Глава 17

Глава 17

— Ты имеешь в виду меня?

Я и сама не верила, что это так. Скорее, задала вопрос, смутившись изучающего взгляда мужа.

— Это одно из предположений. Возможно, ошибочное, — Кайден отвёл взгляд в сторону и вернул разговор в прежнее русло.

Я поняла, что и дальше расспрашивать бесполезно. Но сомнения мужа, в которые он не считал нужным меня посвящать, настораживали.

Придётся действовать самой, только вначале придумать, как именно. И желательно, чтобы не навредить.

Как только мы вошли в дом, Кайден неожиданно громко, я даже вздрогнула, сказал:

— Помнишь, Дивона, я говорил, что после поездки мы будем представлены к королевскому двору? Мы отправляемся завтра рано утром. До столицы не больше дня пути.

Я удивлённо посмотрела на мужа, даже мелькнула мысль, что он придумал это только что. Но спорить не стала. Видимо, так надо, чтобы помешать Нарине.

— Хорошо. Могу я взять с собой Асцелину? — спросила я осторожно и, подумав, добавила: — И Фолкора.

— Его-то зачем? — хмыкнул Кайден, но у меня уже был наготове ответ:

— Я чувствую себя виноватой перед ним.

Улыбка получилась вымученной, я опустила глаза. Это была ложь, но лишь отчасти: на Фолкора у меня имелись свои планы. Пусть Кайден что-то придумал, чтобы завлечь Нарину в ловушку, а я буду действовать со своей стороны.

— А знаешь, есть способ заставить её признаться, — внезапно остановилась я, осенённая догадкой. Конечно, эти слова я произнесла шёпотом, чуть слышно, даже не понимая, сказала ли я их вслух или только подумала.

Кайден кивнул и, взяв меня под локоть, увлёк наверх.

— Думаешь, лепрекон будет тебе благодарен? — произнёс он, когда мы поднимались по широкой лестнице. Я старалась не смотреть в лицо мужу, и без того перед глазами стояла его недоверчивая ухмылка. — Ты слишком их идеализируешь.

— Почему вы все говорите о них, как о втором сорте?

Я не раз задавала этот вопрос фейри и дриадам, но в ответ получала лишь вежливые возражения: «Они злобные, это всем известно». Но ведь должна быть всему этому какая-то причина!

— Я слышал много различных версий, Дивона, — Кайден подал руку, помогая подняться на последнюю ступеньку, да так и не выпустил ладонь.

Я шла, как зачарованная, и не могла думать ни о чём другом, кроме как о нас. И о том, возможно ли, что в будущем мы останемся вместе.

Надо будет узнать у Асцелины, были ли раньше случаи, когда человек и фейри прожили бок о бок долгие годы. Состариться вместе нам не суждено. Жизнь фейри течёт иначе, даже время даёт им скидку на продление молодости. Я никогда не спрашивала, сколько ему лет, но,  судя по морщинкам, иногда собирающимся в уголках глаз, нас разделяло не одно столетие.

— Ты не слушаешь? — мягко спросил Кайден, толкая дверь в мою комнату и пропуская вперёд.

— Задумалась. Прости, — усталость вновь накатила волной, и всё, чего мне хотелось — лечь и, обняв его, заснуть рядом. Мы не раз были близки, но никогда не засыпали вместе.

— Не бойся. Я не позволю причинить тебе вред, — Кайден убрал прядь, что так и лезла на глаза и мешала видеть. Впрочем, я снова расчувствовалась, и была даже рада такой маскирующей завесе. — Ни Нарине, ни кому-либо ещё.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — И уставилась в глаза фейри, пытаясь угадать, что он думает. Первая реакция — самая верная.

— Нет, Дивона. — И фейри чуть заметно вздрогнул, а в глазах отражалась непроницаемая пустота. — Ты сама не хочешь этого, даже если сейчас считаешь иначе. Иначе бы  вопрос бы не возник вновь.

Я хотела что-то возразить, начать доказывать, что в любом случае это будёт только моё решение, перекладывать вину за которое я нечестно, но муж дотронулся указательным пальцем до моих полураскрытых губ и заставил замолчать.

