Глава 19

Глава 19

— Вижу, ты вспомнила, — хлопнул себя по ляжке Одхан и засмеялся, как ребёнок, получивший игрушку.

Я бросила взгляд на Нарину и увидела на её лице скучающее выражение. Она отпила из бокала золотистый эль и задумчиво посмотрела на дверь. Видно было, что чужие пророчества её совсем не волновали. Может, я ошиблась, и злоумышленница совсем не она?

— И вторая часть исполнилась, — произнесла я с нажимом на последнее слово. Это было правдой. Я поняла, где моё место, и сделала окончательный выбор.

— Ну, дело твоё, — Одхан сегодня был в прекрасном расположении духа, будто не проделал верхом расстояние от Тары до главного тракта за несколько часов. Аппетит у друида всегда был отменным, и оставалось загадкой, как ему удавалось держать себя в хорошей физической форме. — Не хочешь развивать тему, не надо.

Леприка разочаровано вздохнула и уткнулась в тарелку. Мне тоже кусок в горло не лез, и один вид, не говоря уж о запахе, пищи вызывал отвращение.

Завтрак закончился довольно быстро, и мы разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть перед дорогой.

— Следующая остановка через три кверла, — сообщил мне Кайден, когда мы остались наедине. — У Невидимого Пути.

И посмотрел на меня так выразительно, будто это что-то значило.

— Там проходит одна из тропинок, которые ведут в подземные чертоги, — пояснил муж, видя, что я непонимающе хлопаю глазами. Ох ты ж, мать моя женщина!

— Значит, Нарина попытается…

Дальше я не договорила. И так понятно. Это идеальный шанс принести жертву и скрыться у сидов.

— А может, она просто уйдёт? — задала я вопрос, который не давал покоя. — Ведь Нарина уже пыталась тебя убить. И потом принесла целых три жертвы.

Вспомнив о тех жёнах Кайдена, что умерли до меня, я потупилась и смахнула набежавшие слёзы. Мне было очень жаль девушек, но я чувствовала себя виноватой, когда воспоминания об убитых омрачались радостью за себя. Не будь жертв, я бы сюда никогда не попала. И не узнала Кайдена.

— Сидов редко интересуют люди, — муж уложил меня в постель и присел рядом, поправив одеяло. — Думаю, она не хотела меня убить. Скорее ослабить настолько, чтобы заставить уйти с ней в холмы. Сиды часто уводят фейри, чтобы со временем приобщить их к Высокому Двору. Так они и пополняют свои ряды.

Я схватила мужа за руку, будто Нарина могла прийти сюда и вырвать его из моих объятий.

— Не бойся, я буду рядом, и если она уйдёт, то только одна. Отдохни перед дорогой, ты очень бледна, — муж поцеловал меня в лоб, я ощутила его запах, будто уткнулась лицом в луговые травы, нагретые солнцем. И провалилась в сон.

***

Мы смогли увидеться с Асцелиной только перед самым отъездом. Бодрая и полная сила, казалось, я смогу справиться с любыми сложностями, ожидающими на пути.

— Арта, я должна кое в чём вам признаться, — улыбнулась дриада, отозвав меня в сторону. Мы стояли на заднем дворе таверны, слуги проверяли экипажи, каярды громко фыркали и рыли копытами землю, а фейри что-то обсуждали вполголоса. До меня доносились обрывки их разговора, и я поняла, что светские сплетни интересуют не только людей.

— В чём же? — улыбнулась я, краем глаза цепляя Одхана. Друид сидел на большом камне чуть поодаль ото всех. Он был занят тем, что вынимал из поясного мешочка деревяные руны и подолгу рассматривал каждую дощечку, словно те могли рассказать знающему что-то помимо того, что на них написано.

— До недавнего времени я думала о вас хуже, чем показывала, — прошептала Асцелина. Она ещё долго говорила, путано объясняя, что в доме матушки Троули Призванные девы ведут себя тихо, смирно и плывут по течению жизни, не пытаясь воспротивиться неизбежному.

Слушая дриаду вполуха, я смотрела во все глаза по сторонам и хотела уже поторопить Асцелину, чтобы та сказала главное: получилось ли подменить кинжал.

