19 ГЛАВА.

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Мне с трудом удалось уговорить учителя посетить хотя бы ещё пару интересных лекций. Он вообще хотел, чтобы я оставалась в комнате. Но благодаря Нане и Яшке его удалось уговорить. Всё-таки это лучше, чем сидеть в четырёх стенах и накручивать себя, — так хоть отвлекусь. Яшка вовсе расстроился: хранитель надеялся, что мы останемся тут обучаться… Но был ещё другой момент. Мэтью. Он словно сквозь землю провалился, зато сияющая физиономия профессора Розенталь начинала надоедать. Она чуть ли не растекалась сахарной лужицей перед ректором и Наной. Либо ей хорошенько промыли мозги, либо всё-таки она что-то задумала. А может, до неё дошёл слух о том, что мы скоро сваливаем, и она не может сдержать радости. В любом случае как-то слабо верится в такие резкие перемены.

Вот и сейчас в столовой ректор не перестаёт поедать Нану тоскующим взглядом, а эта вон как сияет и лебезит перед нами.

— Боже, как же жаль, что вы вынуждены так быстро уехать. Всё-таки вы действительно талантливые ученицы, и академия была бы рада принять вас в свои ряды. — Эта фраза и новое поведение Розенталь никак не вязались с её образом. Всё равно что сахар внезапно станет острым или солёным.

— Вы правы. Но разве не потому они являются ученицами господина Харисона? — заметил преподаватель артифакторики.

Слушать такое было не особо интересно, потому я продолжила взглядом искать того, с кем мне просто необходимо было поговорить. Хотя… Разве это я должна его искать?

— Кого-то ищешь? — заметила Нана.

— Да так, просто любопытно.

— Наш учитель его нагрузил так, что, боюсь, до самого отъезда ты его точно не увидишь, — улыбнулась подруга.

Вообще странно. Быть может, потому что мне по жизни попадались отморозки, а тут — красивый, хороший, безумно влюблённый. Или может, просто потому что понимаю: отношений в принципе может больше и не быть. Кто знает, что будет завтра? Вроде в голове есть понимание, что не моё и что вроде как не до отношений, а с другой стороны, хочется уже чего-то… В общем, видимо, приключений на свою пятую точку хочется. Романтики там, флирта. А может, это и вовсе влияние моего огненного хранителя.

«Я тут ни при чём»,— сразу же подал голос этот уникум.

«Просто тебе страшно, и ты хочешь хоть как-то закрыть эти чувства, сбежать от них. Это нормально. Ты торопишься жить, потому что не знаешь будущего — это тоже нормально»,— мягкий голос Миневры звучал успокаивающе, ласково, с едва заметными мурлыкающими нотками.

«Не пытайся бороться с этими чувствами. Прими их, ведь они часть тебя. Чем больше ты будешь от них убегать, тем сильнее они станут. Научись жить с ними и находить в них силу, ведь страх — это не только боль, неверие в себя, падение и сковывающие рамки. Он также отличный источник энергии для шага вперёд, для перемен в лучшую сторону, для более сильной версии себя. А ещё сейчас это хорошая возможность научиться жить, ощутить саму жизнь, её красоту, оценить то, что раньше казалось незначительным и на что не было времени»,— слова Волгара были наполнены смыслом и мудростью. Такими простыми и такими сложными одновременно.

Я постоянно куда-то торопилась, вечно в делах, подбирала и держала в своей жизни столько мусора, отношения, в которых не была счастлива, боялась, многое не замечала и не хотела понять. Счастье не надо искать где-то. Оно внутри нас и вокруг нас. Стоит только позволить себе его увидеть и почувствовать — вот это и есть главная мудрость и сила.

— Спасибо, — тихо ответила я. Осталось только прийти к этому, научиться.

— Каена, я обещала заскочить к девочкам, ты со мной? — обратилась ко мне подруга.

— Нет. Хочу немного пройтись перед сном. Завтра перед отъездом обязательно к ним загляну.

— Хорошо, я им передам. Не буду спрашивать, всё ли хорошо, это глупо. Но мы рядом, и у нас обязательно всё получится.

Нана убежала к подружкам, а я решила немного прогуляться и привести свои мысли в порядок. А лучше вообще постараться не думать ни о чём и просто полюбоваться садом. Солнце уже садилось, и там сейчас, наверное, очень красиво.

Снова проскользнув через чёрный ход, вышла наружу. Сад и правда был великолепен. Здесь было столько разных цветов и растений, которые на закате выглядели так чарующе. Да и сама академия, если так подумать, тоже сейчас выглядела иначе. Красиво, загадочно. Никогда бы не подумала, что окажусь в таком месте, в другом мире, да ещё и половинкой души. Как удивительно.