— А я мог бы уговорить тебя, но не буду, — тихо сказал он, приблизившись так, что я видела вспыхивающие на серой радужке тёмные точки. — Ты всё должна решить сама. Но пока время для этого не пришло, моя Дивона.

Я закрыла глаза и потянулась навстречу.

***

И всё же отказываться от плана по разоблачению Нарины с помощью Фолкора не имело смысла.

Уже под вечер, проснувшись в одиночестве, я позвала Асцелину и объявила, что завтра мы едем в столицу.

— Ко двору! — восторженно округлила глаза девушка и захлопала в ладоши, принявшись кружиться на месте. — Спасибо вам, арта!

Она благодарила меня снова и снова, заливаясь густым румянцем, будто это она будет представлена их величествам королю Оберону и королеве Титании.

— Да хватит тебе! — наконец, не выдержала я, прервав поток бессмысленного красноречия. — Лучше расскажи, что ты знаешь о лепреконах. Можно ли им доверять, к примеру?

— Да что вы такое говорите, арта?! — Асцелина захохотала, и по комнате будто пронеслось звучание серебряных колокольчиков.  — Кто же доверяет башмачникам?!

— Почему так?

Видя искренний интерес, дриада с моего разрешения уселась рядом на постель и принялась рассказывать так, как воспитательница детского сада доносит важную информацию до несмышленых малышей. Простым, понятным языком и в словесных картинках.

— Когда-то они жили рядом с людьми, но не как мы. Совсем рядом. В одних домах или хлевах со скотом. И помогали много. В каждом доме был свой лепрекон, только показывался не всем, самым чистым душой. Он были красивыми, статными и высокими, некоторые девы даже не выходили замуж, посвятив душу и тело невидимому прочим жильцу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Асцелина мечтательно перевела взгляд на окно и вздохнула.

— И детей от них рожали. Потом, во время Великого Исхода, когда пути людей и иных существ стали расходиться, они долго не хотели покидать насиженные места. Лепреконы последними ушли в Фейвильд.

— И здесь стали меньше ростом? —ахнула я, заслушавшись. Всегда любила волшебные истории, а эта обещала быть лучше всех слышанных мной ранее.

— Не здесь, — укоризненно покачала головой дриада, поджав босые ноги. Туфли она давно сбросила, как  делала при каждом удобном случае. Дриады — маниакальные чистюли, но ненавидят натирающую их нежную кожу обувь. Даже самую невесомую и лёгкую. — Когда люди перестали верить в волшебство, подаренное  им «странным народом» и отдавались во власть холодному железу, у них появились новые боги. И те не хотели терпеть наше соседство. Люди становились смелее, жестче и хитрее. Начались гонения с целью забрать наши силы, и мы ушли. А лепреконы продолжали помогать людям в надежде, что их не тронут. Но время шло, и люди отвернулись от них, перестав подпитывать собой волшебные силы. Племя зеленокожих стало хиреть, уменьшаться в размерах, но люди не жалели тех, кто работал во благо их домов. Тогда лепреконы прокляли людей и исчезли, перейдя Черту. Но и здесь им не было места, ведь «странный народ» винил перебежчиков в том, что те не с ними, не помогали осваивать новый мир, не дрались за него, а пришли на всё готовое. Тогда лепреконы отправились в болота на Севере.

Я очнулась только тогда, когда дриада замолчала. За окном разливались густые сумерки, в таинственные права вступала волшебная ночь Лугнасада, и нарушать стрекот сверчков в саду казалось мне святотатством. Вот бы закрыть глаза и переродиться! Слиться с ночью, принять её силу и обратиться, как в сказках, в истинную сущность. Быть человеком и одновременно немного волшебницей.

— Не плачьте, арта! — всхлипнула дриада, заметив слёзы и по-сестрински обняв меня. — Всё будет прекрасно! Я чувствую, что вы меняетесь.

Слова Асцелины можно было трактовать двояко, но они были произнесены таким тёплым тоном, что я поверила. Скоро всё наладится, ещё до того, как Лугнасад сменится прохладным Мабоном.

