Глава 18

Глава 18

Эту ночь мы снова провели вместе, и никакая золотая полумаска больше не разделяла нас. Шрамы Кайдена зарубцевались, оставив после себя крупные белёсые рубцы, напоминающие следы когтей. Я касалась их губами и чувствовала, что мужу от этого становится легче.

На рассвете он куда-то ушёл, и я проснулась от ощущения пустоты рядом.

Вернулась к себе, переоделась в дорожный костюм и отправилась в ясеневую рощу на встречу с Одханом.

В этот раз мне не понадобилось совершать никаких дополнительных ритуалов, чтобы услышать, о чём говорят кроны ясеней с ветром и солнцем. Я переводила друиду их слова, не особо вникая в смысл, и мыслями была уже далеко, на полпути в столицу.

Наконец, Одхан отпустил меня, напомнив, о том, что я не обязана жертвовать собой ради лепрекона. Что когда я вернусь, моё слово, данное зелёному существу, не будет иметь никакого веса, ведь в моём мире о лепреконах не говорят всерьёз. Значит, и данное обещание теряет вес.

Я кивнула, нахмурившись, а друид улыбался, прищурив маслянистые глаза, и тихонько посмеивался в руку, делая вид, что кашляет. Уходя, я чувствовала его взгляд, направленный в спину, и от этого нервозность, появившаяся ещё вчера, только усилилась.

Оставалось сделать немного. Я пришла в гостиную, попросив горничных, натиравших доски пола воском, оставить меня одну и подошла к статуэтке Девы-дерева, по-прежнему задвинутой в угол за шкафом. Опустившись на колени, снизу вверх посмотрела в её лицо и прошептала:

— Пожалуйста, не убивайте меня. Я только сейчас поняла, что хочу остаться в Фейвильде. Прожить свою жизнь здесь, даже если на Белтейн никогда не свершится брак между мной и Кайденом!

Опустив голову, я погладила ноги Девы и собиралась уже подняться к себе и приказать Асцелине быть готовой снести коробку с вещами первой необходимости в холл, как окно за спиной распахнулось, и лёгкий ветер принёс запах свежей крови и тёплого хлеба из печи. Будто скотобойня и пекарня стояли так близко, что никто не мог определить, как они пахнут поодиночке.

Я ощутила тошноту, голова снова пошла кругом, а во рту появился металлический привкус. «Остаться…никогда не свершится», — прошептал на ухо ветер и, коснувшись щеки, пронёсся дальше. И снова всё стихло.

Кровь бросилась в лицо, а ладони неожиданно стали влажными от пота. Я кликнула горничных. На зов пришла Малвина, как всегда с охапкой белоснежных лилий, удушающий запах которых тут же перебил прежний.

— Окно закрыто, арта, — растерянно произнесла она и по моей просьбе проверила затвор. — Вам показалось.

— А могут это быть проделки фейри? — я схватила горничную за руку и притянула женщину к себе, заглянув в её спокойные глаза. Конечно, я имела в виду Нарину. Вполне вероятно, она хотела напугать меня.

—Я о таких не слышала, — покачала горничная головой, обняв меня за плечи, и отложив срезанные цветы в сторону, помогла мне подняться. — Посидите пока здесь, со мной. Ар Кайден ещё не присылала за вами.

— Нет, спасибо. Лучше поднимусь к себе, — ответила я, мечтая хоть ненадолго прилечь. И медленно отправилась к центральной лестнице.

Меня бросало то в жар, то в холод, одновременно было стыдно за собственную беспомощность в деле разоблачения Нарины и грызли сомнения, возможно ли это вообще. Я боялась смерти как чего-то окончательного и бесповоротного.

Кайден говорил, что до столицы не больше дня пути, но, кто знает, что случится за этот день! Нарина решила принести другую жертву сидам, и все вокруг считали, что речь обо мне. Ведь убить фейри обычным способом невозможно.

— Доброго утра, арта, — столкнулась я на лестнице нос к носу с Нариной, уже одетой в дорожный брючный костюм тёпло-песочного цвета. Каштановые волосы были высоко забраны и спрятаны под широкополую шляпу. — Вы ещё не готовы? А я с самого утра заняла купальню.

