Глава 17. Первые шаги

Глава 17. Первые шаги

Глава 17. Первые шаги

Весь следующий день я провела на фабрике. Посетила барак рабочих, и в блокноте появились новые пункты об улучшении жилищных условий. Деревянное здание было старым, зимой стены промерзали. По-хорошему надо строить новый из кирпича, но в этом году я решила пока обойтись ремонтом.

А ещё я поняла, что система канализации на фабрике оставляет желать лучшего — все отходы бежали по трубам прямо в реку Большая Невка без какой-либо очистки. Я, человек, родившийся в двадцатом веке, прекрасно знаю, насколько опасны химические отходы, но совершенно не разбираюсь в том, какие технологии очистки существуют в девятнадцатом веке и что уже можно применить в системе очистки на фабрике.

После инспекции барака я полдня общалась с приказчиком на тему разделения цехов и внедрения вытяжки. Если с первым пунктом всё было ясно, то со вторым пришлось повозиться. Я исчертила карандашом несколько листов, пока объяснила мужчине принцип работы принудительной вытяжки. Я предложила разместить на чердаке цеха вентилятор, работающий от парового двигателя. Он будет вытягивать воздух через шахты, идущие из помещения. Над каждым станком и машиной нужно установить зонты с фильтрами, чтобы очищенный воздух выходил по трубам на чердак и далее на улицу.

Родион Анатольевич сначала смотрел на меня как на умалишённую, но я не сдавалась. Счетоводы сидели тихо, открыв рты и забыв о работе. Только Екатерина молча записывала в блокнот тезисы.

— Кто будет всё это строить, Ваша Светлость? — не удержался приказчик и чуть повысил голос.

— Вы найдёте исполнителей, Родион Анатольевич. Инженер разработает проект и сделает расчёты. Жестянщики изготовят трубы и зонты, монтажники установят вентилятор и шахту, слесари отладят работу системы, — называла я профессии, которые точно должны уже существовать в это время.

Екатерина продолжала строчить, слушая меня внимательно.

— Зачем столько хлопот? Ради чего? Не понимаю, — устало вздохнул мужчина, вытерев вспотевший лоб платком. От обилия информации у него, наверное, мозг кипел.

— Во-первых, мы улучшим условия труда для рабочих: снизим риски болезней лёгких и теплового удара. Люди будут работать внимательнее и меньше уставать. Как следствие, минимум брака и некондиции. Во-вторых, это повысит уровень пожарной безопасности на фабрике, — добила я окончательно приказчика своими доводами.

— Хорошо, Елена Викторовна. Я понял, вы не оставите эту идею, пока не воплотите её в жизнь, — сдался оппонент. — Где вы только об этих технологиях узнали? Не в монастыре же?

— Во сне сегодня пришло, — улыбнулась я, устав не менее его. — Когда увидите в действии вентиляцию, вы мне потом спасибо скажете. Деньги я выделю. На личном счету у меня имеются кое-какие сбережения. Да, и запишите себе: первым делом найти человека, который разработает систему очистки сточных вод. Не дело пускать в реку грязные отходы.

— Да где я его найду? Кого? — у приказчика даже уши покраснели от возмущения.

— Какого-нибудь местного Кулибина, который горит идеями изобрести что-нибудь полезное. Озадачить его и пусть ищет способы, как очистить сточные воды, — подытожила я сегодняшний долгий разговор, посмотрев на часы. — Было приятно с вами пообщаться, Родион Анатольевич. Нам пора домой.

Я кивнула Екатерине, и мы обе поднялись. Немцы, как по команде, так поспешно подскочили, что Роберт опрокинул нечаянно стул. Попрощавшись с мужчинами, мы покинули здание.

Я устала скорее умственно, чем физически, пока распиналась перед приказчиком. Архип помог нам сесть в экипаж, уселся на козлы и стеганул лошадь.

— Елена Викторовна, я в восхищении, — искренне произнесла кузина, смотря на меня оленьими глазами, полными восторга. — Вы столько всего знаете. Ваши проекты настолько интересны, что дух захватывает.

— Учиться, учиться и ещё раз учиться, так завещал… — запнулась я, вспомнив, что Ленин сейчас десятилетний гимназист. — В общем, знания двигают человечество вперёд, Екатерина.