***

И всё же я нашла Фолкора в саду. Хотя стремительно наступала ночь, лепреконы продолжали работать под руководством Гилмора. В данный момент они были заняты тем, что переносили жилища пикси глубже в ясеневую рощу.

Привратник ничем не выдал своего удивления, когда я сказала, кого ищу.

— Лепреконы вон там, и ваш тоже, — махнул рукой  мужчина и внимательно посмотрел на меня: — Они лживы, арта Дивона. Не доверяйте их словам и обещаниям.

— Хорошо, Гилмор. Не буду, —  улыбнулась я, видя искреннюю заботу.

Сама мысль о разговоре с Фолкором и мне не доставляла удовольствия, но, помимо Троули и её обещаний, у меня камнем на шее висело незаконченное дело. Хотя и напрямую этого касающееся. Ведь я так и не поговорила с Одханом о снятии гейса с Асцелины. Как только друид заговорил о моём возвращении домой, из головы вылетело всё прочее. Асцелина, конечно, ничем не выдала своего интереса и не задала вопроса о том, что ответил друид на просьбу снять гейсы, но игнорировать её просьбу я не имела права.

Раз я не спросила друида о гейсе Асцелины, обращусь за помощью к лепрекону. Он прожил бок о бок с Троули несколько лет и должен знать, оправданы ли страхи Асцелины.

Я без труда отыскала Фолкора. Слишком уж он выделялся даже среди своих: всколоченные чёрные волосы редкими пучками торчали во все стороны, будто бросая вызов опрятности фейри, а бирюзовые глаза смотрели исподлобья и всегда холодно. «Да что там у вас могут быть за дела?» — говорили они любому, кто отваживался заговорить с лепреконом.

Но выбора не было, и я это сделала:

— Можно тебя на пару минут?

В ответ Фолкор пренебрежительно отмахнулся и притворился, что увлечён сбором лежалой травы, очень похожей на гнёзда. Это и были знаменитые жилища пикси, если верить дриадам. Самих крошечных существ никто из смертных не видел.

— Так можно? — повторила я вопрос, и сосед чуть заметно толкнул мерзавца в бок, кивнув на меня.

Лепрекон громко фыркнул и снял крошечные перчатки, в которых работал в саду.

— Что тебе? — процедил он, сложив руки на груди.

— Может, отойдём? — И я попыталась схватить лепрекона за плечо, но тот ловко увернулся. Не успела я оглянуться, как он оказался на другой стороне тропы, разделяющей сад напополам, и в густых сумерках разнёсся злобный смех.

Что ж, тем легче. Я устремилась в его направлении и, не желая, чтобы мерзавец вновь исчез, громко произнесла:

— Я хотела взять тебя с собой в столицу.

— И что я там буду делать, глупая женщина? Бегать по магазинам готового платья? — и снова оскалился, довольный шуткой.

— Например, докладывать Троули обо всём, что творится при королевском дворе, — улыбнулась я, подмигнув зеленорожему. И, оглянувшись по сторонам, заговорщицки добавила: — Знаешь же, что Кайден привёз два кинжала, выполненных из холодного железа?

Лепрекон застыл и прислушался, но уже через мгновение губы тронула неискренняя улыбка, и он ответил:

— Что мне-то за дело до Кайдена и ему подобных? Пусть Асцелина выслуживается…

— Я не доверяю Асцелине.

Присев так, чтобы мы с Фолкором оказались на одном уровне, я пристально посмотрела на него.

— А мне и подавно доверять ни к чему, — лицо лепрекона покраснело от злости. Вероятно, сама мысль, что я выбрала его в наперсники, была существу неприятна.

Для меня же главное — отвести подозрения от дриады. Пусть Троули думает, что она не пользуется моим доверием, значит, молчание будет расценено не как предательство, а как нерасторопность и нерадивость. И гейс не нарушен. А при случае я обязательно выспрошу Одхана о том, как его можно снять. И слова не нарушу.

— Завтра с утра отправляемся. Я беру вас обоих, чтобы выполнить наказ матушки Гайте. Смотри же в оба, маленький друг.

Под конец я не удержалась и щёлкнула багрового от гнева лепрекона по длинному носу.