— Можно я подарю вам что-то? — неожиданно спросила она, и я вздрогнула. Какая она молодец, догадалась, как обставить дело так, чтобы никто не заподозрил неладное. Особенно Одхан, превратившийся в «большое ухо», хотя и продолжал делать вид, что ему сейчас ни до кого.

— Буду рада, — кивнула я, уставившись на служанку.

— Конечно, это безделушка, но будет напоминать обо мне, —и Асцелина протянула завернутый в льняную ткань продолговатый предмет. Я улыбнулась, сердце забилось, словно я получила кольцо с бриллиантом, и уже протянула руку, как откуда ни возьмись к нам подскочила Леприка и выхватила свёрток у дриады.

— Что это такое у тебя? — спросила она громко, разворачивая ткань. — Нож? Откуда у тебя холодное железо? Оно запрещено.

Я обмерла, а когда очнулась, было уже поздно. Фейри заинтересовались сценой, что разыграла Леприка, и уже не получалось делать вид, что ничего не происходит.

Нож, похожий на кинжал, сверкал на солнце так, что больно смотреть. Он не был новым, но видно, что за оружием ухаживали.

— Обычная безделица, — высокий спутник белокурых фейри-близняшек взял подарок Асцелины в руки и, повертев его, передал Кайдену. — Хорошая работа дриад, не более того.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вскоре фейри потеряли к нему интерес, и Кайден подал знак, чтобы все занимали места в экипажах. Всё пришло в движение, муж проводил меня и передал в руки подарок Асцелины, не сказав ни слова, только наградив выразительным взглядом. Я виновато потупилась и не стала ничего объяснять.

Всё, чего мне сейчас хотелось, чтобы Кайден и остальные поскорее оставили меня в покое. Дорога предстоит длинная, возможно, опасная, но своего я добилась. Во внутреннем кармане дорожной куртки лежало то, что я просила у дриады — нож из холодного железа. Привет из моего родного мира, который, как я надеялась, скоро сослужит мне добрую службу.

***

— Здорово, однако, — лепрекон уставился на нас с дриадой, стоило экипажам тронуться. — Люблю, когда фейри оставляют с носом. А знаешь, это хорошо, что ты останешься здесь. Будешь этого в маске за нос водить.

— Потише, — шёпотом оборвала его Асцелина, оглядываясь назад. Наш экипаж ехал вторым, последним, но дриада опасалась, что Одхан, обещавший нагнать нас в пути уже находился у неё за спиной.

— Фейри всегда заняты только собой. Разве ты не поняла? — парировал Фолкор, снова принявшийся чинить маленький башмачке, теперь уже с другой ноги. — Они и слушать тебя не станут, а тем более подслушивать.

— Не скажи, — возразила я. — Леприке это вполне удалось.

Ясно, это именно она пряталась в подсобке постоялого двора, когда я давала Асцелине указания относительно подмены ножа. По-другому объяснить её поведение не получалось. А значит, Нарина будет предупреждена.

Фолкор ничего не ответил, сделав вид, что не расслышал моей ремарки, и я затихла, погружённая в свои мысли. Остаток пути показался скучным, Асцелина дремала на подушках, Фолкор что-то бормотал себе под нос, фейри тоже затихли, а лес, подступавший к Главному тракту, молчал и так настороженно вглядывался в проезжающих, что мне становилось не по себе.

Поминутно проверяя, на месте ли моё секретное оружие, я с замиранием сердца ждала, когда Нарина подаст хоть малейший признак враждебности, и не заметила, как заснула.

Когда же снова открыла глаза, лес остался позади тёмной полоской у горизонта, мы выехали к широкому ручью, берущему начало прямо из-под земли у большого камня, напоминающего картинку из иллюстрации к древнерусским сказкам. Богатырь, поле и камень, от которого отходят три дороги. «Налево пойдёшь — себя потеряешь, но богатство найдёшь, направо пойдёшь — всех, кто дорог забудешь, но новый дом обретёшь, а прямо не ходи, нет тебе туда дороги», — было написано на камне высотой в человеческий рост.

