Глава 5.2

После завтрака нас снова согнали на обучение. Я, конечно, постаралась сесть как можно дальше: на ту же последнюю скамейку, вместе с Асей, Мариной и Лизой. Хоть какая‑то иллюзия безопасности.

Из голубого сказочного домика вышел наш модный наставник. Сегодня он был в спортивном костюме светло‑желтого цвета. Где он только их откопал? Словно коллекцию «Радуга безумия» собирает.

Двое охранников, как обычно, притащили стол и поставили перед ним. Знакомая до боли рутина.

Сбоку от наставника встал Ивир, держа на подносе стеклянные колбы, внутри которых виднелись свернутые пергаменты. Он держал поднос так, будто боялся дышать: пальцы напряжены, плечи подняты. Было ясно: эти колбы для наставника — священные реликвии. Ошибиться тут нельзя ни разу.

Я помахала Ивиру рукой, но он опустил взгляд, будто не заметил. Ну и пусть. Видимо, не хочет выдавать нашу вечернюю беседу.

Наставник довольно откинулся на спинку стула, потер бородку и произнес:

— Сегодня, если останется время, я покажу вам редкие документы. — Он кивнул в сторону подноса.

Толпа девушек зашепталась. Я хмыкнула: конечно, редкие документы — событие вселенского масштаба.

— Однако начнем чтение с королевского приказа номер сто три о военном призыве, — объявил наставник, медленно обводя девушек внимательным взглядом, выбирая, кого заставить читать.

— Ася, давай ты, — наконец сказал он.

Охранник подал Асе свернутый пергамент. Она развернула его, выдохнула и принялась читать:

— Королевский указ номер сто три. Долг каждого мужчины — защищать свою страну, королевство Камилон. Всем мужчинам, достигшим возраста шестнадцати лет и никогда не состоявших в брачном союзе, предписывается поступить в распоряжение главнокомандующего армией по требованию страны…

Ася запнулась. Девушки вокруг тоже притихли.

Мои мозги прокрутили услышанное раз пять подряд… и зависли.

— Минуточку! — вскричала я. — У меня вопрос.

Наставник устало прикрыл глаза, но махнул рукой: мол, говори.

— Получается… если мужчина женился и сразу развелся, то его уже не призывают в армию? — спросила я, выжидающе глядя на него.

— Да, — подтвердил учитель. — Ты все правильно поняла. — В голосе мелькнуло удивление. — Не такая уж полоумная, как я сначала подумал…

— Ну это же абсурд какой‑то! — возмутилась я. — Могли бы что-нибудь пологичнее выдумать.

Седые брови наставника резко сошлись у переносицы. Ноздри заходили ходуном.

— Королевское слово — указ! — рявкнул он и стукнул кулаком по столу.

Но меня уже было не остановить. Хотелось раскритиковать хоть что-нибудь, даже их дурацкий сценарий.

— Женился и тут же развелся. И все, гуляй как ветер в поле. Идиотизм!

Лицо наставника вспыхнуло, стало багровое, как свекла.

— Извинись сейчас же перед его величеством! — взвизгнул он. — Ты назвала его указ идиотизмом.

Я моргнула и развела руками:

— Так король-то не настоящий! Чего перед ним извиняться?

У стражников вытянулись лица, стеклянные колбы на подносе в руках Ивира опасно звякнули. Наставник же побагровел так, что, казалось, его хватит удар.

Он медленно поднялся. Облокотился ладонями на стол. Его голос стал низким, тягучим, словно рокот мотора дорогого автомобиля:

— Назначается наказание: три…

Раздался страшный грохот. Треск стекла разошелся по двору, как взрыв. Девушки взвизгнули, кто‑то даже закрыл голову руками. У меня внутри все похолодело.

Это с подноса Ивира скатилась одна из стеклянных колб, грохнулась об край стола и разбилась вдребезги. Тончайшие стеклянные лепестки разлетелись по столу и вокруг него. Даже издалека я увидела обрывок пергамента на земле.

Наставник резко повернул голову к Ивиру.

— Ты что творишь, юродивый?! Ты хоть понимаешь, что разбил?! Это документы, переданные моему роду лично канцлером! Они бесценны! Бес‑цен‑ны! Это же фамильная реликвия королевской семьи!

— Простите, аэсар… — пробормотал Ивир, опустив голову.

Но взгляд его скользнул на кратчайший миг в мою сторону. Быстро, почти незаметно. Как будто проверял: поняла ли я, что это было сделано намеренно.

— Не прощу! — гаркнул наставник. — Три кнута! Наказание привести в исполнение прямо сейчас!

Девушки зашушукались, охранники забегали. Про меня все забыли. Наставник был ослеплен яростью, как ребенок, которому разбили любимую игрушку.

Для него эти колбы значили больше приказов, дисциплины и даже собственного достоинства. Он видел сейчас только их. И уж точно не видел меня.

Я смотрела на Ивира и не могла поверить.

Он ведь меня прикрыл. Зачем? Три кнута — это не шутка. Это жестокая расплата. Почему он пошел под удар ради меня? Ради девчонки, которую едва знает? Странно. Очень странно. Не верю, что просто так.

Может, подкатывает? Он же страшненький, на него тут никто не смотрит. Вот и решил меня охмурить. Мази носит, беседы беседует…

Хотя… его взгляд, быстрый, резаный, почти испуганный, не был похож на подкат. Скорее на предупреждение: «не выдавай меня».

Надо быть аккуратнее. Парень не так прост, как кажется.