— Не сердись, — оборвала я его потуги сказать гадость. — Я помогу тебе вернуться к своим до срока.

— Чавой-то? — ухмыльнулся он, растянув в усмешке тонкие губы. Зубы существа, на удивление, были хоть и мелкими, но ровными и белыми. — Денег взамен хочешь? Не дам, это моё.

— Деньги мне не нужны. Сними гейс с Асцелины, — выпалила я и тут же пожалела, что раскрыла карты. Лепрекон непременно использует это против меня.

— Вот оно что! — злорадно крикнул Фолкор, подняв указательный палец. — А то не доверяет она. Не могу.

— Сейчас нет. Но когда ты освободишься от службы у фейри — сможешь. Три человеческих желания, матушка Гайте мне рассказала.

— Тьфу ты, хоть фейри, а всё глупые бабы! — и лепрекон злобно сплюнул себе под ноги. — Гейс это не ко мне. Их друиды снимают.

— Но исполнение человеческих желаний после освобождения от службы — тот же гейс, — слащаво улыбнулась я, и Фолкор заметно скис. Значит, всё правда. — Я знаю силу гейса. Нарушишь — умрёшь.

— Думаешь, судьбу за хвост поймала, человек? — уголки губ лепрекона опустились, придав его лицу ещё более отталкивающее выражение. — Смотри, она вывернется и цапнет. Может и жизни лишить.

Я понимала, почему он бесится. Гейсы — удел тех, кто родился по эту сторону черты. Над человеком они не властны.

— Кстати, о судьбе. Хочешь отомстить фейри за унижения? — спросила я и улыбнулась так, будто не сомневалась в ответе. На самом деле это было не так. Фолкор ненавидел всех и даже если согласится, вряд ли станет моим союзником.

Лепрекон молчал и хмурился, покусывая губы и стараясь не смотреть на меня.

— Заманчиво, но маловыполнимо, — наконец, проворчал он, качая непропорционально большой головой. — Да и как можно довериться человеку?! Вы обманываете всех, кто вам помогает, когда в них кончается нужда.

— Что я могу сделать, чтобы ты поверил мне? — аккуратно спросила я, понимая, что разговор заходит в тупик.

Было заметно, что Фолкор не хочет участвовать в сомнительной авантюре, да и со мной не желает иметь ничего общего, но уж больно заманчив приз. Лепрекон переминался с ноги на ногу и горестно вздыхал, бросая на меня агрессивные взгляды. Потом отвернулся, и я заметила, что башмачник что-то шепчет и грызёт ногти.

— С друидом договорись, — решился он наконец и через плечо посмотрел на меня бирюзовыми прищуренными глазами, на дне которых мне чудился  скепсис. — И что надобно, объясни толком. Может, я ещё не соглашусь…

Сбивчиво и путано, но мне удалось донести свой план до лепрекона. Слушая его, он то и дело пожимал плечами, морщил нос, взлохмачивался и без того всколоченную шевелюру.

— Зачем ей говорить о своих намерениях со мной-то? — произнёс он наконец. — Даже если это случится, то уж второго свидетеля она не потерпит. Фейри знают правила не хуже тебя, человек, они их и создали.

— Если я права, и речь идёт о том, чтобы принести меня в жертву, ей понадобятся союзники. Времени до Самайна не так много, а когда мы попадём в столицу, всё будет кончено. Неизвестно ещё, как долго мы там пробудем, может, как раз до часа иск, — размышляла я, понимая, что надо сворачивать разговор. Остальные лепреконы уже бросали на нас мрачные взгляды. Фолкора недолюбливали даже свои, а как иначе, если башмачник отличался скверным характером и, в отличие от собратьев, работой себя не утруждал.

— Нарина сама выйдет на тебя, в этом я уверена. Надо только показывать, что я тебе неприятна, — быстро прошептала я и начала громко распекать лепрекона за нерадивость и приказывать помочь Асцелине поутру перетащить к воротам вещи, которые я намерена взять в столицу.

— Это будет нетрудно, — процедил Фолкор и усмехнулся, потирая руки, будто замыслил гадость. — Скорее бы уже ты уехала от нас, человек!