Я дотронулась до рукава куртки Кайдена, чтобы спросить о странной надписи, но, присмотревшись внимательнее, поняла, что камень чист, будто отполирован.

— Мы здесь остановимся? — поёжилась я, вглядываясь в тёмно-синее небо. Был разгар дня, а воздух вокруг сделался душным и плотным, будто туман или газ.

— Да, так надо, — вполголоса ответил муж и слегка пожал мне руку в знак того, что он рядом и всё идёт по плану. Я оглянулась и отметила, что все притихли, не нарушая торжественной мрачности этого места.

В голове рождалась куча вопросов. Почему надо непременно останавливаться здесь — только один из них. Наверное, чтобы не нарушить некую договорённость.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросила я, не отставая от Кайдена ни на шаг. Он давал необходимые пояснения спутникам и дриаде с лепреконом о том, как лучше спешиться и разбить временный лагерь. Каярды, как по команде, сбились в круг и стояли, опустив головы. Жаль, что муж не позволил взять Вихря, сославшись на то, что тот не очень здоров и будет ждать в Таре, когда мы вернёмся.

— Пока не получим знак, что можем ехать, — ответил за мужа Одхан. Он отозвал меня в сторону, сказав, чтобы я не путалась у мужа под ногами.

— Со мной ты в безопасности, Призванная Дева, — произнёс он и нахмурился, глядя на небо.

— Не похоже, — ответила я со вздохом, и друид не стал возражать, что напугало ещё больше. — Почему вы меня до сих пор так называете? Разве я не мужняя жена?

— Нет, Дивона, — друид поморщился и перевёл взгляд на ручей, который пересекал всю равнину и превращался в небольшую реку, катящую воды дальше, насколько хватало взгляда. — Ты ведь ещё не принадлежишь в полной мере этому миру. Тебя с ним ничего не связывает.

Речи Одхана совсем меня не обнадёжили, как и то, о чём шепталась сочная зелёная трава, доходящая до колен.

«Они были богами, затем стали непобедимыми войнами, а под конец героями, скрывшимися от глаз любопытных и недостойных».

Вскоре стараниями фейри посреди равнины вырос золотистый шатёр, точь-в-точь такой же, какой я видела всё на тех же иллюстрациях к сказкам. Только тогда в нём жила Шамаханская царица, а теперь я словно сама очутилась в сказке, однако никто не обещал, что конец её будет счастливым.

Внутри на восточный манер откуда ни возьмись выросла гора подушек, и, глядя на них, я поняла, насколько устала, несмотря на то, что недавно проснулась. В последние дни я слабела всё сильнее и не хотела признаться в этом даже себе, не то что мужу или кому-то другому. В глубине души я боялась, что моя связь с этим миром слабеет и скоро иссякнет совсем. Может, на это намекал Одхан?

— Что с тобой, моя дева? — спросил Кайден, устроившийся рядом и державший меня за руку. Я удобно лежала на подушках и с улыбкой смотрела на лицо мужа, прикрытое золотистой полумаской. Хотелось протянуть руку и снять её, но сил не было.

Он впервые назвал меня на местный манер. Так фейри обращаются к своим избранницам, когда только ухаживают за ними.

— Не отдавай меня сидам, пожалуйста, — прошептала я, не уверенная, что он меня услышал.

— Не отдам, — Кайден наклонился и поцеловал меня в губы. — Никому не отдам.

Я обвила его шею руками и ответила на поцелуй, совершенно не стесняясь остальных.

— Боюсь, что сейчас закрою глаза, а когда очнусь, тебя не будет. И сидов не будет, и каярдов, и пикси…

Сон развеялся, как туман, стоило только упомянуть о страхах последних дней. Теперь, когда я сидела рядом с мужем, держа его за тонкую, мягкую, почти прозрачную ладонь, все присутствующие, даже Леприка, отвернувшаяся в сторону, казались мне духами, населяющими это  вполне земное место.

— Пикси будут всегда, — улыбнулся Кайден. — Они слишком зловредны, чтобы исчезнуть без следа.

Так мы и сидели, негромко переговариваясь, строя планы на будущее и вспоминая то, что уже случилось. В общем разговоре не участвовали только Фолкор и Одхан, видимо, первому было не положено встревать в разговор хозяев, а второму не хотелось открывать рот.

