёску парой цветущих веток.

— Не трогай хитролист! — раздался голос.

Я отдёрнула руку и огляделась. Голос определённо принадлежал не Кассиопее.

— Я возьму всего две веточки, — объяснила я и снова протянула руку к дереву.

— Я сказало, не трогай!

В этот я успела обернуться на звук и упёрлась взглядом… в зеркало.

— Хитролист не для тебя цветёт, — повторило зеркало.

Я ахнула и отпрыгнула. Зеркало — говорит? А в следующий миг уже хохотала над своим испугом. Глупая, чего бояться, это же мой сон!

— Ты же не затащишь меня в зазеркалье или что-то такое? — спросила я и осторожно подошла поближе.

— Ещё чего, — донеслось из резной рамы. — Зазеркалье не резиновое. Понаехали тут! Одного пустишь и начнётся, опять станут толпой ходить!

Разговаривать с предметом было странно, но забавно. Голос шёл откуда-то из глубины, даже не от моего отражения. Мой сон всё больше напоминал квест. И я была готова выполнить первое задание.

— Ты здесь наверное всех знаешь, — сказала я.

— Конечно, — отозвалось зеркало. — И тебя теперь знаю. Я слышало ваш разговор. Ты Ио. Пришла искать приюта по закону Порога. Не сделала мне ничего плохого. Во всяком случае пока.

— И не сделаю. Наоборот, помогу тебе.

Я подобрала метёлку и осторожно принялась сметать пыль с резной рамы. Почему бы не попробовать завести себе друга в первый же день, даже если это зеркало?

— Нравится?

— Нет, — буркнуло зеркало. — Щекотно. Если хочешь сделать мне приятно, возьми тряпку. Мокрую.

Я отыскала на подоконнике тряпку и ведро с водой. Смочила тряпку и аккуратно протёрла все завитки и узоры на деревянной раме.

— Ох, хорошо, — казалось, зеркало жмурится от удовольствия, как довольный кот. — Вот тут, пожалуйста!.. И этот завиток почеши… вот так! И вот тут, о дааа!

— С тобой гораздо приятнее общаться, чем с Кассиопеей, — рассмеялась я. — Стекло протереть?

— Да, если тебе не сложно. Ох, какая же ты милая! Можешь задать мне три вопроса об Академии. Я здесь с самого начала и могу многое рассказать.

Что бы спросить?

— Почему Кассиопея такая вредная? — выпалила я. Правда, это было первое, что пришло в голову!

Зеркало вздохнуло.

— Кассиопея просто нервничает перед отбором, — ответило оно. — Ты использовала первый вопрос.

— Каким отбором? — спросила я, старательно протирая стекло. — Расскажи, я ничего о нём не знаю.

Разговаривать это Зеркалу как будто не мешало. Только голос стал глуше, пока я водила тряпкой по зеркальной поверхности.

— Отбор помощниц для майнере Вальдена, ректора Академии. Он начнётся через две недели. Будет большой праздник, куда съедутся лучшие девушки королевства. Они должны показать, что обладают магическим даром, умеют им пользоваться и достаточно красивы. Кассиопея входит в оценочную комиссию и переживает, что её симпатии не совпадут с результатами отбора. Выиграет какая-нибудь молодая ведьмочка, а Кассиопее потом с ней работать. Она и сама выставляла свою кандидатуру в молодости и проиграла. Два отбора подряд.

Ага, понятно. Касси филеем чует, что не дотягивает до местного топа. Вот и кидается на молодых и красивых, как я. Завидует. И не зря! Пусть магии при рождении мне не завезли, но по красоте я бы обошла смотрительницу с уверенностью гоночного болида. И это я всегда считала себя не то что дурнушкой, но. в общем, не метила в мисс Мира. Даже в мисс Н-ск не стремилась.

— Значит, в помощницы ректора выбирают самых красивых? — уточнила я.

— Теперь — да. А когда-то выбирали по силе и мудрости. Я застало эти благородные времена. Но нынче маги измельчали и думают больше об утехах. Будь добра, протри ещё верхний уголок. Воот, как же хорошо!