Слова лепрекона можно было рассматривать двояко. Как то, что он принимает условия сделки, так и то, что с радостью поможет Нарине избавиться от меня. Я предпочла думать, что мы с башмачником договорились.

***

Время было уже позднее, но для фейри не существовало чёткого разделения: день —  для трудов, ночь — для отдыха. Поэтому, оставив Фолкора и ему подобных, я в поисках друида углубилась в ясеневую рощу, которая была гораздо больше, чем тот сад, что виднелся из особняка. Необходимо было заручиться его согласием и поддержкой. Фолкор узнает, если я попытаюсь обмануть его и не договорюсь с Одханом о свободе лепрекона заранее.

Фейвильд представлялся мне книгой в книге. Снаружи роща по протяжённости не больше километра, в внутри это целый лес, живущий по своим законам и служащий  входом в другой мир.

Я шла уже минут пять, сверяясь с часами, последними свидетелями моей прошлой жизни, а роща и не думала кончаться. С тем же успехом я могла бродить здесь до утра, но возвращаться назад не хотелось. Кайден осудит мой план и не позволит заручиться поддержкой друида, они по-прежнему недолюбливают друг друга.

Мой муж уповает на столицу, ведь там Нарина не посмеет напасть, значит, её планы пойдут прахом. В том, что Кайден решил спрятать меня до самого Самайна, я не сомневалась. И потом, король с королевой, насколько я поняла, могут вернуть человека обратно.

Всего-то дел — добраться до столицы целыми и невредимыми. День или два пути, и мы уже под защитой, которую Нарине не сломать. И она это прекрасно понимает. Я не верила в то, что экономка оставит свои попытки принести ту жертву, которую так ждут сиды, ведь это входной билет в подземные чертоги!

— Не меня ищешь? — услышала я сзади баритон Одхана и радостно обернулась.

— Вас. Я хочу…

— Чтобы я досрочно освободил от службы твоего лепрекона, — закончил за меня друид, и я испуганно замолчала. Если наш разговор могли слышать другие, дело — дрянь.

— У меня свои источники знания, человек, — поспешил заверить друид, увидев выражение моего лица. — Больше никто вас не слышал.

— Так вы поможете? — с надеждой посмотрела я на Одхана и сделала шаг навстречу.

Сейчас, когда на рощу опустилась ночь, белоснежные одежды друида были единственным ориентиром, давшим надежду, что мрак, сгустившийся вокруг, отступит. Конечно, Одхан не походил на ангела, скорее на всесильное существо, способное решить мои проблемы одним щелчком пальцев.

— За твой счёт, возможно, — ответил он, поглаживая ствол старого ясеня и смотря вверх, туда, где негромко шумели, переговариваясь между собой, верхушки деревьев. — Я могу освободить его или тебя. После того  как Нарина признается, и Верховный друид сможет наложить гейс на переход Черты. А сиды сами не станут связываться с молодыми и зелёными.

Мне показалось, что деревья замолчали и стали прислушиваться к нашему разговору.

— И да, Дивона, завтра на рассвете жду тебя здесь за полкверла до отъезда. В столице мне понадобятся твои силы.

Махнув рукой, друид приказал уходить, и я не посмела ослушаться. Кроны снова зашелестели, потеряв к нам интерес.

Выйти из рощи оказалось проще, чем войти в неё. Гилмор и лепреконы уже закончили работу, и вместо них я повстречала Нарину, которая, не спеша, прогуливалась вместе с тем самым секретарём Кайдена. Оба выглядели довольными, но немного смущёнными. Едва завидев меня, парочка свернула на одну из многочисленных дорожек, проложенных внутри сада.

Дорого бы я отдала, чтобы послушать их разговоры! Не из праздного любопытства, а чтобы понять, не вербует ли Нарина сторонников, ведь раньше этого фейри она даже не замечала. Но так как это было невозможно, я повернула к особняку. Завтра предстоит сложный день, и лучшее, что я могу сейчас сделать, — выспаться.