Экономка сияла, и даже светлые глаза её блестели по-доброму, почти ласково.

— Можно задать вопрос? — улыбнулась я в ответ, не давая Нарине пройти мимо. — Почему ты уезжаешь из Тары? Ведь столица стоит вдалеке от путей, ведущих к подземным чертогам.

— Сегодня на рассвете на горизонте появилось красная полоска. Говорят, она вестник Духов, их благословения. Сегодняшний день будет особенный. Пляска богов состоялась, — торжественно произнесла экономка с блуждающей улыбкой на лице и, посмотрев на меня, добавила: — Я действительно не вернусь больше в Тару, Дивона.  Да и ты, скорее всего, тоже.

И, сорвавшись с места, сбежала вниз по лестнице, у самого подножия которой она остановилась и, сняв шляпу, махнула мне рукой, будто на прощание.

— Что за пляска богов? — спросила я у Асцелины, когда вошла в спальню. Где-то я уже слышала это выражение, но не могла вспомнить при каких обстоятельствах. — Нарина сказала, что сегодня появилась какая-то полоска на горизонте.

— Это вы лучше у друидов спросите. Я не слышала такого выражения, но у фейри свои приметы. Может, это одна из них? — дриада проверяла мои вещи, красиво уложенные в круглую коробку для погрузки в экипаж. И, судя по тому, что она не собиралась прерывать занятие, считала разговор довольно бесполезным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Сомневаюсь, — протянула я и не успела присесть на постель, как в дверь постучали. Пора.

Ледяной пот выступил на лбу, я беспомощно окинула прощальным взглядом спальню и ощутила, что Нарина могла быть права. Никто не гарантирует, что я вернусь сюда.

Спустившись по лестнице, пройдя холл, в котором столпилась прислуга, я присоединилась к мужу, выслушивающему пожелания счастливого пути и скорейшего возвращения. Нарина тоже стояла здесь, чуть поодаль, и улыбалась, глядя куда-то в сторону.

Я прижалась к мужу, и тот обнял меня за плечи совсем по-семейному. Так мы и вышли во двор, чтобы пешком добраться до ворот. В присутствии Кайдена, снова надевшего золотистую полумаску, я чувствовала себя спокойно и хорошо. И даже мысли об экономке и её намерении принести меня в жертву сидам не казались стоящими внимания. Может, она уже договорилась, что просто спокойно уёдёт в подземные чертоги, и жертва давно принесена?

За воротами стояли два экипажа, запряжённых каярдами.

— Дорога с ними гораздо короче, — ответил на мой вопросительный взгляд муж и помог взобраться в первый.

Я ожидала, что он сядет рядом, но места там заняли Асцелина и Фолкор, который, окинув меня презрительным взглядом, уселся рядом с таким выражением лица, словно это он был хозяином поместья, а я его нерадивой служанкой.

— Я буду неподалёку, — муж погладил меня по руке и отошёл ко второму экипажу. Леприка сразу же заняла место напротив него, и от досады я закусила губу. Бывшая моего мужа сознательно не смотрела в мою сторону и старалась делать вид, что вполне довольна предстоящей поездкой.

Вскоре мы, провожаемые Гилмором, тронулись в путь. Каярды фыркнули и  громко заржали. Я смотрела на удаляющиеся ворота Тары, пока те не скрылись из виду.

— Вы помните, арта, о чём мы вчера разговаривали? Всё в силе? — отвлёк меня от горестных мыслей Фолкор. Я посмотрела в его бирюзовые глаза, смотревшие с недоверием, и кивнула.

— Тогда я скажу вам, Дивона, что вы не ошиблись, — и лепрекон растянул в злорадной улыбке зелёные губы. — Меня уже просили о помощи. Так что не извольте беспокоиться, я сделаю всё, как надо.

И насупившись, он замолчал, запахнувшись в сюртук, залатанный до дыр, и смотря прямо перед собой.