— Интересно тут у вас, — протянула я. Выполоскала и отжала тряпку в кадку с хитролистом. Пожалуй, на такую уборку я согласна! Когда хвалят и благодарят за каждое движение, можно и тряпкой помахать! — А кого принимают на этот отбор? Всех, кто захочет?

— Разумеется, только тех, кто с магическим даром, — отозвалось зеркало. — Единственное, что осталось с прежних времён… Всё, девочка Ио. Ты использовала все три вопроса.

— Расскажи ещё, что за ректор у вас, — попросила я.

— Ты использовала все три вопроса, — повторило Зеркало. — И я по доброте душевной ответило ещё на четвёртый. К тому же о майнере Вальдене в двух словах не расскажешь.

— Значит, в другой раз, — вздохнула я. Ну, хоть что-то я узнала.

— Ты была так мила со мной, что, пожалуй, я пущу тебя в Зазеркалье, — донеслось из резной рамы. — Только не сейчас. Сейчас мне лень. Зато я видело, как ты прихорашивалась, и могу дать совет: поищи под третьим слева столом.

— Твоя доброта не знает границ, — сказала я почти без сарказма. — Что такое Зазеркалье, ты тоже не расскажешь?

— Этого я знать не могу. Зазеркалье у каждого своё.

Ладно. Я ещё выведаю у этого трюмо всю правду. А сейчас самое время навести красоту.

Под столом я отыскала с десяток шпилек с зелёными камнями и порванный браслет из таких же зеленоватых стеклянных бусин. Там же нашёлся широкий плетёный пояс, которым я сразу перетянула талию. Интересно, откуда взялись эти сокровища? Кто-то так усердно читал, что потерял и пояс, и браслет, и даже шпильки из волос выронил?

— Ты здесь, наверное, видишь много интересного? — лукаво спросила я зеркало.

— Может быть. Но я умею хранить тайны, — ответило оно. — Когда-нибудь сохраню и твою. А теперь дай мне поспать, будь добра. После купания хорошо подремать, знаешь ли.

К счастью, даже спящее Зеркало отражало хорошо. Я заплела и красиво уложила волосы, завязала на запястье браслет. Касаться стеклянных бусин было приятно и. странно. Пальцы приятно покалывало. Как тогда, когда я коснулась стеклянной сферы в кабинете шефа.

В заключение я поклялась отражению, что первый и последний раз надела вещи, подобранные с пола. Но мне очень хотелось выглядеть хорошо. Особенно после того, как Кассиопея выдала мне такой уродливый наряд.

В глубине души мне было немного жаль эту Кассиопею. Раз за разом обламываться на отборе и всё равно долбиться в закрытую дверь. Упорство — хорошая черта, но не в её случае.

Да что ж ладони так колет? Я даже осмотрела руки. Всё чисто. Ни порезов, ни намёков на аллергию. Ладно, пройдёт. Я медленно пошла вдоль книжных шкафов, рассматривая корешки и обдумывая слова Зеркала.

Значит, этот мир был устроен примерно как наш. Здесь тоже строили карьеру через постель. Я, конечно, знала, что многим боссам секретарши нужны не для того, чтобы отвечать на звонки и печатать приказы. Или не только для этого.

Сама я никогда не сталкивалась с дурным поведением мужчин. Наш Вадим Иванович и внимания на меня не обращал, если не нужно было сделать замечание или свалить работу, которую никто не хотел делать. Все попытки главбуха соблазнить его на новогоднем корпоративе закончились провалом. А наша главбух знала толк в завоеваниях мужчин директоров. Она покоряла их как заправский альпинист покоряет восьмитысячники: порой выходила из очередного романа чуть живая, но довольная, что в списке достижений прибавилась ещё одна вершина. Вадим Иванович стал на её пути даже не скалой, а настоящим айсбергом. Его было не то что не покорить — вообще не подобраться.

Но он и перерабатывать не давал, так что был скорее исключением, чем правилом. Скажи кому, что вся корпорация «Сентенция» весь декабрь дружно расходилась по домам в 18.00 — не поверят. Даже бухгалтерия.

Интересно, кто руководит этой Академией?

