Глава 56

Глава 56

Глава 56. Супружеский долг

Глава 56. Супружеский долг

— Позволишь? — вежливо спросил Илларион, но его пальцы продолжали двигаться вниз по застёжке. Вкрадчивый шёпот отзывался у меня в душе трепетным предвкушением.

— А если Настасья войдёт? — выдохнула я, прикрыв глаза от удовольствия и смущения.

— Слуги не потревожат нас до утра. Так ты позволишь мне помочь? — раздался голос с будоражащей хрипотцой.

— Раз горничной нет, конечно, позволю, — улыбнулась я, и сердце гулко забилось в груди. — Ты ведь мой супруг.

— Рад это слышать.

Неторопливо, смакуя каждое движение, Илларион расстегнул пуговицы на платье. Шёлк скользнул к ногам, но на мне ещё оставалось много одежды, совершенно лишней сейчас. Сам князь был в одних брюках и рубахе, без привычного мундира.

Горячие губы коснулись плеча, обжигая нежностью, словно ставили на мне клеймо «моя».

Нижние юбки и кринолин с корсетом вскоре тоже оказались на полу. Я судорожно вдохнула полной грудью, но воздуха всё равно не хватало. Я смущалась мужа, словно девственница в первую брачную ночь, — боязно, но безумно волнующе. Останавливать его я точно не собираюсь. Наша с Илларионом первая близость должна была когда-то случиться, так пусть это произойдёт в Петергофе.

— Моя прекрасная Елена, — супруг снова принялся целовать мои плечи. — Моё счастье.

От его слов сердце сладко заныло. По талии скользнула властная рука, стиснув мой стан, и я поняла, что князь сдерживается. Его учащённое дыхание обдавало жаром.

Первой не выдержала я и развернулась. В зелёных глазах плескалась страсть, в которой хотелось утонуть. И я прыгнула в этот омут с головой, когда требовательные губы жадно прильнули ко мне. Я самозабвенно отвечала их напору, чувствуя, как внутри поднимается настоящий ураган. Ноги подкашивались, руки обвили мужчину за шею, лёгкие разрывало от нехватки воздуха.

— Моя Афродита, вода остывает, — тяжело прошептал князь, лукаво улыбаясь, когда наконец-то отпустил мои губы.

Он вдруг присел и принялся развязывать атласный бантик под моим коленом, потом второй. Ловкие пальцы сначала двинулись вниз, скатывая шёлковые чулки, а затем заскользили вверх по ноге, настойчиво лаская. Илларион подхватил край тонкой сорочки, и через мгновение я стояла перед ним совершенно обнажённая. Разгорячённой кожи коснулся влажный воздух, мурашки толпой побежали по телу, оседая внизу живота сладким томлением.

— Чувственная, нежная, — откровенно разглядывал он меня, словно впервые видел, и я почувствовала себя настоящей Афродитой, вышедшей из морской пены.

— Илларион, тебе тоже не помешает принять ванну, — я принялась стягивать с него рубаху.

— Вдвоём мы туда не поместимся, — он отбросил сорочку, и моя ладонь сама потянулась к его мускулистым плечам, груди, ощущая под гладкой кожей сталь.

— Поместимся, — я игриво прикусила губу и повернулась к нему спиной, шагнув в ванну. Долго ждать не пришлось. За спиной брякнула пряжка, зашуршала ткань, и через мгновение я оказалась в крепких объятиях.

Илларион подхватил мочалку, быстро её намылил и принялся аккуратно мыть меня, скользя по изгибам и другой рукой лаская чувствительные точки на моём теле. Я тихо постанывала от удовольствия и нарастающего желания. Он едва не довёл меня до исступления, но я с трудом выдержала эту сладостную пытку. Забрала мочалку из его рук и принялась намыливать широкие плечи мужчины, грудь, спину. Мытьё превратилось в жаркую прелюдию, ладони настойчиво скользили по изгибам и стальным мышцам, даря обоюдное наслаждение.

Он осторожно опустился в воду, увлекая меня за собой. Стало тесно, ванна наполнилась до самых краёв. Вода обволакивала теплом. Я лежала на груди Иллариона; наши губы встретились в неистовом поцелуе. Настойчивые руки скользили по моим выпуклостям, и я почувствовала, насколько твёрд князь в своём решении дойти до логического финала. Меня бросило в жар от желанной близости. Пространство вокруг наполнилось тяжёлым дыханием, тихими стонами, плеском воды и ароматом розового мыла.

— Елена, — прошептал супруг, смотря мне в глаза, — только с тобой я понял, что значит любить по-настоящему.

В этот момент я чуть не задохнулась, жадно глотая ртом воздух — ураган наслаждения на мгновение унёс меня в другую реальность. Обессиленная, я рухнула на мужчину и, немного отдышавшись, смогла наконец-то вымолвить:

— И я люблю тебя, Илларион, — поцеловала его в мокрые губы, ощущая растущее счастье в груди.