Стоило войти в гостиную, как горничные, убиравшие дом, стайкой потянулись в другую часть холла, оставив меня наедине с Малвиной, полировавшей статую Девы-дерева.

— Сегодня она какая-то другая, — не оборачиваясь, тихо произнесла горничная.

Я присмотрелась к скульптуре, но ничего необычного не заметила. Она всё так же стояла с полураскрытыми губами, так и не сделав вдох, будто кто-то заколдовал её за секунду до этого. Закрывающие маленькую грудь волнистые волосы казалось, пришли в лёгкий беспорядок, а изумрудные глаза  уставились на меня так холодно, что снова стало не по себе.

— Не знаю, — растерянно произнесла я, чувствуя скованность. Это как говорить о личном в присутствии чужого. — А что в ней изменилось?

Малвина задумалась, робко отошла на шаг, прищурившись, окинула взглядом статую с ног до головы. И тут же с испугом оглянулась на меня:

— Голова… — зашептала она, поглядывая на статуэтку, словно та могла ожить и подойти к нам спросить, не о ней ли шепчемся. —Будто её ветром обдувают.

Я не стала спорить, но не замечала ничего странного в скульптуре. Вернее так, ничего ещё более странного.

Этот бесконечный день должен был подойти к концу, поэтому я торопливо попрощалась и направилась наверх, в свою спальню. Завтра рано утром надо заглянуть в ясеневую рощу: ссориться с друидом сейчас совсем не с руки. Жаль, не успею посетить местную купальню перед отъездом!

И тут я нос к носу столкнулась с Леприкой. Она выглядела взволнованной и рассерженной: тонкие губы поджаты, и рот превратился в узкую линию, короткие волосы растрёпаны, будто их всё время взъерошивали.

— Завтра я тоже еду, — торжествующе сказала она, больно схватив меня за локоть.

— Я не возражаю, — ответ был нечестным. Я бы предпочла не видеть бывшую любовницу мужа как можно дольше. Желательно, никогда.

— Кто бы слушал твои возражения! — фыркнула она и, оглянувшись по сторонам пустого коридора, прижала меня к стенке. Силища у фейри была огромной, не то что у меня, поэтому я и пикнуть не успела, как она схватила меня за горло. Несильно, позволяя дышать, но так, что ни вырваться и ни позвать на помощь. — Если ты думаешь, что сможешь безнаказанно занять моё место, то ошибаешься. И вот что я скажу: выбирай. Последний раз даю выбор. Либо ты уступаешь место по доброй воле, либо я сама сделаю так, что тебя здесь не будет.

И так резко отпустила меня, что я сползла по стене, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег. Хотела позвать на помощь, но коридор, как назло, был пуст, а голос осип.

— Убьёшь меня? — наконец, прохрипела я, закашлявшись.

— Нет, конечно. Это только люди убивают при малейшей возможности, — ответила Леприка спокойно, присев на корточки рядом. — Ты ведь хотела домой? Я отправлю тебя, помогу перейти Черту ещё до того, как мы доедем до столицы. Не спрашивай как, Одхан поможет, не сомневайся. Но если ты намерена остаться, то даже не смотри в сторону Кайдена, слышишь?

— И как я могу не смотреть в его сторону, если он мой муж? — улыбнулась я и спросила уже обычным голосом. Слова прозвучали неожиданно громко, и я надеялась, что кто-то да услышал их.

Губы Леприки презрительно изогнулись.

— Не принимай, и всё тут. А уж я найду, как его утешить. Больше Кайден не нуждается в твоём Умении, — засмеялась она и встала на ноги. — Подумай до завтрашнего утра. И не надо отвечать вслух, я всё сама пойму.

Улыбнувшись, наставница направилась дальше по коридору к своей комнате:

— Не боишься, что я всё расскажу Кайдену? — крикнула я вослед.

— Попробуй, и вмиг окажешься в своей дыре.

Леприка последний раз обернулась и приложила палец к губам.

Я поднялась и отряхнула платье. Если бы не запрет Кайдена беспокоить его сегодня ночью, я бы немедленно всё ему рассказала. Но подозревала, что он не будет ночевать в Таре.