В любом случае, Кассиопее не позавидуешь. Судя по всему, начальник у неё был ещё хуже моего. И было очень глупо с её стороны искать его расположения через отбор! Да ещё два раза подряд!

Если бы я попала на отбор, то совсем для другого. Чтобы очаровать ректора и в самый ответственный момент отказать! Он с этими отборами, конечно, привык, что девушки вьюном вокруг него вьются. Ну а я поправлю ему корону.

Жаль, магического дара у меня не было. Значит, участвовать я не могла. Интересно, как они тут определяют, у кого есть магия, а у кого нет? Я-то без дара, конечно, никуда не сунусь. Ещё чего — провалиться у всех на глазах! Я ж не Кассиопея, соваться с неподходящим рылом в какой-то там ряд.

Но всё же узнать бы побольше о здешнем ректоре! Если он хоть немного похож на моего Вадима Иваныча, я найду способ поставить его на место! Никто больше не будет мне хамить, никто!

Я с сожалением посмотрела на зеркало. Оно молчало и будто подёрнулось дымкой, как будто и правда спало. Ничего, у меня ещё будет возможность его расспросить. И о руководстве, и о многом другом.

Я плюхнулась на первый попавшийся стул и откинулась на спинку. Ладони чуть покалывало, в висках стучало. Должно быть, я всё же не выспалась. Хотя как можно не выспаться во сне?

Ладно. Хватит рассиживаться. Я поднялась и потянулась. Снова подошла к зеркалу, взяла метёлку для пыли и красиво отставила ногу, любуясь своим отражением. Убираться я не стану, но попозировать не откажусь. К счастью, зеркало, даже спящее, отражало хорошо.

Странное дело. Моё лицо не изменилось: всё те же голубые глаза, тонкие брови, красиво, но бледноватые губы. Только волосы порыжели и стали пышнее. Но каким-то образом я смело могла назвать девушку, отражавшуюся в зеркале, красавицей. А раньше я себя такой не считала. Не уродина, даже миловидная. Но мужчины на меня не оборачивались, а женщины не провожали завистливыми взглядами.

Может, дело в том, что с лица наконец сошло покорное, затравленное выражение?

Эх, но всё-таки по мне сразу видно, что прислуга. Мятая ткань портила всё впечатление.

Не может быть, чтобы здесь не нашлось платья поприличнее! Это же мой сон, здесь всё должно быть как я хочу! Может быть, стоило практиковать осознанные сновидения? У нас на факультете был один парень — единственный на весь поток — который рассказывал, что полностью контролирует себя во сне. Вот я бы сейчас утёрла ему нос!

Я тряхнула головой, прогоняя пустые мысли. Ладно. Здесь больше делать нечего. Надо переходить на следующую ступень квеста. Наведаюсь на кухне к Марте и поговорю с ней. Заодно чайку попьём. С креветками. Аппетит у меня здесь был отменный.

Сон-квест мне нравился. Я и раньше любила такие игры, в отличие от «стрелялок». Жаль, времени никогда не хватало. Ничего, сейчас я оторвусь за всё. Старая нищая жизнь, где я ничего не успевала и ничего не могла себе позволить, осталась в прошлом. Отправилась в архив.

Перед выходом я в последний раз расправила воротник и распушила волосы. Повернулась к зеркалу спиной, попыталась оглядеть себя через плечо…

Но за дверью послышался шум, и в читальный зал ввалилась целая толпа.

Ладно, не толпа. Человек десять. Первым шёл молодой мужчина в расшитом серебром камзоле. Волевое лицо, светлые волосы, на камзоле вышиты вездесущие драконьи крылья с золотой каймой. Высокий, стройный. Был бы красавцем, если бы не что-то неуловимо отталкивающее в чертах лица. Но сразу видно — он здесь главный.

За ним семенила Кассиопея. Надменность на лице смотрительницы уступила место подобострастию. Так я думала — это передо мной или Мартой она изображает главную, а под настоящим начальством стелется!

За ними толпились ещё какие-то люди в камзолах попроще. Мужчина сделал жест рукой, и свита осталась за дверью, за исключением двух человек.

Я уставилась на них, а они — на меня. Взгляд Кассиопеи был просто убийственный.