— Я хочу учиться, — выпалила она, закусив губу, и опустила глаза. — Только маменька против. Говорит, знания грамоты и арифметики достаточно для юной барышни. Слишком умных замуж не берут.

— Глупости это всё, — фыркнула я. — Делай, что тебе велит сердце, и счастье само найдёт тебя.

— А вы счастливы? — подняла она взор, затаив дыхание. — Вы же хотите расстаться с князем Ромадановским.

— Вот как освобожусь от супружеских обязательств, сразу стану самой счастливой женщиной на земле, — улыбнулась я, заметив, как округлились глаза кузины. Конечно, она дитя своего времени и не представляет счастья без удачного замужества. Не буду её в этом разубеждать. Пока.

Домой мы приехали почти в четыре часа дня. Евдокия, встретив нас в вестибюле, начала ворчать, что мы с утра «не емши» и остались без обеда. И правда, есть хотелось жутко. За заботами думать о еде было некогда. К тому же мне надо готовиться к встрече с Пронским: принять ванну, смыть с себя пыль и выбрать вечернее платье для ресторана.

С последним пунктом оказалось сложнее всего. После обеда я попросила Екатерину помочь мне в этом непростом деле. Перебрали весь гардероб — нарядов для выхода в свет оказалось немало. Кузина с восхищением рассматривала платья, высказывая своё мнение, куда можно в них отправиться. Бальные, конечно, самые тяжёлые и красивые, поэтому я искала более практичное, чтобы турнюр причинял минимум неудобств, и наконец-то нашла.

— Вам очень идёт бордовый цвет, — заключила кузина, когда Евдокия помогла мне облачиться в платье из тафты.

Я повернулась, рассматривая своё отражение в зеркале. Платье сидело на мне идеально: открытые плечи и лопатки, корсет выгодно приподнял грудь, вырез платья едва прикрывал декольте.

— Не слишком открытое? — нахмурилась я, сомневаясь в уместности наряда для ресторана.

— Можно надеть пелерину. Кажется, видела подходящую, — Екатерина кинулась в гардеробную и вернулась оттуда с полупрозрачной короткой накидкой из тонкого чёрного кружева. Она была почти невесомой, но зато прикрыла мои голые плечи, лопатки и декольте. Вот и фамильная брошь в виде бордовой розы, которую я забрала из банка, пригодилась.

— Ох, красавица вы, Еленушка, — всплеснула руками прислуга. — Только не ездили бы одни в ресторацию. Людям только дай повод языками почесать, — искренне переживала она.

— Сегодня, Евдокия, никак не могу. Мне надобно поговорить с князем Пронским без свидетелей. Дело сугубо личное, касаемое будущего фабрики, — я нервно поправила локон.

— Будьте осторожны, — вздохнула кухарка.

Ровно в восемь часов прибыл экипаж. Я надела длинный плащ, набросила на голову глубокий капюшон и покинула дом.

За воротами меня ждала закрытая карета. Кучер в опрятной одежде помог мне сесть внутрь и захлопнул дверцу. Оказавшись в темноте, я ощутила страх: что, если меня сейчас снова похитят? Но когда через десять минут экипаж остановился напротив здания с вывесками на окнах «P. CUBAT» и «CAFE de PARIS», я облегчённо выдохнула — никто не собирался меня похищать.

Правда, волнение никуда не делось. С трепещущим в груди сердцем я вышла из кареты. Швейцар любезно открыл передо мной дверь, поприветствовав меня на французском.

Стоило только назвать своё имя метрдотелю, как он тут же начал расшаркиваться передо мной, чуть ли не сдувая пылинки. Помог снять плащ, отдал его в гардероб и лично повёл меня в зал, откуда доносились музыка и голоса гостей.

Войдя в огромный зал с высоченным потолком, где на хрустальной люстре горели сотни свечей, я сначала подумала, что попала на императорский приём, и оторопела на секунду от увиденного, настолько тут всё было шикарно и идеально.

— Прошу, Ваша Светлость, вас уже ждут, — метрдотель указал в сторону, где за настоящими пальмами в кадках мелькали двери отдельных кабинетов.

Нашёл же Пронский место — здесь собралась вся элита Петербурга. Надеюсь, меня никто не узнает. Я поспешила в сторону пальм и скрылась за ними от посторонних глаз.