Глава 18. Любовь и страх

Мы молча шли уже час. Тишина между нами давила, стоило сделать неосторожное движение и она могла лопнуть. Ивир давно перестал хромать, и это добавляло напряжения.

Местное солнце настойчиво светило спереди, вытягивая наши тени по широкой лесной тропе. Свет пробивался сквозь листву и слепил глаза, заставляя щуриться.

Воздух был теплым и густым от запаха смолы и прелых листьев, земля под ногами приятно пружинила.

— И долго нам туда идти? — не выдержала я, чувствуя, как внутри сжимается раздражение.

— Ну, если пешком, дня три… — протянул Ивир, не оборачиваясь.

Ответ оставил ощущение недосказанности.

— А что, есть еще какие‑то способы? — поинтересовалась я. — Может, у тебя с собой переносной портал в красном саквояже?

Ивир громко рассмеялся, а затем уже не так весело ответил:

— Портал захапали Дезумы. У меня его, к сожалению, нет.

Поджав губы, я махнула рукой и зашагала дальше. В груди потянуло от усталости и ясного ощущения, что он снова говорит лишь часть правды.

Вдруг где‑то совсем близко раздалось лошадиное ржание. Звук резко прошелся по нервам. Я напряглась. Ничего хорошего: или сопротивление, или разбойники.

Я взглянула на Ивира. Он широко улыбнулся, будто ждал этого сигнала.

— А вот и наш транспорт пожаловал, — сказал он и ускорил шаг.

Я почти побежала за ним, сдерживая колотящееся сердце.

Тропа резко вывела нас на широкую лесную поляну. У дерева стоял привязанный черный конь: высокий, мощный, с гладкой блестящей шерстью. Он нетерпеливо переступал с ноги на ногу, громко фыркая.

Рядом стоял мужчина с жесткими чертами лица. От него исходила холодная уверенность человека, привыкшего не задавать лишних вопросов.

— Явились наконец‑то, — буркнул он, увидев нас.

Мужчина подошел и сунул Ивиру в руку звонкий мешочек. Монеты?

— Аэсар передал, что ожидает вас на месте, — сказал мужчина и, развернувшись, ушел в лес.

Я застыла, ясно понимая: Ивир мне вообще не доверяет.

— Может, объяснишь? — выдавила я.

Ивир повернулся ко мне. Взгляд был спокойный.

— А надо? — ответил он.

В его голосе не было насмешки, только отточенная привычка не объясняться.

Я тяжко вздохнула. И правда… зачем мне объяснения, если я и так уже все поняла: заезжий господин организовал и транспорт, и деньги, и легенду. А меня просто поставили перед фактом.

Ивир полез в сумку и начал вытаскивать оттуда какие‑то вещи. Вместе со сложенной плотной бумажкой наружу вдруг выскочил мелкий свиток, свернутый трубочкой, обвязанный веревкой и закрытый печатью. Он вылетел неожиданно, подпрыгнул и упал прямо у моих ног.

Я машинально наклонилась, подняла его и протянула Ивиру.

— Вот же… — выругался он сквозь зубы. — Уже второй раз выпадает.

Он посмотрел на свиток так, будто тот был живым и упрямым.

— Даша, ты можешь положить его куда‑нибудь поглубже, чтобы не выпал? — сказал он и пристально посмотрел на мою грудь.

Я даже не сразу нашлась, что ответить. Внутри дернуло от раздражения, и вместе с ним поднялась неловкость.

— К монетам, что ли? — уточнила я, приподняв бровь.

Он кивнул.

— У меня есть место получше, — заявила я.

Я аккуратно положила свиток в длинный карман платья и затянула специальные шнурки.

— Теперь точно не выпадет, — сказала я, похлопав по юбке.

— Ловко ты придумываешь места для хранения, — заметил Ивир.

— А то, — отозвалась я и улыбнулась.

И тут же одернула себя. Улыбка погасла так же быстро, как вспыхнула. Я не забыла ни предательский поцелуй, ни то, как он оттолкнул меня потом.

Ивир развернул карту, внимательно вгляделся в линии и пометки.

— Сейчас выйдем на открытую дорогу. Там скорость будет побольше, — начал он ровно. — Потом снова свернем в леса, там и заночуем. А завтра вечером, глядишь, и на место доберемся. Если повезет.

Он говорил спокойно, деловито, будто речь шла о прогулке, а не о пути, где любая ошибка могла стоить нам головы.

Мы приблизились к коню. Тот снова громко фыркнул и мотнул головой, я испуганно отступила на шаг. Какой же он огромный И не очень-то дружелюбный.

— Ты поедешь сзади, — уверенно дал распоряжение Ивир. — Сядешь вплотную и крепко обнимешь меня за пояс.

Я кивнула, хотя меня уже начинало потряхивать. Сердце колотилось, а в животе скручивался липкий комок. Я никогда в жизни не сидела ни на одной лошади, даже на игрушечной. Мысль о том, что сейчас придется залезть на живое, огромное существо, вызывала почти паническую дрожь.

— Я сейчас тебя подкину, — продолжил Ивир, не замечая или делая вид, что не замечает моего состояния. — Ты сядешь сзади седла и крепко схватишься за него. Ясно?

Я нервно сглотнула и поставила ногу в стремя.

Ивир подтолкнул меня под ягодицы, и в следующую секунду я уже оказалась верхом на коне. Мир резко качнулся, земля оказалась слишком далеко, и из меня вырвался тихий, позорный всхлип.

— Ты чего? — удивился Ивир, обернувшись через плечо. — Боишься, что ли?

— Да, — честно ответила я. — Я впервые так близко вижу лошадь.

Он хмыкнул.

— Ничего не бойся. Я тебе помогу.

Ивир вставил ногу в стремя и лихо запрыгнул в седло передо мной так, словно всю жизнь только этим и занимался.

Мы двинулись в путь. Конь шел мягко, но уверенно. Каждый толчок отдавался во мне дрожью. Я держалась за талию Ивира, прижимаясь так близко, как только позволяла необходимость.

Граница между «нужно» и «хочу» начинала размываться. Его спина была теплой и твердой, под ладонями чувствовалось живое и собранное напряжение мышц, его движение сливалось с ходом коня..

Запах Ивира накрыл сразу: кожа, металл и его тепло. Я уткнулась носом ему между лопаток, чтобы не видеть, как мелькают стволы, и чтобы не выдать, как быстро сбивается мое дыхание. Лес тянулся полосами света и тени, конь ускорялся, и я считала удары пульса, цепляясь за ритм.

В памяти всплыл его поцелуй: длинный, нежный, запрещенный. Слишком живой для воспоминания… Губы и кожа отозвались знакомым теплом.

Я сжимала пальцы сильнее, удерживая разбушевавшиеся воспоминания, приказывала себе остановиться, но мысли не слушались.

Ивир слегка наклонился вперед, подстраивая ход коня, мое тело отозвалось прежде, чем я успела подумать: я прижалась еще теснее, ловя равновесие. Он это почувствовал. Его дыхание стало глубже, плечи едва заметно напряглись.

— Держись ровно, — сказал он негромко. — Не заваливайся.

Я послушно сместила руки. Ладони скользнули по его поясу, нашли ремень. Сердце колотилось в груди. В этом сближении, дороги, скорости и его теле впереди, было слишком много интимного и доверительного. Нужно успокоиться. Это всего лишь вынужденная близость, которая скоро закончится.