Я поняла, что он имел в виду: Нарина просила его о помощи. И он всё сделает, как обещал. Только вот кому из нас: мне или ей?

***

Дорога началась невесело. Хотелось расспросить Фолкора о Нарине, но в присутствии Асцелины я этого делать не стала. Лепрекон всё равно не скажет правду, боясь лишних ушей, да и дриаде слышать о нашей договорённости ни к чему. Не то чтобы я ей не доверяла, но всё-таки, так как Фолкор, по сути, был моей единственной надеждой раскрыть заговор Нарины, рисковать не хотелось. В конце концов, я человек, а дриады и фейри так долго жили бок о бок, что быстрее найдут общий язык друг с другом, чем с попаданкой.

Дриада смотрела по сторонам, на золотистые поля, проплывающие мимо, и куталась в шаль. Зори уже стали холодными, хотя в полдень солнце ещё дышало августовским зноем. Фолкор достал из холщовой сумки детский ботиночек ядовито-зелёного цвета и с помощью ножика и густой субстанции в баночке, похожей на мёд, начал лепить на подошву заплатку, всем видом показывая, что сейчас для него не существует ничего более важного.

Соседний экипаж ехал чуть поодаль, но до меня доносились обрывки оживлённого разговора. Кайден принялся перечислять знакомства в столице и обещать устроить судьбу Нарины наилучшим образом. Я посмотрела на лицо экономки. Девушка улыбалась и кивала, но глаза её беспокойно бегали. Жаль, что Леприка сидела ко мне спиной, почему-то я была уверена, что они с Нариной заодно. Очень уж заманчива для бывшей любовницы моего мужа была идея экономки убрать меня с пути.

— Не обижайтесь, арта, что едете с нами, — внезапно обратилась ко мне Асцелина, заметив, как жадно я ловлю обрывки разговора. — Через кверл мы сделаем привал, может, арт Кайден подсядет к нам.

— Вот сколько раз фейри давали понять, что ты им не ровня, а всё никак не угомонишься в своих надеждах, — фыркнул Фолкор, не отрываясь от своего занятия. — Сядет он к нам, как же. И человечку к себе они тоже не позовут. У них своя каста, в которой чужакам не место.

Слова лепрекона были сказаны с такой злостью и обидой, что я кожей ощутила, как он хочет скорее оказаться ото всех нас подальше и забыть служение, как страшный сон. И так же явственно почувствовала в его обиде правду. Конечно, хотелось верить, что Кайден забрал Нарину и Леприку в другой экипаж, чтобы они оказались подальше от меня, чтобы держать их под контролем…И всё же я ехала в одной повозке со слугами. Нет, никакой гордыни у меня и в помине не было, даже наоборот, лучше с ними, чем со змеями, вроде Леприки.

— Зачем же ты помогаешь мне, если ненавидишь людей? — прошептала я, будто склонив голову в раздумье. Конечно, Асцелина услышит, но постараюсь говорить так, чтобы половины дриада точно не поняла.

— А ты так и не догадалась? — улыбка Фолкора сделалась ещё слащавее. — Потому что фейри я ненавижу ещё больше.

И лепрекон насупился, орудуя ножом так быстро, что я испугалась того, что он порежется.

— А как же холодное железо? — спросила я спустя какое-то время, которое мы проехали молча. Ножик зелёного гоблина напоминал перочинный, такой, какие используют мальчишки, желая доказать свою крутизну. — Это ведь человеческий предмет?

— Я тебе не фейри! — хихикнул лепрекон, пряча ботиночек в мешок. — Меня такой мелочёвкой не возьмёшь. Даже крови не выдавишь.

И к моему ужасу существо полоснуло себя острым лезвием по ладони. Я ахнула и присмотрелась к ране, ожидая увидеть зелёную кровь, но то не оставило и тонкого пореза.