— Вода скоро совсем остынет, — произнёс Илларион, вырисовывая пальцами на моей спине невидимые узоры, когда мы немного пришли в себя. — Пора переместиться в спальню.

— В спальню? — я удивлённо вскинула брови, улыбаясь. — А как же ужин? Оставим мою кузину опять в одиночестве?

— Екатерина уже взрослая барышня, — ухмыльнулся князь, — она должна понимать, что супружеское примирение куда важнее ужина.

— Кстати, она чудесная, умная и воспитанная девушка. Может, сосватать её за светлейшего князя Пронского? — пришла мне вдруг в голову шальная идея. Я поднялась и вышла из ванны. — Тётушка от счастья лопнет.

— Не староват он для Екатерины? Алексей всего на год младше меня, — удивился муж, поднимаясь следом. Он схватил с тумбочки стёганый халат и ласково накрыл мои плечи.

— Стоит попробовать, — в голове завертелись идеи, как свести полковника и мою родственницу. — Вдруг они полюбят друг друга.

— Предлагаю решить этот вопрос чуть позже, дорогая супруга, — Илларион вытирался полотенцем, и я невольно залюбовалась его телосложением. С него можно статую Аполлона лепить. Правда, от меня не укрылось, что муж своего пика не достиг, зато подумал о моём удовольствии.

— Хорошо, но в любом случае тебе нужно поужинать, — я старалась не смотреть на внушительное достоинство князя, но глаза так и норовили опуститься ниже. — После ранения нужно восполнить силы.

— Слушаюсь, моя светлейшая княгиня, — он иронично изогнул бровь, обматывая бёдра полотенцем, но продолжал жадно смотреть на меня. От его взгляда, обещающего бессонную ночь, кровь снова начинала кипеть.

На ужин мы всё же вышли в общую гостиную, когда лакеи накрывали на стол. Вечер прошёл в тёплой семейной обстановке. Мы постоянно переглядывались с Илларионом, посылая друг другу многообещающие взгляды. Едва Екатерина скрылась за дверью, покинув комнату, князь подхватил меня на руки, шепча нежные слова любви, и унёс в свои покои.

Илларион поставил меня на ноги, и я ахнула от восторга. Лепестки роз застилали белоснежную постель. Свечи создавали ещё больше романтичности, отбрасывая на них вздрагивающие тени.

— Надеюсь, ты не опустошил всю оранжерею Петергофа? — я влюблённо смотрела на супруга, прильнув к его широкой груди.

— Не всю, нам хватит до конца ассамблеи, — лукаво улыбнулся он, расстёгивая мундир.

И ночь наконец-то наполнилась жаркими признаниями, томными вздохами и страстными стонами.

Когда мы, утомлённые, лежали в обнимку под одеялом, Илларион перебирал пальцами мои спутанные локоны.

— Елена, милая, я хочу, чтобы мы обвенчались. Ты согласна связать наши души перед богом? — тихо проговорил он. В его голосе звучала искренность.

— Но как? Для всех мы уже венчаны, — удивилась я, приподняв голову, и посмотрела в его лицо. Между бровями залегла морщинка решимости.

— Мы проведём тайный ритуал в церкви за пределами Петербурга. Я знаю местного священника, объясню ему ситуацию, он не откажет нам, — в зелёных глазах светилась надежда. — Ты согласна быть мне супругой перед богом?

— Да, Илларион, согласна, — произнесла я, не раздумывая ни секунды.

— Спасибо, счастье моё, — он сгрёб меня в охапку, целуя с жаром. Кажется, утро наступит ещё не скоро.

Проснулась я от бодрящего аромата кофе. Вдохнув его, сладко потянулась. Тело ещё пребывало в сонной неге после страстной ночи. Я открыла глаза и улыбнулась.

— Доброе утро, Елена, — супруг, одетый уже в рубашку и брюки, суетился возле чайного столика, разливая из кофейника напиток. — Пора вставать. Заседание Совета начнётся через сорок пять минут.

— Горничная меня ждёт, — подскочила я, но тут же натянула одеяло на грудь.

— Сначала позавтракаем, — улыбнулся князь, не отводя от меня глаз. Он поставил кофейник на стол и поднял со стула халат, который успел принести из моих покоев. Помог мне одеться, попутно так страстно поцеловав, что нависла угроза остаться без завтрака.

Нас прервал неожиданный стук в дверь.

— Ваша Светлость, прибыл адъютант Его Величества, — раздался встревоженный голос камердинера. — Ночью произошло покушение на светлейшего князя Пронского.

Сердце ухнуло вниз. Илларион замер, моментально переменившись в лице.