— Каена? — голос Мэтью вырвал меня из этих раздумий.

Обернулась и увидела его стоящим в патрульной форме. Он что, снова дежурит? Или дедуля назначил его дежурным круглосуточно, пока мы не уедем?

— Ты сегодня дежурный? Или это уже не первое дежурство за последние дни?

— Не совсем. Надо отдать должное, ваш учитель умеет нагрузить, — усмехнулся он, рассматривая меня с какой-то затаённой грустью.

— Это у него не отнять. — В голове было много мыслей, но я не могла ухватиться ни за одну. Хотела же с ним поговорить, а сейчас даже не знаю, что сказать.

— Я слышал, вы завтра уезжаете.

— Да. Непредвиденные обстоятельства.

— Это как-то связано со случившимся или… со мной?

— Ты тут точно ни при чём. Дело в другом. Просто учителю срочно необходимо вернуться.

— Так пусть едет. Вы же можете остаться. Ректор обязательно примет вас в адептки. Не каждый день появляются те, кого выбрал сам хранитель академии. — Он медленно стал подходить ближе, будто боялся, что я сбегу. Забавный и милый парень.

— Не всё так просто.

— Расскажи, быть может, я смогу помочь. — Вот он уже совсем рядом, стоит напротив на расстоянии вытянутой руки.

— Извини, но не могу, — горько усмехнулась я. Тут высшие хранители ищут способ помочь мне и не могут до конца разобраться с проклятием, а ты… — Ты точно ничего не сможешь сделать.

— Тебя всё-таки назначили личной служанкой и охранником Розарики? Я могу попробовать разобраться с этим вопросом.

— Нет, насчёт этого не было вестей.

— Всё-таки это из-за меня? Ты не хочешь оставаться? Извини, я повёл себя слишком импульсивно и несдержанно. Я не буду торопить события, если у меня есть шанс. Я подожду.

Господи, он буквально сыплет соль на лопнувшую мозоль.

— Мэтью, дело не в тебе. Просто поверь. Я не сержусь на тебя и не в обиде. Наоборот, ты столько раз мне помогал и… проявлял заботу. Я благодарна тебе за твои чувства. Но я не хочу пользоваться твоей слабостью, лишь бы сбежать от своих проблем.

— Я не против. Пользуйся. — Он сделал ещё шаг и теперь был опасно близко.

— Именно поэтому не могу и не хочу — потому что не хочу ранить. Всё слишком… неоднозначно. Я не знаю, что будет дальше. Да даже что будет завтра. У тебя ещё всё впереди. — Здравый смысл дал о себе знать. Ну, воспользуюсь я его чувствами в угоду себе, а завтра проклятие сожрёт меня — и что тогда? Что будет с ним? Разве это честно по отношению к нему? Да даже если не сожрёт, всё получится, я верну вторую половинку души, успокоюсь, пойму, что он всё-таки не мой, и? Просто помашу ему ручкой? Как ни крути, ни один из вариантов мне не нравился.

— Ты так говоришь, будто завтра для тебя может и не настать. — Мэтью протянул руку и медленно коснулся моей щеки. Такой ласковый, как котёнок. Ранить его чувства сейчас очень легко. Слишком юн, открыт. Но оно и неплохо. Ему бы хорошую девушку найти.

— Жизнь слишком непредсказуема, — неопределённо ответила я, стараясь уйти от темы. — И вообще, ты хочешь, чтобы меня твои поклонницы разорвали в пух и прах? Мало мне подружек Розарики, так ты решил разнообразить мой план на день?

— Каена, я понимаю, что-то происходит. Возможно, я действительно не тот, кто тебе нужен, но даже если это просто сейчас, просто шанс побыть с тобой — я готов его использовать, не взирая ни на что.

— Я не готова. Именно потому что дорожу тобой и твоими чувствами. Потому что не хочу так, не хочу пользоваться. Каждый достоин быть счастливым. И ты тоже. Так не лишай себя этой возможности. Лучше переболеть относительно сложную болезнь, чем залечивать раны на сердце, которые оставят жуткие и ноющие шрамы.

— Поразительно, похоже, ты боишься больше, чем я, тот кто в тебя влюблён. — Его губ коснулась нежная улыбка. И чего мне не хватает?

— Да, наверное, ты прав. Но разве это не показатель того, как я ценю тебя и твои чувства?

