Глава 40

Глава 40

Глава 40. Гримуар

Глава 40. Гримуар

Символы на обложке наполнились тёмной магией, по окладу побежали золотые искорки — завораживающее зрелище. Я боялась моргнуть, расширив глаза. Ромадановский что-то шептал на незнакомом языке. От его вкрадчивого голоса мурашки побежали по коже. Мгновение, и всё исчезло. Князь легко открыл книгу.

— Невероятно, — прошептал он с придыханием, рассматривая ровные чёрные строки на слегка пожелтевших страницах. Букв не разобрать — всё те же странные символы, похожие на тайный шифр.

— Что там? — не выдержала я.

— «Печать Мортариса». Этот гримуар — настоящая легенда. Здесь записаны опасные заклинания из тёмной магии, — его пальцы едва касались бумаги, словно ласкали красотку, которая наконец-то допустила до своего тела.

Ну и сравнение пришло мне в голову!

— Несколько веков назад он пропал из библиотеки Ивана Грозного, — князь бережно перелистывал плотные страницы. — Все давно думали, что гримуар сгинул в пожаре.

— Правда ценная книга? — я ощутила удовлетворение оттого, что князь в восторге от подарка.

— Она бесценна. Елена, я безмерно благодарен вам. Обещаю беречь гримуар как зеницу ока. Нельзя, чтобы он попал в чужие руки, слишком опасная магия в нём хранится, — он закрыл книгу и поднял на меня глаза, полные тревоги. — Вряд ли князь Шереметев смог сохранить тайну и никому не рассказал о книге, особенно если был подшофе, — и потом забыл об этом.

Я невольно приподняла брови, когда догадка осенила меня.

— Вашу жену могли убить из-за гримуара?

— Вполне, когда поняли, что Елена ничего не знает о нём, — нахмурился мужчина, задумавшись.

— Что бы вы сделали с домом Шереметева, который получили бы в наследство после смерти супруги? — задала я очевидный вопрос.

— Продал бы, — не раздумывая ответил он и стал мрачнее тучи. — Где-то год назад князь Плещеев предложил Елене выкупить особняк за хорошую цену. Родственники его супруги планировали переселиться в столицу.

— Но Елена отказалась, — поняла я, что сделка не состоялась.

— Да, домом родителей она очень дорожила, — кивнул он, сложив руки на груди. — Позже у нас отношения совсем разладились, а затем супруга и вовсе ушла в монастырь.

— Хорошо, что книга теперь у вас, — я ощутила облегчение, когда поняла, насколько это непростая и опасная вещь. И опять фамилия Плещеева на слуху. — Как только её не украли?

— Не зная, где конкретно хранится гримуар, сложно быстро и незаметно его украсть. В доме всегда прислуга, — пояснил князь.

— Но, купив дом, можно стены разворотить и проверить каждый угол, — продолжила я мысль.

— Именно, — поджал губы князь. — Придётся пустить слух, что книга у меня, чтобы обезопасить вас. Ко мне воры точно не решат сунуться.

— Спасибо, Илларион Константинович, — на душе определённо стало легче. — Кстати, я ещё одну необычную находку обнаружила в тайнике Виктора Алексеевича, — вспомнила я о драгоценностях. — Там хранится бриллиантовая парюра. Почему отец не отдал её Елене? Вы что-то знаете об этом?

— Кажется, вы нашли фамильную реликвию Шереметевых. Виктор Алексеевич рассказывал мне, что его прадед был сильным магом-артефактором и создал для своей супруги парюру, защищающую от опасной магии. Времена тогда были смутные, кругом заговоры, — Ромадановский смотрел на меня, его зелёные глаза потемнели. — Правда, не каждая наследница рода сможет носить его. Матушка Елены, например, надевала парюру, даже портрет есть, где она изображена молодой в бальном платье и в фамильных драгоценностях. Елена несколько раз пыталась надеть украшения, но от них шёл такой замогильный холод, что она и минуты не могла стерпеть. Магия в драгоценностях не признала в ней хозяйку. Вот князь и спрятал парюру в надежде, что сможет когда-нибудь передать её внучке.

— Холод? — изумлённо замерла я.

— Вы надевали украшения, — прищурился князь, догадавшись. — И что почувствовали?

— Кажется, парюра признала меня хозяйкой, — сглотнула я ком в горле. — Меня окатило приятным теплом, а потом бриллианты засветились так, что я чуть не ослепла.

— Невероятно, — он смотрел на меня, изогнув брови в две дуги. — Поздравляю, вы стали обладательницей чудесной вещи. Честно говоря, я сам до конца не ведаю о всех свойствах фамильного артефакта Шереметевых, но советую вам непременно надеть его на летнюю ассамблею. Дополнительная защита не помешает.

— Спасибо, вы меня успокоили, — выдохнула я. — Честно говоря, испугалась немного.

Князь посмотрел на стену, где тикали часы.

— Время идёт, нам пора приступить к занятию, — напомнил он, зачем я сюда приехала. — Прошу вас, Елена, — и указал на свободный стул возле письменного стола.

Пока я устраивалась на месте, князь завернул книгу в ткань и убрал её в ящик стола, заперев на ключ. Наверное, потом спрячет в более надёжное место. Он сел в кресло, положил на стол чистый лист, взяв в руки карандаш.