— Кое-какой толк от вашего соседства, — пробормотал лепрекон, любовно поглаживая железную рукоятку ножика. — Я бы на твоём месте тоже таким обзавелся. Мало ли что…

Комментировать я не стала, чтобы не привлекать лишнего внимания соседей. На то, чтобы обладать предметом из холодного железа, требовалось получить разрешение от властей, и Кайден как-то упомянул, что это довольно проблематично. Ясно как день, что никто бы не выдал его лепрекону.

Кайден вёз коллекцию человеческих ножей лично королю. Я посмотрела на лепрекона, тот, поймав мой взгляд, прищурился и кивнул, словно мысли прочитал. Дело оставалось за малым: незаметно подменить один из ножей Кайдена на другой, из местного серебристого метала, вполне безобидного для фейри. О том, что мне это даст, я пока не думала, однако ухватилась за мысль, как за единственную ниточку к спасению от планов Нарины.

Оставшееся до привала время я раздумывала, насколько доверяю Асцелине. Дриада могла знать, где в таких случаях хранят особо ценное. Сейфов у фейри я не видела, но не будет же Кайден держать  столь опасные предметы в коробке с одеждой!

Было бы проще, если бы фейри пользовались письмами, но раз нет, придётся выкручиваться и общаться с Асцелиной, не привлекая внимания остальных.

Привал устроили на постоялом дворе, приютившимся неполдалёку от главного тракта, ведущего в столицу. Стоило нам выехать на широкую дорогу, засыпанную золотистым гравием, как  экипажи поравнялись с двумя другими. Леприка и Кайден сухо поздоровались с соотечественниками: высоким мужчиной с двумя белокурыми спутницами, которые тут же уставились в мою сторону, едва сдерживая улыбки. Быть белой вороной мне не нравилось, поэтому я отвернулась, делая вид, что рассматриваю лес, который подступал к главному тракту.

Он был настолько густым, что, казалось, не пропустит внутрь никого из тех, кто больше хорька или енота. Голоса у дубов здесь были низкими, басистыми, но за гулом общения фейри и фальшивым смехом Леприки я не могла различить, о чём говорят деревья.

Постоялый двор оказался двухэтажным поместьем, огороженным коваными воротами, только без всяких украшающих вензелей. Нас встретила пожилая дриада, сохранившая на лице отпечаток былой красоты. На вид ей было не меньше шестидесяти пяти земных лет, но спину женщина держала прямо и двигалась с грацией, которой позавидовали бы балерины.

— Сколько комнат прикажете вам оставить, арт? — улыбнулась она и поклонилась, но без всякой угодливости.

— Три, — бросил Кайден и подал мне руку, помогая спуститься. — Нам с тобой придётся провести кверл вместе, не против?

Я улыбнулась и покачала головой, даже не оглядываясь на Леприку.

— Но сначала еда, — произнёс муж громко, указав Асцелине и Фолкору на одноэтажную пристройку к дому. Именно там они и будут завтракать. И всё бы ничего, если бы мне не нужно было срочно поговорить с Асцелиной. Наверное, можно отложить это до того, как мы снова тронемся в путь, но сердце подсказывало, медлить не стоит. Я чувствовала, что все неожиданности, приятные и не очень, ещё подстерегают нас впереди.

***

— Я хотела бы обедать с Асцелиной и Фолкором, — объявила я мужу, как только мы оказались наедине. Комната, предоставленная хозяйкой, оказалась просторной и светлой. И хотя здесь не нашлось никаких излишеств, вроде зеркала или трюмо, я была вполне довольна. Тем более что нам предстояло провести тут всего полтора земных часа.

— Не наговорилась ещё с ними за время пути? — Кайден спросил резко, видно было, что злится. —Тебя уже тяготит моё общество? А как же ты собиралась остаться и прожить со мной жизнь? Или передумала?

Муж снял верхнюю куртку и бросил её на кровать. Я подошла и прижалась к его спине.

— Я не могу сидеть с ней за одним столом. Прости.

— Нарина тебя не тронет. В моём присутствии, среди фейри, это чистое безумие. А Нарина далеко не глупа, — Кайден смягчился и погладил мою руку.