— Никогда не думал, что однажды услышу от тебя такое. Ты невероятная, Каена Линрей. Мой брат — полный идиот, и мне действительно жаль, что на его месте не был я. Тогда я сделал бы всё, чтобы ты была счастлива.

— Ну, есть вещи, на которые мы не можем повлиять. И прошлое относится к их числу, — шутливым тоном сказала я, хотя мы оба понимали, что это не шутка.

— В таком случае позволь мне воспользоваться настоящим и сделать ещё одну шалость.

Я знала, что за этим последует поцелуй, но не стала отвергать или отталкивать. Пожалуй, я и сама сейчас позволяла себе тоже маленькую шалость, слабину. Быть может, в будущем я пожалею, что не воспользовалась этим моментом и не дала ход нашим отношениям. Но где-то в глубине души я знала, что делаю правильно. И для него, и для себя.

Поцелуй получился нежным, чувственным и в то же время таким жадным. На грани прощания, но с возможностью оставить шанс на будущее. Сладкий с горчинкой. А ещё очень, очень долгий. Когда опомнилась, солнце уже село. Какая затяжная шалость. Хотя я не жалею. Стало как-то легко и спокойно. Вроде я не перешагнула за ту черту и в то же время позволила себе за неё заглянуть, попробовать на вкус, на ощупь.

«Ты сделала правильно»,— поддержала меня Миневра, когда я вернулась в комнату.

Наны, кстати, ещё не было. Даже в полночь она так и не пришла. Ясно, девочки «прощаются». Не стала ждать и отправилась спать, а утром мы уже отправились в дорогу. Нана была слегка потрёпанной, но держалась бодрячком. Во всяком случае, перед дедулей она точно не могла себе позволить показывать похмелье. Но… всё равно не вышло. Тот заметил. Он вообще с самого утра какой-то нервный, раздражённый. Может, что случилось?

— Я вижу, вы умеете праздновать отъезд, — с сарказмом заметил он, когда мы уже ехали в карете. — Одна страдает похмельем, а другая…

— Да я вроде ничем не страдаю, — пожала плечами я. В конце концов, я не пила.

— Просто кровь к губам прилила так сильно, что они опухли и покраснели, — как-то совсем ехидно процедил он, зло глядя на мои губы, после чего отвернулся к окну и сверлил взглядом пейзаж.

Подруга тоже посмотрела на мои губы и тихо, но довольно хмыкнула.

— Бальзам дать? — шепнула она.

— Я уже помазала, — так же тихо ответила я и услышала ещё более злостное сопение с тихим зубным скрежетом. Или последнее мне послышалось.

— А адепту Мэтью вы тоже помазали, или забыли? Жаль, если забыли. Его воздыхательницы ему этого не простят, — выдал дедуля ещё одну грандиозную и не менее колкую фразу.

Может, у него тоже похмелье?

Время было далеко за полдень, ближе к вечеру, как лошади стали странно себя вести. Они словно не хотели дальше ехать и всё время вставали на дыбы, отчего карету знатно потряхивало.

— В чём дело? — спросил дедуля у нашего «водилы».

— Господин, с лошадьми что-то не так. Они напуганы.

— Учитель, может, мы тогда воспользуемся случаем и выйдем наружу? Проветримся, заодно и прогуляемся, а то в карете слишком жарко, — предложила Нана.

Я бросила на неё взгляд. Она и правда была вся красная, и волосы на лбу стали мокрыми от пота, хотя я такой жары не ощущала. Может, ей просто плохо после вчерашнего? Зато дедуля резко нахмурился, протянул руку к её лбу да так быстро и убрал.

— Проклятье. Нана, что ты ощущаешь? Прислушайся к своей магии и сущности.

Его тон и поведение меня порядком напугали. Он просто так не стал бы так себя вести, а значит, с Наной что-то не так. Да и про сущность он явно не просто так заговорил. Неужели у Наны просыпается демоническая сущность?

— Я… не знаю. Внутри всё горит и… — тут подруга тоже стала понимать, что происходит, и большими испуганными глазами посмотрела на дедулю и на меня.

— Быстро из кареты, пока лошади её не перевернули, — скомандовал учитель. — Нана, немедленно в тень и ляг на землю — она хоть как-то впитает жар и магию.

Неужели у Наны пробуждается её сущность?

«Да, только радоваться тут нечему, так как её кто-то вызвал искусственно. Помнишь, Нана тебе говорила про этот способ и почему ей его нельзя?»— спросил меня Райко.

Как можно такое забыть. Она просто не выдержит такой мощи и… Стойте. Вы хотите сказать, что Нана сейчас может умереть? И кто-то, зная это, сделал специально?