Дойдя до спальни, позвала Асцелину, чтобы приготовиться ко сну и поделиться недавним разговором. Дриада прожила здесь гораздо больше моего и знала то, о чём я не подозревала.

— Не связывайтесь вы с ней, арта, — испуганно махнула она рукой, выслушав. — Фейри умеют то, чего не умеют другие. Не зря же они близкие родственники сидов. Лучше утром, когда представится возможность, скажите арту Кайдену. Он сам разберётся.

И дриада замолчала, принявшись расчёсывать мои волосы, которые день ото дня становились всё гуще и тяжелее.

— Договаривай, — приказала я, видя, что Асцелина замялась.

— А лучше, если вы вместо слов, закрепите связь с ним. Ну, вы понимаете.

И дриада посмотрела в зеркало так выразительно, что сомнений, что она имеет в виду, не осталось.

— Арта сейчас нету.

— Он будет через несколько часов,— с улыбкой добавила она с видом того, кто знает, о чём говорит. — С вашего позволения, я вас разбужу.

Я кивнула и не стала больше ничего спрашивать. Надо спать, тем более, кто знает, когда я снова смогу отдохнуть?

***

Асцелина разбудила меня затемно. Казалось, только заснула, а уже пора вставать и куда-то идти. Голова гудела, ноги не слушались. И даже вполне здравая мысль Асцелины теперь представлялась мне абсолютно лишней. Скажу Кайдену позже, что изменится? А то сейчас окончательно нарушу свой сладкий сон, а муж меня и на порог не пустит и тут же отошлёт обратно. А может, ещё и поругает, что хожу и ябедничаю.

В общем, спросонья какие только мысли не бродили в голове, так хотелось снова опуститься на подушку и заснуть.

Но Асцелина была непреклонна.

— Вставайте, потом спасибо скажете. Или ещё как отблагодарите, на своё усмотрение, — тихо вздохнула она. — Самайн пройдёт, а там и до Белтейна недалеко.

— И что? — зевнула я.

— А то, — тонкая изящно изогнутая бровь Асцелины выразительно взметнулась вверх так, что я даже проснулась, будто ушат холодной воды в лицо выплеснули. — На Белтейн браки справляются. Да не однолетние, а самые настоящие!

Тон голоса стал таким слащавым, что хоть вместо сахара с ним чай пей!

— Ладно, — сдалась я. Всё равно уже не засну. — Только всё это бесполезно. Арту, наверное, детей захочется, а я не смогу… Сама знаешь.

И глубоко вздохнула, на душе стало так тошно, что ком подкатил к горлу. Если ещё минуту назад мне хотелось спать, то сейчас я готова была остаток ночи прорыдать в подушку. Ну кто знал, что я — молодая, сильная, здоровая — окажусь в такой безвыходной ситуации. Вздумала завести ребёнка от фейри!

Вернее, я же раньше вообще ни о чём подобном не думала, а сейчас как пелена с глаз упала. Да, я хотела бы  этого. И тогда не надо больше сомневаться, можно успокоить себя тем, что жизнь уже сделала за меня сложный выбор. Иногда это важнее всего: довериться судьбе с закрытыми глазами.

— Не загадывайте и не думайте за других, арта, — засмеялась Асцелина, чем придала мне сил и подняла настроение. — Живите и любите сейчас.

Я пообещала последовать простому совету и, приодевшись в полупрозрачное ночное платье, направилась к Кайдену. Его комната была дальше по коридору, я знала, где та находится, но никогда ранее в ней не бывала. Пора это исправить!

Постучавшись, я дождалась глухого «войдите!» и толкнула дверь. В спальне горели масляные лампы, расставленные по всему периметру так, чтобы дать максимум освещения. В воздухе разливался ненавязчивый запах пряных горьких трав.

— Ещё рано. Или спать! — муж едва взглянул на меня и снова склонился над картой и бумагами, лежавшими на столе.

— Прости, пожалуйста! Можно я посижу с тобой? Мешать и разговаривать не буду, обещаю, — я застыла у порога, плотно закрыв дверь. — Мне страшно…

— В Таре тебе нечего бояться, Дивона, — быстро произнёс Кайден, оборачиваясь и потирая переносицу.

