Глава 4.4

Хозяйка Сирра схватила меня за руку так резко, что я едва удержалась на ногах, и потащила через весь двор. Свет луны падал рваными тенями от крыш, и каждый шаг отдавался в спине вспышкой боли.

У здания столовой она меня отпустила. Я на секунду пошатнулась, от боли или от усталости, уже не различала.

Повариха принялась подниматься по ступенькам в столовую. Я последовала за ней. Она резко обернулась.

— Куда прешься?! — прокричала Сирра так громко, что у меня заложило уши.

Я выпучила глаза, не понимая, чего она от меня хочет.

— Иди у бани жди! — рявкнула она. — Сейчас тебе воды вынесу. А то ты своими грязными штанами всю кухню мне испоганишь!

Я медленно поплелась к бане, ноги налились свинцом. Спина горела, будто туда вплавили горячий металл.

Скоро повариха появилась снова: в одной руке — ковш воды, во второй — новые тапочки, лицо недовольное, как у надзирателя.

— Иди мойся, — буркнула она и кивнула в сторону бани. — Только быстро! Знаю я вас таких… Тапки вот возьми. Одни траты…

Баня внутри была темной, пахла влажной древесиной и плесенью. Свет от маленького светильника выбеливал только таз и мои руки, а все остальное тонуло в тени. В полутьме я чувствовала себя отрезанной от мира, оставленной наедине со своей болью.

Дрожащими руками я сняла штаны, вылила ковш воды в таз и аккуратно вымыла сначала ноги. Затем там же принялась отстирывать одежду. Вода моментально стала коричневой. Грязные штанины пришлось тереть, пока пальцы не онемели.

Я отжала ткань как могла, натянула влажные, тяжелые штаны. Они холодили, липли к ногам, трогая места, за которые топь только что тянула меня вниз. Я поежилась, и боль от свежего рубца резанула так остро, что я невольно втянула воздух сквозь зубы. Гадство!

Я вышла наружу. Свежий воздух ударил в лицо, но не остудил. Наоборот, боль в спине вспыхнула ярче, все еще помня удар кнута.

Сирра стояла рядом со входом, руки в бока, глаза сверлили меня насквозь.

— Быстрее давай! — прокричала она с такой яростью, будто я украла у нее кусок мяса наставника со сковородки.

Я молча поплелась в кухню продолжать свою бесконечную повинность. Ноги подламывались, каждый шаг отзывался в пояснице глухим ударом, и пару раз я почти схватилась за стену, чтобы не упасть. Побег не удался, чуть в болоте не сгинула, затем наказали, еще и используют. А я одна… По моей щеке скатилась одинокая слеза. Сирра тут же ее заметила.

— У меня тут не здравница. Не хлюпай. — Она сунула мне тряпку под нос и удалилась в свою комнату.

На уборку и мытье посуды у меня ушло часа три. Три часа боли, стука посуды, скрипящих дверок и монотонной работы. Светильник, подвесной и слишком яркий, оставлял передо мной слепящее желтое пятно, а все вокруг погружалось в густую темноту. Тени от кастрюль и тарелок растягивались, как когти, и казалось, что я мою посуду на границе света и ночи.

Спина саднила, будто по ней провели наждаком. Порой боль вспыхивала так резко, что я хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Каждый наклон отзывался вспышкой боли в голове, свет рябил перед глазами, и руки то и дело дрожали. Я держалась только на злости и привычке выживать.

Почему Рамир не едет за мной? — снова и снова прокручивалось у меня в голове. Зачем он мне устроил эти испытания? Это ведь не может быть просто так. Должна же быть логика…

Наверное, он хочет доказательств. Хочет знать, что я крепкая, что выдержу все. Его жизнь сложная, а я… не предам.

Это был единственный вывод, который моя измученная голова могла сделать. Мысли слипались, путались, расползались, как мокрая бумага. Я уже не могла удержать ни одну до конца.