Глава 2.2

В сколоченной наспех дощатой избушке вдоль стен были приколочены три двухъярусные кровати. Посередине стоял стол с двумя длинными скамейками, а у самого входа — шкаф‑комод с шестью перекошенными ящиками. Пахло свежим деревом и чем‑то затхло-плесневелым.

Ася огляделась и кивнула мне:

— Все три нижние места свободны. Выбирай любое.

Я вытерла слезы, подошла к кровати слева от окна и села на самый край ватного матраца — доска скрипнула под моим весом. Тело казалось чужим, вялым, как будто меня вынули из собственной жизни и вставили в другую, чужую оболочку.

Лиза устроилась напротив, все еще подвывая носом.

Марина обвела нас взглядом и спросила:

— Девчата, вы откуда?

— Я с Питера, — сразу ответила Лиза.

— О, а я тоже с Питера, — оживилась Марина.

— А я… с Москвы, — грустно протянула я.

— И я, — откликнулась Ася и тут же добавила, прищурившись: — И даже догадываюсь, за кого замуж выходила Даша.

Я непонимающе уставилась на нее.

— Даша… Уж не Рамир ли Дезум был твоим мужем? — прямо спросила Ася.

Я опешила. Откуда она знает? Горло скрутило, я только моргала, уставившись на нее, как на призрака. В сознании что‑то треснуло.

Ася вздохнула:

— Я его предыдущая жена. До тебя. Уже бывшая. — Она чуть наклонила голову. — До этого Лена была. Татьяна. А до Татьяны было еще много‑много жен…

— Ты врешь! — выпалила я.

— А ты его книжечку-удостоверение видела? — спокойно спросила Ася. — Заметила, на какой странице ему поставили печать? Близко к концу?

Я замерла. Перед глазами всплыло, как наставник ставил печать… на последней странице. Неужели вся книжка состоит из печатей?! Вот почему он не хотел мне ее показывать! Боялся спалиться. Гаденыш.

— А я — бывшая жена Суфира Дезума, младшего брат Рамира, — сообщила Марина.

У меня перехватило дыхание.

Ого… Рамир еще и в паре с братом «работает»? Да это уже брачная афера какая‑то.

У Лизы вдруг подкосились ноги, и она рухнула на пол, рыдая в голос. То ли ее действительно бросили… то ли очень хорошо заплатили за представление.

Я молчала. Каждое слово, которое могло бы сорваться с губ, застревало где‑то в груди. Я чувствовала, как внутри поднимается паническая дрожь: мир трещал по швам.

Ася смотрела на меня все настойчивее. Наконец она не выдержала:

— Даш, ну скажи хоть что‑нибудь. Тебя же бросили. А ты молчишь. Пожалуйста, не замыкайся в себе. Пойми, мы теперь находимся в другом мире, в королевстве Камилон. Нам важно быть вместе.

Снова фантазии о несуществующем королевстве. Она хочет, чтобы я признала, что Рамир меня бросил.

Однако больно уж история нереальная, киношная: молодой человек женится и тут же разводится. Я даже не первая, и не пятая… И брат Рамира тем же занимается. Прям сюжет для комедийного сериала. Сочинили наспех для меня. Значит, все‑таки врут. Тест на верность и преданность продолжается, я просто не знаю об этом.

— Нет. Рамир вернется. Это всего лишь спектакль, — сказала я вслух… но внутри что‑то болезненно сомкнулось и очень тихо усомнилось.

— Даша, очнись! — Ася шагнула ближе. — С нами они проделали то же самое. Ты не единственная. Нам тоже говорили, что это театральное представление с эффектом глубокого погружения. Но это все неправда. Неправда, понимаешь?! Проснись.

Звук ее голоса доходил до меня, как сквозь толщу воды. Все происходящее будто налилось вязкой тишиной, и я слышала лишь собственное учащенное дыхание.

Слова бились о сознание и не проходили дальше. Я окончательно запуталась в происходящем. Возможны лишь два варианта.

Первый: происходящее реально. Рамир меня бросил. Но почему таким подлым способом? Зачем вообще нужно было жениться? И при чем тут королевство Камилон? Никогда о таком не слышала. Даже если оно и существует… От окраины Москвы мы ехали полчаса, значит, находимся сейчас где-то в России. Не сходится!

Остается второй вариант: это театр. Однако спектакль слишком жестокий. Разве любящий мужчина разрешил бы, чтобы его любимая ощутила себя брошенной? Что бы ее унижали? Наверное, нет. Но ведь Рамир предупредил, что будет проверка и я не должна в нем сомневаться. Может, у богатых принято тестировать невест… Чтобы сбить меня с толку, они даже придумали какое-то королевство. Бред!

В любом случае, он меня оставил… очень бесчеловечно.

На этом моменте в голове словно щелкнул перегретый рубильник, отключив все мысли, желания, ощущения.

Я молча скинула туфли и легла на кровать, уставившись в деревянную стену, как в пустой экран. Я всегда так делала, когда не могла совладать с эмоциями. Доски перед глазами расплывались, глаза отказывались фокусироваться: я больше не верила ничему вокруг, но и слова этих девушек принять не могла.

Левая ладонь затекла от постоянного сжатия. Я раскрыла ее и рассмотрела последнюю подачку Рамира: среди четыре больших монет затесалась маленькая прямоугольной формы, пол сантиметра на два, серебристая монета с насечками по одному из краев. Что мне до них?! Я засунула их все под подушку. Встречу гада — урою.

Спустя время в дверь постучали.

— Одежда для новеньких, — сообщил мужской голос. — Я подожду тут, пока они переоденутся.

Ася, якобы бывшая жена Рамира, коснулась моего плеча.

— Даша, переодеться нужно. Свадебные наряды мы отдаем наставнику на хранение.

Я даже и не подумала шевельнуться.

— Вот еще, — буркнула я в стену.

— Дашуль, ну давай, — присоединилась бывалая Марина, садясь рядом.

Я бы и хотела… но из тела будто вынули все силы. Откачали все соки. Каждый мускул ныл пустотой, как после долгой болезни, и внутри разливалось тягучее оцепенение. Я не могла пошевелиться.

Ася и Марина мягко усадили меня поровнее и осторожно начали снимать платье. Ладони у них были теплые, а ткань холодила кожу, пока они стягивали ее с меня слой за слоем. Хорошо хоть трусы оставили.

Сверху на меня натянули плотную майку, безразмерные штаны и обычную трикотажную футболку с длинными рукавами. Ткань пахла порошком, и от этого чуть резало в носу. Стоило девушкам меня отпустить, как я тут же свалилась обратно на кровать и отвернулась к стене.

Не хочу ни с кем разговаривать. Не хочу никого видеть. Сейчас ничего лишнего я уже не вынесу.

Через какое‑то время снаружи раздался металлический звон, будто били поварешкой в подвешенную железную миску.

— Даша, пойдем покушаем, — позвали девушки.

Я не пошевелилась.

— Ну пойдем… Ты же обессилишь без еды, — звала Марина мягко.

Я зажмурилась, чувствуя, как по горлу поднимается теплый ком невыплаканных слез.

— Я не хочу есть… я хочу умереть… — прошептала я и уткнулась носом в холодную неокрашенную деревянную стену.