35

Авертальд встретил дождем.

Словно соскучившийся родственник, выплакивая эмоции на мою голову, он промочил меня до нитки, пока я выбиралась из лесу близ драконьего замка.

Немилосердный ливень хлестал по плечам и лицу, заливался за шиворот и превратил мои волосы в сосульки.

Я могла только щуриться, почти наощупь шагая в сторону замковой громады и мысленно взывать ко всем погодным богам с просьбой прекратить это мокрое безобразие.

Ноги увязали в сырой грязи. Уже через пару минут моего путешествия я была похожа на замарашку. Рваная футболка прилипла к телу, а кеды казались неподъемной тяжестью. Но я шагала несмотря ни на что.

Сама виновата. Не нужно вообще было отсюда уходить.

И почему бы порталу не выкинуть меня внутри замковой стены? Наверное, для этого следовало представлять драконье жилище изнутри, а не снаружи, как это делала я?

Может, попробовать еще раз? Но растущая в душе тревога заставила отказаться от подобной затеи. Дойдя до ворот, я принялась с остервенением в них стучать.

И почему именно сегодня они оказались закрытыми?

Я сорвала голос перекрикивая дождь прежде, чем дверь в воротах заскрипела, отворяясь.

— Кто здесь? — окликнул грубый голос, но я не стала ждать, ужом просочившись в дверную щель.

— Это я! Истинная серебряного дракона! — рявкнула, суя под нос стражнику тот самый перстень, что уберег меня от верной смерти.

Разумеется, Валерьянка сделала это ни разу не по доброте душевной. Она думала о будущем собственного рода. Возможно, взамен хотела уберечь сына от драконьей кары. И в этом трудно было ее винить. Без нее меня наверняка бы уже не было.

При одном воспоминании о страшной боли, по телу пробегала невольная дрожь. Кто бы ни придумал эту истинность, он продумал всё, чтобы затея увенчалась успехом.

По каменным плитам мощеного двора лились реки воды. Я оскальзывалась, но бежала ко входу, очень стараясь не упасть.

Я чувствовала, что время на исходе. Сердце колотилось, грозясь выскочить из груди, а ноги подкашивались. Но всё же я добралась до крыльца, и едва не упала от неожиданности, увидев стоящего передо мной морского правителя…

А этот что здесь забыл⁇

Алые волосы струились по его обнаженным плечам, а на тонких губах играла странная усмешка. Его шея, как и тогда, была увешана гроздьями различных артефактов и ожерелий. Только на этот раз вместо хвоста у русала были самые настоящие ноги, облаченные в свободные серебристые штаны.

Морской правитель был бос. Подбоченившись, он смотрел на меня сверху-виз, словно ожидая, что я захочу что-то ему сказать. Но мне было плевать на этого морского гада.

Куда более меня сейчас занимал гад чешуйчатый. К нему я и заторопилась, обогнув красноволосого по широкой дуге.

— Ты опоздала… — полетело мне вслед, — дракон мертв!

И это только придало мне сил. Громко хлюпая промокшими кедами, я взлетела по лестнице, не чуя под собой ног, и даже не задумываясь, что могло привести сюда этого русала. Кто вообще пустил его на порог?

Помнится, они с Данте вовсе не поладили в прошлый раз. Дракон едва не превратил того в рыбный шашлык. Но нет же, заявился бесстрашный. За добавкой, не иначе.

Неужели… Не хотелось даже думать о причинах подобной смелости.

У входа в знакомую спальню меня встретил кастелян.

— Вы больно припозднились… — услышала я, отодвигая с пути этого противного старика.

Его забыли спросить.

В драконьей спальне было слишком людно. Все сиреневоглазые братья, похожие друг на друга, словно близнецы, столпились вокруг кровати, на которой лежал Данте. В том же виде, в каком я его оставила в последний раз.

Сколько дней прошло? Кто бы знал.

Но выглядел дракон куда хуже, чем тогда. Бледный, с заострившимися чертами. Кажется, он даже не дышал…

Растолкав с пути плечистых мужчин, я метнулась к нему.