— Я не о Нарине. О Леприке. Она всё ещё хочет тебя вернуть, видно же по глазам, — вздохнула я, испытывая к брошенной любовнице мужа не жалость, но злорадство. — Она заодно с Нариной, я чувствую.

— Даже если так, я не отпущу тебя. Придётся потерпеть их за завтраком,— муж был непреклонен. — Ты должна всё время находиться у меня перед глазами.

— Ну хоть пару слов можно сказать слугам?— спросила я, заранее приготовив убедительную причину. — Фолкор что-то слышал о Нарине. Он обещал мне сказать.

— С чего бы? — начал было возмущаться муж и приготовился объяснять, что лепреконам доверять нельзя. Они лживы и только и ждут повода посмеяться над всеми. Однако я настолько была уверена в собственной правоте, что Кайден отступил, но в свою очередь, пообещал, что пойдёт со мной.

К назначенному времени мы переоделись и спустились на первый этаж чуть раньше заявленного времени.

— Только недолго, — предупредил меня муж, оставшись поджидать снаружи.

Я вошла в пристройку, где жили и обедали слуги, и сразу нашла Асцелину. Она, единственная из дриад, сидела в обществе лепрекона и, судя по напряжённой позе, была этому совсем не рада. Я прошла к столику у окна и села на лавку рядом с дриадой.

Против ожидания, во флигеле для слуг было довольно оживлённо. Среди дриад попадались и люди, часто за столиками, похожими на лавки, слышался смех и громкая речь. Обсуждения касались завершения Лугнасада, в последний день празднования которого предстояли грандиозные торжества в столице.

— Можно с тобой поговорить? Наедине? — произнесла я, бросая виноватый взгляд на Фолкора. Лепрекон фыркнул и, отодвинув миску с похлёбкой, демонстративно отвернулся к окну.

— Может, выйдем, арта? — спросила Асцелина, указывая взглядом на дверь. Я понимала, что она хочет сказать: здесь слишком много чужих ушей, но за дверью меня ждёт Кайден, а при нём разговор исключён.

— Отойдём к чулану, этого достаточно, — прошептала я и, схватив дриаду за руку, увлекла её к подсобным помещениям. Там тоже было небезлюдно, то и дело сновали слуги, выносившие подносы с едой в обеденный зал, но укромный уголок имелся. Пыльный, не очень чистый, пришлось даже немного согнуться, чтобы не упереться макушкой в косоидущий вверх потолок, но, в общем, вполне пригодный для недолгого разговора.

— Мне надо, чтобы ты нашла ножи, которые мой муж везёт к королю и подменила один из них, — выпалила я, оглядываясь по сторонам. Времени было совсем мало. — Поняла? Нож из холодного железа подменила обычным из местного сплава. Держи ключ от номера. Я задержу компанию за завтраком. У тебя будет время.

— Но, арта Дивона, я не смогу. — Смотреть на Асцелину было жалко. Девушка покрылась красными пятнами, руки и губы дрожали, а в изумрудных глазах застыл ужас, будто я попросила её добровольно спуститься к сидам.

— Сможешь. Другого выхода нет, — я чувствовала лишь раздражение от того, что приходится тратить время на столь неблагодарное занятие, как объяснение необходимости и своевременности подмены. — Я вознагражу тебя. Щедро. Останешься в столице. Что тебя не устраивает? Никто не заметит.

Я посмотрела на Асцелину и, схватив дриаду за хрупкие плечи, встряхнула девушку.

— Ключ я передала тебе сама, никакого сигнала о взломе не будет. Кайден прячет коллекцию для короля в наших вещах. Возможно, в моих. Он не может носить холодное железо с собой. Ты подменишь нож на схожий и вернёшься сюда. По окончании завтрака, когда я выйду вместе с остальными, просто отзовёшь меня под любым предлогом. Или нет.

Я сделала шаг в сторону. На душе было неспокойно, хотя уверенности в том, что всё делаю верно, прибавилось. Как и в том, что мы не одни. Только бы это была не Нарина, если услышит она, плану конец.

Я выглянула в коридор, по которому обычно сновали слуги, спешащие из кухни, но тот был пуст. И двери, ведущие в подсобные помещения, давно не хлопали.