— Начнём. Сегодня поговорим о порядке проведения летней ассамблеи, обо всех предстоящих мероприятиях. А потом каждое разберём по косточкам, — на его губах промелькнула улыбка.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Я принялась внимательно слушать своего учителя. Князь чертил схемы, доходчиво рассказывая о том, как будет проходить неделя ассамблеи, до которой оставалось почти три недели.

Когда часы на стене начали бить восемь, Ромадановский как раз закончил урок.

— На сегодня хватит. Информацию нужно получать дозировано, чтобы усвоить её. Завтра продолжим, — он отложил карандаш, пристально посмотрев на меня. — Елена, умеете ли вы танцевать полонез, вальс или кадриль?

— Вальс когда-то умела, — сникла я, вспомнив, что на закрытии ассамблеи будет бал-маскарад.

— Полонеза вам точно не избежать, — сдвинул он брови к переносице, — а вальс можно повторить. Готов стать вашим учителем, ведь Елена прекрасно танцевала и редко отказывала кавалерам.

— Хорошо, — сердце кольнуло при упоминании достоинств прежней супруги князя. Ударить лицом в грязь не хочется.

Неожиданно раздался стук в дверь. Это оказался камердинер. Он принёс хозяину сюртук, сообщил, что стол накрыт, и удалился.

— Надеюсь, сегодня вы не откажетесь составить мне компанию за ужином, Елена? — Ромадановский застёгивал пуговицы сюртука.

— Спасибо за приглашение, Илларион Константинович, — улыбнулась я в ответ. — Но сначала хочу поведать вам кое-что важное.

Я вкратце рассказала о том, что Антонина Ивановна с дочерью удостоились чести быть приглашёнными на чай к княгине Бутурлиной. Князь задумался, слушая меня, но в конце беседы похвалил за то, что я не стала выпытывать у родственницы правду. Он обещал, что завтра же приставит к сестре круглосуточное наблюдение. Бурная деятельность Ольги явно настораживала его.

Закончив беседовать, мы отправились в малую столовую. Ужин прошёл в спокойной уютной атмосфере при свечах. Мы сидели напротив друг друга, и вечер напомнил мне романтическое свидание. Лакей молча прислуживал нам, меняя блюда. Я даже расслабилась, наслаждаясь изысканной кухней и приятной компанией в лице Иллариона. Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Князь во время трапезы сообщил, что сегодня перевёл на мой счёт в банке крупную сумму, как и обещал, — за что я искренне поблагодарила его и порывалась написать долговую расписку, но он так посмотрел на меня потемневшим взором, что я тут же закрыла рот. Всё равно деньги ему верну, как только фабрика встанет на ноги.

Затем Ромадановский напомнил мне о предстоящем вечере, который состоится вскоре. Граф Демидов любезно согласился добавить имя Екатерины в список гостей, чему я была рада.

Мы расстались на хорошей ноте. Князь даже предложил сопроводить меня до особняка, но я заметила его уставший взгляд и вежливо отказалась.

— Тогда до завтра, Елена, — он улыбнулся, протянув мне руку, и я смело вручила ему ладонь. Неожиданно мужчина обхватил её и приложился губами к тыльной стороне, оставив лёгкий, но чувственный поцелуй. Сердце пропустило удар, и моё душевное равновесие тут же пошатнулось.

— Доброй ночи, Илларион, — с трудом произнесла я, пока рука была в плену мужчины.

Он помог мне сесть в карету и захлопнул дверцу. Экипаж тронулся в путь. Я откинулась на спинку сиденья, переведя дух. Не хватало только пасть перед очарованием Ромадановского, тогда не только рука, но и моё сердце окажется у него в плену. А я пока не готова к такому повороту. Князь любит жену, а не меня.

Едва я вошла в вестибюль, как меня встретила тётушка, нацепив на лицо гримасу моралистки.

— Елена Викторовна, разве можно ездить по городу одной в столь поздний час, — сжала она пальцы в замок. — Я переживаю за вас. Кабы чего дурного не случилось.

— Антонина Ивановна, зря переживаете за мою честь, — невозмутимо произнесла я, снимая перчатки. — Я ужинала с Илларионом Константиновичем.

— Неужели вы окончательно помирились? — захлопала она ресницами.

— Да. Решила дать последний шанс нашему браку, — выдавила я улыбку, заметив, как расширились глаза у родственницы. — Оказывается, Илларион Константинович всё так же любит меня.

Моя ложь произвела впечатление на тётушку, она застыла на месте, едва не открыв рот. Я гордо проплыла мимо неё к лестнице, где появилась Екатерина.

— Добрый вечер, Елена Викторовна. Как только вы уехали, прибыл посыльный и передал вам письмо, — она протянула мне конверт и, понизив тон, прошептала: — Еле успела опередить маменьку.

— Спасибо, дорогая кузина, — покосилась я в сторону тётушки, которая уже отмерла и смотрела на меня с дежурной улыбкой. Значит, хотела перехватить послание, змеюка.

Взглянув на конверт, где чернилами было написано только моё имя, я узнала почерк Пронского и поспешила на второй этаж. Зажгла сначала керосиновую лампу на столе. Открыв конверт, достала лист и прочитала всего несколько строк.

«Ваша Светлость, узнал, что вы с супругом приглашены на вечер к графу Демидову. Я тоже буду там. Постарайтесь уличить момент и покинуть гостиную на несколько минут. Надобно поговорить без свидетелей. Жду с нетерпением нашей встречи. С почтением, князь П».

Я разорвала послание на мелкие клочки, уничтожив его от греха подальше. Значит, Пронский желает поговорить. Что ему опять от меня нужно?