— Так вы говорите, дневник зельевара Фрэнсиса у вас? — неторопливо спросил мужчина.

— У нас, у нас, майнере Джеймс, — подобострастно закивала Кассиопея. — Дневник зельевара Фрэнсиса уже сто пятьдесят три года как лежит на третьей полке триста сорокового шкафа.

Так вот он какой, ректор-сердцеед! Укладывающий в постель самых красивых девушек королевства! Едва ли Кассиопея стала бы так стелиться перед кем-то другим!

Я открыто рассматривала его. Нет, всё-таки не красавец. Светлые волосы зачёсаны на одну сторону, будто прячут раннюю лысину. Камзол, правда, сидит хорошо, и видно, что дорогой. А главное — взгляд бегающий, настороженный. А ведь руководитель должен смотреть прямо, уверенно. Хотя бы как мой Вадим Иваныч, запихать бы этот дневник ему в нежное место!

Но Кассиопея смотрела на него с непередаваемым выражением лица голодной кошки.

— Майнере Джеймс, — заговорил один из людей за спиной заместителя, — я вам говорил, что в пятой секции сущий бардак. Доверять им столь важные книги было ошибкой.

— Кажется, вы совсем плохо справляетесь со своими обязанностями, дорогая Кассиопея,

— скривился Джеймс. Кажется, так звали этого напыщенного блондина.

— Я? У меня всё по полочкам, везде порядок! — воскликнула смотрительница. А затем обернулась ко мне: — Это всё новенькие, майнере! Ничего не кладут на место! Мы чтим Закон Порога, но в последние годы им пользуются все, кому не лень!

— Это ваши проблемы. Потрудитесь найти дневник, да побыстрее! Иначе мы не сможем разрешить один небольшой спор.

Я смотрела на Кассиопею почти с жалостью. Как же низко перекладывать свои недоработки на подчинённых, которых она к тому же видит второй раз в жизни!

Смотрительница подошла ко мне, стуча каблуками, и схватила за руку:

— Слушай меня, нищенка. Делай что хочешь, но найди этот дурацкий дневник. И не вздумай заигрывать с майнере Джеймсом! Магический архив — не бордель и не кабак.

Его посещают приличные люди, сливки общества. Поняла? Будешь вести себя непотребно

— выгоню на улицу, в чём пришла.

— И огребёшь за нарушение Закона Порога, — усмехнулась я ей в лицо.

Кассиопея зло выпустила меня и загремела ключами у боковой двери, которую я раньше не заметила. Я заметила, как Джеймс окинул смотрительницу презрительным и самодовольным взглядом. Меня обдало волной возмущения. Ни один мужчина не должен так смотреть на женщину! Даже на такую стерву, как Кассиопея. Ясное дело, этот майнере или как его там привык, что любая падает в его объятия по щелчку пальца!

Мне опять стало жаль смотрительницу. Я-то по себе знала, каково работать с начальником-самодуром, а если он ещё и невозможно красив… А для Кассиопеи он, несомненно, был писаным красавцем. Ой, да не влюблена ли в него тайно эта наша звезда?

Ларчик открывался просто. Конечно, эта дурнушка в него втрескалась, как и все местные дамы. Потому и метит в помощницы! Надеется хоть так попасть в постель красавчика. А он знает и пользуется. Вот гад!

Ну ничего, со мной этот номер не пройдёт.

— Я найду ваш драгоценный дневник, майнере Джеймс, — громко сказала я.

Все на меня уставились. Что, не привыкли, что женщина в наряде прислуги не даёт себя унижать?

— Прошу за мной, — сказала я ещё увереннее.

Кассиопея широко распахнула дверь, и я запнулась, едва не растянувшись на ровном месте. Этот Джеймс, конечно, и не подумал подать мне руку.

Где же мне искать этот дневник, хитролист его возьми?

По спине пробежал холодок. Странный всё же это был сон. Слишком непредсказуемый. Слишком… осязаемый.

Я оглянулась на зеркало, но оно молчало.

Что ж, будем экспериментировать. Я гордо вскинула голову и пошла в архив, жалея, что кожаные подошвы башмаков не стучат по каменному полу так громко и вызывающе, как могли бы стучать каблуки.