Друид достал где-то посох, тот самый, что ранее находился в дубовой роще, вход в которую был скрыт в саду Тары, и смотрел вдаль. Лицо воина-друида приобрело суровое выражение, и никто нес смел прерывать его мыслей.

Я почти успокоилась и даже начала смеяться над шутками, которыми развлекала нас Асцелина. Вглядываясь в лица Нарины и Леприки, думала, что все подозрения беспочвенны, издержки нервной натуры. Что может случиться здесь, внутри шатра, когда Кайден рядом, а во внутреннем кармане спрятан нож из холодного железа?

Словно в ответ на этот немой вопрос я почувствовал, что мне необходимо выйти по естественной надобности. Мочевой пузырь ничего не хотел знать о том, что туалет остался на постоялом дворе, а совсем рядом проходит невидимая тропа сидов, которых может оскорбить то, что я присела в траве, пусть и по необходимости.

— Мне надо выйти,— прошептала я на ухо Кайдену.

—Хорошо, — кивнул тот и сделал знак Асцелине следовать за нами.

Мы вышли в прохладный туман, окутывающий шатёр. Где-то рядом слышался негромкий шелест травы и журчание ручья.

Кайден нахмурился и крепко сжал мою руку.

— Далеко не пойдём, — сказал он слишком бодро, чтобы я поверила, что это может меня спасти.

Асцелина жалась к нам и пыталась храбриться, подбадривая меня взглядом. На меня же снизошло необъяснимое спокойствие, будто всё уже решено, стоит лишь дождаться неминуемой встречи.

Больше всего не хотелось, чтобы меня застигли врасплох, когда я присяду в траву. Категорически отказавшись от присутствия мужа в этот деликатный момент, я согласилась только на Асцелину.

— Зря вы, арта, — сказала дриада, с опаской оглядываясь по сторонам. — Арт Кайден помог бы вам.

— А то ты не знаешь, что это не так, — проворчала я, когда сделала то, зачем пришла. Только бы выстоять и добраться до столицы, а там я вернусь в норму. И не буду от страха бегать на двор каждый час. — Фейри не посмеют ослушаться сидов. На это Нарина и рассчитывает.

Я поправила одежду и оглянулась. Но Асцелина словно сквозь землю провалилась.

Нащупав во внутреннем кармане куртки завёрнутый в ткань нож, я глубоко вздохнула и громко произнесла:

— Идите сюда. Я готова.

***

Туман ничего не ответил, только колыхнулся, будто был не частичками воды, висящими в воздухе, а сотканным воедино тончайшим покрывалом. Трава прошелестела о том, что сюда идут маги, мудрецы и поэты, искусные в волшебстве, но они ещё далеко, и время есть.

— Время для чего? — спросила я громко, но слова потонули в тумане, как в подушке.

— Для разговора.

Из белого покрывала выступила Нарина. Она была одета по-другому, не так как в шатре. Длинное светло-зелёное платье в пол, расклешённой юбкой расходящееся от талии, широкие рукава в три четверти, мягкие тапочки, похожие на балетки, — всё это удивительно шло бывшей экономке и заставляло пялиться на неё, открыв рот от восхищения и забыв об опасности.

— Ты уходишь к сидам, — произнесла я, зная ответ.

— К Динь Ши, — поправила меня она, сцепив пальцы в замок. — Да, это так. Мы уходим. Вместе.

— Я не пойду.

Слова стали еле слышны, будто я шептала их, а не произносила во весь голос.

Не дожидаясь возражений, я попятилась и через мгновение бросилась бежать сломя голову. Но туман был таким плотным, что одно время казалось, будто я топчусь на одном месте или, как карусельный пони, бегу по кругу.

Быстрым движением достав из внутреннего кармана нож и размотав на бегу, отбросила прочь тряпку, в которую тот был завёрнут. Попытки позвать на помощь оказались тщетными, туман не пропускал посторонних звуков. Я почувствовала слабость, голова соображала туго, внутри всё похолодело, а по спине пробежал холодок и затаился в кончиках пальцев.