Широкая грудь была непривычно холодна, и мое сердце застыло в осознании страшного. Нет, этого не может быть.

Я не опоздала!

Положив мокрые ладони ему на плечи, не обращая внимания на ручьями стекающую с меня воду, я всем телом подалась вперед, чтобы увидеть хоть малейшие признаки теплящейся жизни.

Но их не было.

— Данте, — позвала я, чувствуя, как в душе разрастается что-то страшное, куда страшнее недавней боли.

Драконы не умирают. Просто не могут. Они сильные, огромные и живучие, как тараканы! Они просто не имеют права! Он не имеет права оставить меня одну! Потому что кроме него у меня совсем никого не осталось…

Я не слышала, как драконьи братья покинули комнату, притворив за собой дверь. Я не слышала больше ничего вокруг, изо всех сил прислушиваясь, чтобы услышать только один единственный звук — биение мужского сердца.

Но его не было.

— Данте, — всхлипнула я, понимая, что безнадежно опоздала.

И всё это только моя вина. Если бы я не ушла, ничего этого не случилось бы. А ведь он делал всё, чтобы это предотвратить. Но я была настолько упряма, что сама не замечала собственного счастья.

Я уже готова даже была стать инкубатором, лишь бы он очнулся.

— Данте, открой глаза, пожалуйста. Я вернулась и больше никуда от тебя не уйду, обещаю. Никогда. Я буду рожать тебе наследников, если ты так этого хочешь, и сидеть взаперти, если нужно. Знаю, что заслужила. Но ведь меня никто не предупредил, что будет вот так…

Оправдание звучало более, чем жалко, и я прекрасно это понимала. Всё это очень запоздало, как и я сама.

По моим щекам потекли горькие слезы. Я уронила голову на бездыханную грудь своего дракона и разрыдалась.

А потом так неожиданно, что я даже не поняла, что вообще происходит, за моей спиной вдруг сомкнулись чужие руки.

— Попалась.

Недоверчиво поднявшись, я увидела насмешливые сиреневые глаза.

— Что за сырость? — усмехнулся он, привлекая меня к себе, и я разрыдалась еще больше, обнимая в ответ.

— Твое неверие в мои силы даже как-то оскорбляет, знаешь ли, — прошептал Данте, целуя меня в макушку. — Не так-то просто убить дракона…

* * *

Любила ли я когда-нибудь?

Не могу сказать наверняка, потому что, как и Данте, не знаю, что такое любовь. Меня тоже никто не научил любить.

Однако, как выяснилось, ей и не научить. Она всегда приходит сама. Как весна, как долгожданный поезд, как рассвет. Неотвратимо и неизбежно.

— Но откуда я знаю, что это любовь, а не метка?

Ведь не может она свалиться так внезапно, как снег на голову… Конечно нет, свалиться может только осознание. А любовь…она всегда живет внутри.

Это неотъемлемая часть любого человеческого существа. Нужен лишь триггер, чтобы выпустить ее наружу.

Для кого-то это чей-то смех, для кого-то пушистый кошачий бок, а для кого-то аромат чужих духов. Для меня им стал яркий сиреневый взгляд.

— Это не метка, — усмехнулся дракон, бережно гладя меня по мокрым волосам, — потому что метка — всего лишь знак и ни на что не влияет.

Я даже опешила от такого заявления, в глубине души всегда подозревая, что все мои чувства ничто иное, как проявление магии истинности.

Но истинность — это просто любовь к тому человеку, кто создан специально для тебя. Идеальным, как само это светлое чувство.

Хоть сразу этого и не признать, потому что у любви множество лиц и форм. И порой, как оказалось, она может принять облик даже сиреневоглазого дракона. И, что греха таить, мне этот облик очень даже по нраву.

Невольно притихнув, чтобы не спугнуть очарование момента, я слушала биение чужого сердца и жмурила глаза, как довольная кошка.

Пусть я была мокрой и грязной после недавнего путешествия под дождем, но это волновало меньше всего.

— А что здесь делал морской гад?

Данте негромко рассмеялся, услышав это определение.

— Доверился слухам и решил разведать обстановку.

— Слухам?