— Сама к тебе подойду, мол, вспомнила что-то важное, — подошла я к дриаде и взяла её за руку. Та была почти ледяной, как будто мы разговаривали на морозе. —Ну не бойся! Кинжал из местного металла у тебя есть, я сама видела. Холодное железо вреда тебе не нанесёт. Всё будет хорошо. Ты же сделаешь?

Девушка кивнула и направилась в зал. Потом остановилась и, обернувшись, хотела что-то добавить, но передумала и ринулась прочь. Я глубоко вздохнула и, посмотрев в потолок, пробормотала:

— Ну, не одной же мне всё делать.

Время вышло, я и так задержалась, поэтому, не теряя минут, направилась было к двери, ведущей во двор таверны, но дорогу, будто нечаянно, перегородил Фолкор.

Он поднял большую голову и, прищурив бирюзовые, яркие, как никогда, глаза, вполголоса, как бы рассуждая сам с собой, произнёс:

— Впервые вижу такого деятельного человека. Может, что и выгорит. И свобода моя не за горами. А дриада пусть тоже напряжётся, не всё же по саду скакать и песни петь, пусть работает. Все рискуют, вот и ей не надо сачковать.

И посмотрел мне в глаза, почти не мигая. Тут меня и осенило. Слишком уж слова у него земные, вполне человеческие, да не старинные, а современные.

— Ты бываешь за Чертой, — догадалась я.

— Бываю. Тянет нас иногда к людскому жилью. Раньше за печкой шуршали, места много было, а теперь так, нечасто. Плиты у вас маленькие, места за ними немного. — И существо, то ли лепрекон, то ли домовой, исчезло так же бесшумно, как и появилось. Из ниоткуда в никуда.

***

Я вышла из флигеля очень вовремя. Кайден уже собирался меня искать.

— Почему так долго? — спросил он и преградил дорогу. — Что такое, Дивона?

— Прости, — я потупилась и, лишь успокоив волнение, смогла поднять голову. — Я всё оттягивала момент, когда придётся сесть за стол с Нариной и делать вид, что она не замышляет ничего недоброго. Как ты сам можешь быть так спокоен?

Лучший способ защиты и отвлечения внимания — это нападение. Я становлюсь неплохим тактиком и интриганкой. Матушка Гайте ошиблась, видимо, в этом и состоит моё Умение.

— Она ведь пыталась тебя ослабить, умертвить. И даже убила трёх ни в чём не повинных человек. Или всё дело в том, что раз они не фейри, то и преступление не так велико?

Я поняла, что плачу, ещё чуть-чуть — и начнётся истерика. Слишком велики напряжение и поставленная передо мной задача!

Кайден привлёк меня к себе и погладил по спине. Так мы простояли какое-то время, и мне стало так спокойно, что не хотелось шевелиться. Всегда бы слышать биение сердца любимого и знать, что оно стучит для меня.

— Давай я провожу тебя наверх. Отдохнёшь, а завтрак тебе принесут туда, — мягко произнёс муж, и его предложение было столь заманчиво, что я чуть было не согласилась.

Нет, весь план псу под хвост. Нарина будет настороже, её обеспокоит моё отсутствие, и фокус с холодным железом не прокатит. Она не глупа, Кайден прав, сразу догадается, что жена вполне может выкрасть у мужа кинжал.

— Нет, — я отстранилась и заглянула фейри в глаза. — Нельзя тебя подводить. Ты прав: та, которой предстоит здесь жить, не должна идти на поводу у страха и нарушать традиции.

Щёки пылали, мне было стыдно обманывать того, кого люблю, но делала это в том числе и ради нас. Слабое оправдание лжи, но какое есть.

— Рад, что ты так думаешь, — видно, что мужа моё решение обрадовало. — Я буду рядом, ничего не бойся. Тем более при друиде никто не посмеет причинить тебе вред.

— Одхан здесь? — удивилась я настолько, что остановилась как вкопанная.