Хотелось сжаться в комок и исчезнуть, затаиться так, чтобы не нашли, даже если бы искали с собаками, но было понятно: найдут. И никто не поможет.

Получается, что это всё, конец? Я остановилась, потому что выбилась из сил, и обернулась, выставив нож перед собой. «Неужели вот так всё и закончится? И я больше никогда не увижу Кайдена?» — метались мысли, нагоняя панику, но я волевым усилием убедила себя, что бояться нечего. Я не кисейная барышня, падающая в обморок от страха, хотя, судя по бешеному сердцебиению и головокружению с привкусом собственной крови во рту, близка к этому.

— Осторожно, поранишься, — услышала я за спиной насмешливый голос Леприки и обернулась.

Она спокойно стояла, скрестив руки на груди, одетая так же, как и в шатре. Эта явно не собиралась к сидам. Ещё бы, принесут меня в жертву, а там и трава не расти!

— Неужели ты думаешь, что он простит? — спросила я, заглянув в ореховые глаза, смотревшие самоуверенно и надменно.

— Нет, — последовал краткий ответ, и радость соперницы померкла. — Но всё и так потеряно. Пусть и тебе он не достанется!

Спросить что-либо ещё я не успела. Трава зашелестела, рассказывая о волшебной стране, где нет смерти и боли.

— Мы здесь! — крикнула Леприка и вцепилась в мою руку, свободную от ножа. Я не раздумывала. Клинок уверенно опустился на её плечо, но пальцы дрогнули в самый  последний момент, и лезвие прошло вскользь, вспоров рукав куртки и нанеся тонкую неглубокую царапину. Она вмиг почернела и задымилась, а с губ фейри сорвался истошный крик, который слышали, наверное, даже за Чертой.

Зато я получила свободу. И ринулась в туман, сжимая окровавленный нож и не разбирая дороги. Ведь её и не было.

Из тумана выскользнула Нарина, но вовремя отпрянула в сторону, увидев нож.

— Не пойду, — повторила я и побежала дальше, пока не напоролась на кого-то. Не видя лица, снова выбросила руку с ножом, попав в цель, но тут же моё запястье перехватили, и, шмыгнув носом, я уткнулась в грудь Кайдена, узнав его скорее по запаху, чем по внешнему виду. Туман и слёзы искажали картинку, сделавшуюся расплывчатой.

— Я боюсь, — прошептала я, дав волю слезам, хотя и понимала, что им здесь не место. Да и время неподходящее.

— Всё хорошо, ты со мной, — услышала я ответ, и сразу стало спокойнее, хотя колени по-прежнему подгибались, а руки дрожали. Я посмотрела на рукав рубашки мужа и увидела, что из потемневшей раны сочится кровь, в страхе отбросила нож, ставший ненужным. Против сидов он бесполезен, как говорила Асцелина, а никакие фейри рядом с мужем мне не страшны.

— Прости, — выдохнула я, дотронувшись до раны, которую сама и нанесла. Кайден поморщился, но перехватив мою руку, нежно поцеловал пальцы.

— Не бойся. Я не отдам тебя, — твёрдо сказал он и, обняв одной рукой, увлёк в туман. — Но нам придётся с ними поговорить. Уйти просто так не позволят.

Во рту сделалось сухо, как в раскалённой солнцем пустыне. Краем глаза я заметила, вынырнувшую из туман Нарину, спокойную и величественную, с развевающимися на неощущаемом ветру распущенными каштановыми кудрями, она сама походила на богиню, снизошедшую к смертным, чтобы объявить тем свою волю.

Леприки нигде не было видно, зато туман начал рассеиваться, и перешёптывания травы прекратились. Запахло цветами, и я сразу узнала этот запах, хотя ощущала его только один раз, во время визита в холмы, в день своей свадьбы, после того, как стала близка с Кайденом.

И вот появились они. Трое: женщина и двое мужчин, — высокие, красивые, с высеченными будто из мрамора бледными лицами и прозрачной кожей, лишённой всякого намёка на румянец. Женщину я узнала, это была та самая сида, что проверяла у меня на спине наличие метки фейри.