— О моей смерти. Понадеялся, что новый правитель будет куда более сговорчивым насчет северной реки, которую он так хочет заполучить.

Я моргнула. А красноволосый тот еще наглец! Кто бы сомневался…

— И что же он получил?

— Ничего. Братья спустили его с лестницы.

Я рассмеялась, представив себе это чудесное зрелище. Жаль, не застала. Драконы не простят ему похищение Истинной, так что теперь морскому правителю лучше быть ниже травы и тише воды.

Оставался вопрос с магами.

— Что ты сделаешь с остатками магов, которые остались на свободе?

С каждой минутой кожа Данте теряла бледность. Его глаза блестели живее, а дыхание становилось уверенней. Не иначе как сказывалась моя к нему близость. И это не могло не радовать.

Я грелась в тепле его лучистого взгляда, едва не мурча от удовольствия.

— Отправлю в ссылку.

— Всех?

Он пожал плечами.

— Я их не казню, и пусть будут благодарны хотя бы за это.

Я не могла с ним не согласиться. Чем дальше будут маги от Авертальда, тем безопаснее здесь будет жить. А для меня немаловажно будущее собственных детей.

Ссылка — не казнь, и страждущие собственных Истинных драконы всегда смогут добраться до Валерьянки с ее полезным кристаллом, чтобы воспользоваться услугой поиска.

Да и кто-то должен будет приглядывать за Альбертом — этим опасным мстителем, который никогда не оставит своих планов по устранению драконов. Наивный и несчастный. Хотя…

Не так давно я поняла, что это ничто иное, как обычная мужская ревность, и власть тут вовсе не при чем. Ведьмак не хотел признаваться, что всей его местью двигало лишь уязвленное мужское самолюбие.

Хотя Арда наверняка отправится следом, а значит, в ссылке ему будет не так уж скучно. Да и смысл в мести отпадет, если его пара будет рядом. О том, насколько это понравится белобрысой отравительнице, думать не хотелось.

Она тоже заслужила свое наказание.

— Нет невиновных магов… — подтвердил мои собственные мысли дракон. — Одна покрывала преступного сына, другая травила обитателей моего замка, включая и меня самого. Так что ссылка будет последним моим для них милосердием, которого они не заслужили.

Я сама не поняла, как легкие поглаживания превратились в тесные объятия. Не прошло и нескольких минут, как кожа дракона знакомо заполыхала, утратив болезненную холодность.

И, наверное, больше не было смысла спрашивать о его самочувствии. Всё стало ясно само собой. С моей души упал огромный груз.

Что-то во мне неуловимо преобразилось, словно ушла тревога всех прошедших дней. Ушло беспокойство за собственную безопасность и будущее. Теперь я знала, что я на своем месте.

Что ж, лучше осознать это поздно, чем вообще никогда.

Чужие поцелуи становились все настойчивее, а воздух в комнате нагрелся до такой степени, что моя мокрая одежда высохла в считанные мгновения.

Кеды свалились с ног, когда дракон резко приянул меня к себе.

Но нам помешали.

Закатив глаза, Данте таким взглядом уставился на дверь спальни, что я поняла — скоро ей грозит двойная шумоизоляция.

— Что еще? — рявкнул он гневно.

В комнате показалась улыбающаяся Клара, и я снова покраснела, чувствуя себя крайне неловко. Но дракону было хоть бы хны. Словно он не видел ничего зазорного в том, чтобы лежать в постели, укрытым собственной Истинной.

Подумаешь, посторонние! И что с того? Мне бы такую уверенность…

— Госпоже нужно переодеться, — Клара оказалась непреклонна.

Да и я тут же почувствовала, как неприятно липнет к телу едва подсохшая ткань.

— Вам тоже нужно привести себя в порядок, мой господин.

Дракон со вздохом выпустил меня из объятий.

Каким бы грозным правителем он ни был, но лояльность к собственным подданным перевешивала всё.

— Отпускаю на час, не дольше. Но только с одним условием, — прищурился он вдруг.

— И с каким же? — улыбнулась я заинтригованно.

— Потом я покажу тебе Авертальд с высоты драконьего полета.