— А ясени в саду говорят, что это не так, — выпалила я, выкручиваясь.

Благодаря Умению, я могла слышать, о чём шепчутся те, кто имеет душу, но не умеет говорить в привычном для нас понимании этого слова. Правда, растения, ветер или река не обсуждали меня или кого-то из знакомых, но этого фейри не знал. А Одхана здесь не было, так что опровергнуть мои слова он тоже не мог.

— Что случилось? — муж подошёл и, взяв меня за руку, довёл до небольшого дивана у дальней стены.

— Леприка мне угрожает, — выдохнула я, решив рассказать всё как есть, а не ходить вокруг да около. В конце концов, на кону моя жизнь! — Она встретила меня в коридоре и сказала, чтобы я держалась от тебя подальше.

— А сама ты чего хочешь?

Мы сидели рядом, и Кайден заглянул мне в глаза, так и не выпустив руки.

— Поэтому я и пришла, что хочу быть близко, — я не выдержала взгляда и почувствовала, что краснею. Было душно, мне не хватало глотка свежего воздуха, а от запаха, наполнявшего комнату, закружилась голова. — Как можно ближе.

И, пошатнувшись, рухнула к нему в объятия.

Очнувшись от холода, я вздрогнула и открыла глаза. Первое, что увидела, Кайдена, склонившегося надо мной и дававшего понюхать какую-то настойку с таким резким запахом, что меня затошнило, но голова мгновенно прояснилась.

— Духов корень, — пояснил муж, убирая пузырёк и тщательно закупоривая его. — Сейчас дурнота пройдёт. Он безвреден, не бойся.

Я не боялась. Лежать на кровати было так удобно, что не хотелось вставать.

— Прости, не знаю, что на меня нашло. Я плохо сплю в последнее время. Наверное, от нервов, — я попыталась улыбнуться, но вышло, видно, не очень убедительно, раз Кайден погладил меня по голове и нежно поцеловал руку.

— Леприку тоже вызывают ко двору, мы не можем ехать без неё, — на лице фейри появилась болезненная гримаса. — Но я огражу тебя от неё. И немедленно поговорю. А ты пока отдыхай здесь.

— Нет, останься со мной, — вскрикнула я, сев в постели и схватив мужа за руку. — Пожалуйста, не уходи сейчас!

Кайден нахмурился, видно было, что он колеблется и, возможно, опасается моих слёз или новых жалоб, но в конце концов он кивнул и сел рядом.

— Ты же хочешь вернуться, — произнёс он так холодно, что у меня мороз пробежал по коже. Это был упрёк, и я подняла глаза, чтобы ответить:

— Не знаю. Сейчас уже не хочу. Но боюсь надоесть тебе со временем. Мы похожи физически, но всё же слишком разные. Ты устанешь от меня и будешь сам не рад, что я когда решила остаться.

— Не надо перекладывать на меня свой выбор, Дивона, — усмехнулся Кайден. — Ты либо хочешь уехать, либо нет. И всё. Хватит выкручиваться. Вы, люди, не способны определиться с собственными желаниями.

Он попытался встать, но я снова схватила фейри за руку и прижала к своей груди. Там, где бьётся сердце.

—  А ты определился? Я нужна тебе? — спросила я, заглядывая в глаза и чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Я уже говорил. И ради твоего тщеславия не собираюсь повторять снова. Зачем? Ты приняла решение, и всё остальное уже неважно. Леприка не причинит тебе зла, это я гарантирую, — поджав губы, ответил Кайден. В его серых глазах появился стальной чужеродный блеск, который одновременно пугал меня до дрожи в коленях и притягивал, будто свет далёкой звезды.

И я почувствовала, что надо решаться и делать выбор именно сейчас, а не когда-то потом. По-настоящему и бесповоротно.

— Я приняла решение…остаться. Я хочу остаться с тобой. Сегодня и навсегда.

— Почему? — Кайден придвинулся и обхватил руками мою голову.

— Потому что люблю тебя, — выдохнула я, и почувствовала, как с души свалился тяжёлый груз. И отныне всё будет по-другому.