— Приветствуем тебя, арт Кайден Таллахарский! — произнесла черноволосая  с лёгкой полуулыбкой, полной превосходства. Мужчины с холодным интересом окинули меня долгими взглядами, и все трое посмотрели на Кайдена. Я чувствовала, как напряглась его рука, обнимавшая меня, но внешне ничто не выдавало в нём волнения. Казалось, даже рана совсем его не беспокоит.

— Мы просим позволения вернуться, — произнёс он, поклонившись.

Я и Нарина сделали то же самое.

Лицо бывшей экономки не выражало ничего, кроме восхищения, крывшегося в узких прищуренных глазах девушки. Я кожей ощущала её нетерпение, будто та только и ждала, чтобы всё скорее закончилось, и можно было сделать то, к чему она стремилась всю сознательную жизнь: безвозвратно уйти в холмы.

— Ты можешь идти, — мягко произнесла сида, обращаясь к Кайдену. — Но Призванная останется и последует за нами.

Я вздрогнула и посмотрела на мужа. Он медленно снял полумаску, открыв рубцы, которые уже не выглядели так ужасно, как в первый раз, но всё же представляли собой малоприятное зрелище.

— Она моя жена, — сказал он. — Я готов принести за неё жертву.

Я стояла ни жива, ни мертва, молясь высшему существу, богу, которого знала раньше, и тем, кого узнала только за Чертой.

Оглянулась и увидела Одхана. Друид стоял поодаль, будто безучастный свидетель, и опирался на посох, не сводя с меня взгляда. И я поняла, что надо мне сделать и что сказать, чтобы спасти всех нас.

***

Сердце заколотилось и ухнуло в пятки. Я всё хотела переспросить Одхана, правда ли то, о чём я только что подумала. И почему именно сейчас мне взбрела в голову эта довольно безумная мысль, ведь все вокруг утверждали, что такое почти невозможно…

— Нам она не нужна, твоя жертва, — произнёс один из сидов таким холодным и равнодушным тоном, что я только крепче схватилась за руку мужа, который тут же незаметным движением заслонил меня от «народа из холмов».

— Ваше время кончается, прощайтесь, — черноволосая сида посмотрела на Кайдена, скользнув взглядом по Нарине, и кивнула последней.

Казалось, всё кончено. Я так и не смогла выдавить ни слова, будто кто наложил на меня чары молчания, и лишь беспомощно оглядывалась на Одхана, застывшего статуей поодаль. Друид не вмешивался, насколько я поняла, не имел права, да и ссориться с могущественными сидами ради чужеземки не собирался. Скорее ждал, чем всё закончится.

— Я хочу пройти через ритуал «Узнавания», — так громко произнёс Кайден, что я вздрогнула. Сколько отчаяния и в то же время готовности принять судьбу было в его голосе!

Сзади вскрикнула Леприка. Я обернулась и увидела её, бледную, выступившую из тумана. Девушка прижала ладони ко рту, медные волосы разметались по плечам и напоминали паклю Фолкора. Моё сердце сжалось в предчувствии чего-то страшного и неотвратимого, того, что нельзя отменить или переиграть. Как смерть.

Спросить было некого и некогда. Сиды вернулись и, обменявшись взглядами, будто присяжные в день Страшного суда, какими их изображали художники прошлого, кивнули.

— Правила тебе знакомы. Узнаешь — она твоя, нет — девушка умрёт, — черноволосая сида впервые одарила меня взглядом, в котором промелькнула жалость. — Это будет досадно. Она может прислуживать нам долгие годы.

— Такая жизнь для человека ничем не лучше смерти, — не раздумывая, ответил муж, и мне оставалось только гадать, почему. Ответ я получила, не успев прикинуть варианты. — Люди не выносят долго отсутствия солнца, их кожа увянет, а глаза ослепнут. Я не отдам Дивону в услужение.

В рабство, выражаясь человеческом языком. И ведь Кайден наверняка упомянул не обо всех прелестях служения сидам.

— Нарина, помоги, — тем временем сида подозвала экономку и передала ей в руки светящийся шар размером с мячик для гандбола. Девушка поклонилась и медленно, будто боялась его уронить, направилась ко мне.

Я пыталась сдвинуться с места, сказать то, что собиралась, но язык прилип к нёбу, а ноги приросли к земле.