С одной стороны, в том, что Одхан присоединился к нам, не было ничего странного. Друид давно хотел посетить столицу, королевский двор, да и в Тару он сослан только, чтобы приглядывать за Кайденом, так что теперь ему в провинции делать нечего. Но с другой — учитывая наш разговор, его присутствие носило зловещий оттенок.

Он обещал вернуть Фолкора домой, и в то же время уверял, что лучше бы мне самой не задерживаться в Фейвильде. Так кто он: друг, сочувствующий или противник, только и ожидающий, пока я уберусь восвояси или упаду?

— Почему это тебя волнует? — Кайден посмотрел на меня с подозрением. — Дивона, ты заключаешь союзы за моей спиной? Друиды не любят свиту короля, сама знаешь, что Одхана Верховный приставил следить за мной. Прошу тебя, не води с ними дружбу!

— Ты же знаешь, это невозможно, — я пожала плечами и посмотрела в сторону. Кайден понял, что имеется в виду: друид использовал моё Умение, и я никак не могла этому противиться. И даже муж не мог запретить Одхану разговаривать со мной наедине под сенью ясеневой рощи.

— В любом случае помогать Нарине друид не станет. Они спят и видят, как бы закрыть навсегда Черту и пути, ведущие в подземные чертоги, — муж обнял меня, будто отгородив от всего мира с его многослойными реальностями.

***

За обедом я держалась приветливо и старалась произвести впечатление застенчивой, но вполне дружелюбной человеческой женщины, робеющей в обществе всемогущих и блистательных фейри.

Одхан подсел ко мне, не обращая внимания на косые взгляды Нарины и незнакомых мне фейри, с которыми мы встретились при въезде на главный тракт. Высокий темноволосый мужчина довольно быстро потерял ко мне интерес, переключившись на Кайдена, у которого пытался узнать, что за диковинный подарок муж везёт самому королю Оберону,а две белокурые спутницы, похожие друг на друга как две капли воды, напротив, искоса посматривали в мою сторону, удивлённо подняв брови. «Как это она сидит с нами, будто равная?» — читалась на их лицах.

— Хотел поздравить тебя, Дивона, — обратился ко мне Одхан так громко, что разговор на другом конце стола стих. — Предсказание, сделанное мной насчёт твоей семейной жизни, исполнилось сегодня утром.

— Правда?— спросила я, чтобы что-то сказать, но сама не понимала, о чём говорит он.

— Ох, хитрый же вы народ, люди, — добродушно ухнул друид, посмеиваясь и прищурившись. — Ты не могла о таком забыть! С разрешения досточтимого арта Кайдена я раскрою волю Духов.

Бросив быстрый взгляд на мужа, я поняла, что тот и сам недоволен, что друид решил вынести столь интимное дело на всеобщее обсуждение, но спорить не стал. Или не посмел. Я уже успела понять, что друиды в Фейвильде решают если не всё, то многое.

— Если память не изменяет мне, — Одхан прикрыл глаза, будто вспоминал, но его широкое лицо лоснилось от удовольствия, он любил быть в центре внимания. Друид снова старался казаться добродушным простачком, некстати вспомнившим предсказание, сделанное для  одной из рода людей, но что-то подсказывало мне: за столом он давно не мог никого обмануть. Хитрый лис рано или поздно перестаёт быть похожим на собаку, даже если напялит их шкуру.

— Да, вспомнил. «Это случится днём, когда в небе будут видны пляски богов, а красивая девушка заговорит с пустотой», — приятный баритон друида лился, будто песня, в  которой я не понимала ни слова. Пока в голове что-то не щёлкнуло, и я не вспомнила.

Пляски богов — странное словосочетание, которое я впервые услышала от Одхана и ещё удивилась: что бы оно могло означать. А потом всё забылось.

До вчерашнего дня. Пока Нарина не упомянула их. «Пляска богов состоялась» — произнесла экономка, говоря о красной полоске, возникшей на горизонте поутру. А я заговорила с пустотой. С Девой-деревом, стоявшей в гостиной в самом неприметном углу, будто ничего не стоящая скульптура. Словно пустое место…