Глава 10. Все еще хуже

Едва дождавшись темноты и тихого сопения моих трех соседок, я осторожно встала с кровати. Тишина висела натянуто, словно тонкая пленка, которую я боялась порвать даже вдохом. Половицы скрипели даже от взгляда, поэтому шагала я, словно шпион: медленно, на цыпочках, задерживая дыхание.

Снаружи было темно. Ночь казалась гуще обычного. Теплая и живая, она дышала мне прямо в лицо. Луна висела почти над самыми крышами, огромная и холодно-фиолетовая. Ее тусклый свет размазывался по двору, цепляясь за траву и стены домиков.

Листья единственного дерева тихо шелестели, будто переговаривались между собой. Ивир лежал под ним, заложив руки за голову, и смотрел прямо на луну. Что еще тут делать одному ночью?

Фиолетовый свет стекал по его скулам, делая лицо мягче, чем днем; в этой тени он казался уязвимым, будто я застала его без брони.

Увидев меня, он поднялся и тихо спросил:

— Не получилось?

Я грустно вздохнула и кивнула.

— Наверное… если бы я себя так дико не вела, может, он и забрал бы меня с собой.

— Как дико? — его глаза блеснули интересом.

Я смущенно потупила взгляд.

— Съела все фрукты одна… и выпила вино.

Мне стало чуточку стыдно.

— Всю бутылку?!

Я кивнула. Ивир расхохотался, приглушенно, чтобы не привлечь охрану.

— Крепкая ты, — сказал он сквозь смешок.

— Зря я так поступила… сейчас бы уже за оградой была.

— Нет! — Он резко меня оборвал. — Все решено заранее. Каждый знает, зачем сюда приходит.

— Чтобы от армии увильнуть, — буркнула я.

— Необязательно. Избегание воинской повинности еще не самое страшное.

Я уставилась на него с открытым ртом. Вот так сюрприз! Значит, бывает и хуже?

— Некоторые женятся по‑настоящему… а как наиграются вдоволь, то возвращают жену обратно и разводятся, — пояснил Ивир.

Желудок сжался в тугой узел.

— И наставник на такое идет? — спросила я недоверчиво.

— Все по букве закона.

— Ужас… А много таких девушек было?

— Двоих помню. Совсем плохи стали… В лечебницу их отвезли.

Я выпучила глаза. Что же с ними делали? Пытали? И как мне к такому уроду не попасть?

— А как определить, кто есть кто? — спросила я, ощущая холод под ребрами.

— Если молодой — значит, армия. Если постарше… сильно постарше, — тихо сказал он, — то дело плохо. Такие ведут себя по‑другому: смотрят на тело внимательно, с прищуром… хищно улыбаются… облизываются.

Ивир столь мастерски изобразил мерзкого ухажера, что я передернулась.

— Фу, противный! — сказала я и толкнула его в плечо. Тот повалился на газон и болезненно сжал губы.

В темноте я увидела, как он едва заметно скривился: боль резанула его сильнее, чем хотелось показать.

— Ой, прости! — я помогла ему подняться. — Как твои шрамы? Дай посмотрю.

Он нехотя приподнял рубашку. Я задержала дыхание: белесые и красные полосы на его коже были словно карта страданий. Смазанные мазью линии зажили полностью, даже кровавые раны. От них остался лишь белый след. А вот остальные еще краснели и тянули кожу.

— Неужели мазь правда была магическая? — удивилась я.

— Правда, — подтвердил он.

Значит, у них есть магические растения, ловушки и порталы. Что еще может предложить мне их мир, чтобы я смогла выбраться отсюда?

— Расскажи мне все о своем мире. И о своей стране, — попросила я.

Ивир нахмурился.

— Зачем тебе?

— Хочу понять, как тут выжить, — сказала я честно.

Ивир кивнул и охотно приступил к рассказу.