Кайден еле заметно пожал мне руку и посмотрел с нежностью, словно ободряя. Больше всего на свете я сейчас хотела бы, чтобы он не отпускал меня и не отходил ни на шаг, но, видимо, правила этого не позволяли. Муж отошёл к сидам и отвернулся. То же самое сделали и остальные фейри. Краем глаза я приметила среди них Асцелину, дриада сжалась в комок, обхватив себя руками и невидящим взглядом смотрела на меня.

Наверное, глупо, но, несмотря на ужас, написанный на лицах присутствующих, я не боялась. Ни Нарины, протянувшей мне шар, передавая из рук в руки с такой гордостью, будто это была не непонятная хрень, а олимпийский огонь или белоснежный голубь — символ мира во всём мире.

Я посмотрела экономке в глаза, постаравшись вложить во взгляд такую стойкость и силу, правду и уверенность в победе, возникшую из ниоткуда, что на миг даже поколебала её высокомерие.

Нарина приблизилась на расстоянии шага, чтобы в следующий момент, выполнив задание, отступить, но я уже почти не смотрела на неё. Гораздо интереснее было наблюдать, как преображается моя одежда. Не чувствуя ничего необычного или странного, тем не менее спустя некоторое — совсем не продолжительное — время, я стояла, одетая как сиды. Только вместо тёмных цветов моё платье светилось небесно-голубым.

Ткань была такой лёгкой, невесомой и приятной телу, что, забыв о тревогах, я улыбнулась. Но подняв глаза, поняла, что самое интересное и странное впереди. Вокруг меня стояли восемь точных копий меня самой и с удивлением таращились на оригинал.

Было в этом и положительное. Я, наконец, обрела голос и способность двигаться.

— Кайден! — позвала я мужа, но восемь голосов прозвучали в унисон.

Мой возлюбленный фейри мигом обернулся и, нахмурившись, обвёл нас настороженным взглядом, задержавшись на каждой долю секунды. Догадаться, что от него требовалось, было несложно. Гораздо труднее узнать меня среди точных копий. Они повторяли каждое моё движение, иногда раньше, временами запаздывая с отражением, — так что вычислить настоящую Дивону задачей было почти невыполнимой.

Кайден подошёл ближе, и мы окружили его, устремив глаза, полные надежды. Интересно, мои копии осознают, что нереальны? Я посмотрела на ближайшую ко мне девушку, и та уставилась на меня так, будто это я была ненастоящей, фантомом, посмевшим оспаривать первенство. Голова закружилась, и я почувствовала, что ещё немного — и я уже сама ни в чём не буду уверена. Магия ли это фейри, сидов, или моё новое положение сыграло роль, но в голове появились странные мысли: стоит ли продолжать бороться с неизбежным?

По мрачному выражению лица друида, слезам Асцелины и еле сдерживаемому ликованию Нарины я угадывала, что задание невыполнимое. И всё же Кайден пытается. Я засмеялась, и копии тоже залились истерическим смехом. Казалось, всё это не по-настоящему. Сейчас я проснусь вся в слезах, и муж обнимет меня, прошептав ласковые слова на непонятном  языке. Фейвильд, как слоёный пирог — думаешь, что видел и узнал всё, а на самом деле спустя время обнаруживаешь нечто, о чём и не подозревал.

Сейчас я коснулась самого чёрного дна, изнанки мира, царства Динь Ши, тёмных фейри или сидов, как их называют местные. И как бы ни хотелось, я не могла помочь Кайдену.

Мой фейри остановился в паре шагов и, замешкавшись, достал из внутреннего кармана куртки нож. Тот самый, который вёз в подарок для коллекции короля. Не успел никто что-то сделать, Кайден развернул тряпку, в которую был завёрнут кинжал и сжал рукоятку безо всякой защиты. Я вскрикнула, и фантомы тоже закричали, но зато оцепенение, чары, мешавшие подойти ближе, разрушились, и я — единственная — смогла сделать шаг вперёд, не сводя глаз с почерневшей ладони мужа.

Он выронил нож и, сделав шаг мне навстречу, протянул нетронутую руку.