Глава 12

Мы с Шаротом решили не дёргаться попусту и просто наслаждаться моментом. Ну, нет пока у нас этих треклятых монет, и что теперь? Волосы на голове драть? Так от этого проблема не решится. В конце концов, Рябушка пока может пожить с нами в домике. А там уж что-нибудь придумаем. Для поднятия настроения мы с орком всё же решили пройтись по магазинам: за погляд пока денег не берут. Шарот хотел прицениться к материалам, чтобы знать, во что нам обойдётся задумка с «трогательным» зоопарком, а я же хотела узнать, где можно раздобыть кварцевые бусины. Наше желание исполнилось очень удачно: мы наткнулись на лавку строительных материалов, через дорогу от которой играли дети. И сутью их игры было выбивание за границы начерченного на земле круга… тарам-пам-пам! Правильно, шариков, очень похожих на нужные бусины. Увидев, что меня заинтересовали дети, орк взял обещание, что я без него никуда не уйду, в случае чего должна ждать у входа, и мы разошлись по интересам. Рябушка обладала не только ценным мехом, беременностью и прочими кроляцкими достоинствами, но и послужила отличным коммуникатором: ребятня плохо понимала мои жесты. А читать они ещё не умели. С горем пополам они поняли, что мне требуются такие бусины, как у них. И что нет, выигрывать их я не хочу, а просто пытаюсь понять, где они их себе раздобыли. Детвора хохотала от моих ужимок и реакции, когда они якобы «не понимали». Кажется, общение со мной оказалось для них веселее, чем катание шариков по пыли. И Рябушка опять-таки: скажут мне, я тут же уйду и унесу такую пухлую милоту. Я отнеслась к их хитрости с пониманием и терпеливо чертила в воздухе свободной рукой одно и тоже по сотому кругу. – Эти шарики можно купить в магазине заготовок для артефактов, – внезапно проговорила одна девочка. Всё это время она стояла чуть поодаль, мялась и не подходила гладить кролика. – Он находится здесь недалеко, я могу показать. Детвора расстроенно загудела, негодуя, что она испортила им новую и такую весёлую забаву. Радостно покивала ей, что я согласная, пусть ведёт меня сусанинка, но мы услышали шум борьбы, доносящийся со стороны проулка рядом со строительной лавкой. И отчего я не сомневалась, что эти утробные рыки принадлежат не медведям? Не сговариваясь, мы с девочкой рванули туда. Проулок нас вывел на задний двор лавки, где аккуратными стопками лежали доски разной толщины. Среди этих штабелей, словно два носорога, сцепились орки. Шарот и какой-то незнакомый. Дрались они остервенело и явно не уступали друг другу в силе. – Я сразу поняла, что ты дочь этого, – девочка мотнула головой на Шарота. – По заколке. А ещё на тебе орочий пояс, хотя ты не орчанка. Они с моим отцом, – она указала пальцем на второго, – уже дрались из-за неё. Угу-мс, ясненько теперь, кто моему Шаротику фонарь под глазом нарисовал. – Всё, теперь это надолго: моего папаню только мама усмирить может, – вздохнула она. – Меня Верта зовут. Интересно, что они на этот раз не поделили? Я в ответ пожала ей руку: представиться жестами я не могла, а она читать не умела. Поэтому просто стояли, молчали, смотрели и ждали, когда это безобразие закончится. А оно заканчиваться не спешило: орки явно не хотели уступать друг другу. Странно на самом деле это: Шарот же только посмотреть зашёл, покупать ничего не собирался… Или в папане Верты обида взыграла, и он решил повторить бой за заколку? Прошлый-то, получается, мой Шаротик выиграл… Наконец, ждать мне надоело. Я, может быть, до мамы Верты в сантиметрах ещё не доросла, но тоже кое-что умею. Отдав орчанке Рябушку, я напрягла память, вспоминая наставления соседских мальчишек из прошлой жизни. Сложила пальцы, оставив оттопыренными мизинцы, сунула их в рот, поджав ими язык, и попыталась свистнуть. Сперва получилось издать жалкое «пс-сы», но потом подключилась прошложизненная память, и оглушительное «фью-ють!» разнеслось по округе. Соловей Разбойник обзавидовался бы. Орки выпустили друг друга из захвата, покосились в нашу сторону, но продолжили кружить с глухим рычанием по дворику. В этот момент мне на помощь пришла Верта. Выдав ненавистное всем отцам: – Я всё маме расскажу! – и этим очень весомо подкрепила показываемый мною жест «тайм-аут». Держа в поле зрения Шарота, папаша Верты, пятясь, подошёл к нам. – Дочь, не надо маме ничего говорить, хорошо? Я тебе потом за это большой кулёк конфет куплю… На что я этому интригану жестами объяснила, что если бой сейчас же не будет остановлен, то его супруге уже пожалуюсь я, а не Верта. Орк восхищённо смерил меня глазами. – Ни слова не произнесла, а всё понятно! – Это моя дочь, она не разговаривает, – подал голос Шарот. Не приближаясь к нам, он засунул руки в карманы, демонстрируя, что тоже не против временной передышки. Я показала папане новой подруги жест «я слежу за тобой» – вилкой из двух пальцев ткнув сперва в сторону своих глаз, затем его и снова на свои, схватила Верту под локоток и потащила к Шароту. Его жестами попросила сказать ей, как меня зовут, и поинтересовалась, из-за чего они здесь весь этот сыр-бор развели. Шаротик покладисто озвучил Верте моё имя и смущённо замялся. – Это меня дёрнуло к оркам за помощью обратиться, – послышался из угла дворика дребезжащий голос. Из-за груды досок показался сухонький дядька, весь покрытый мелкой древесной стружкой и пылью. – У меня грузчики сегодня на работу не вышли, а с минуты на минуту товар привезут… Вот и толкнули Тёмные, когда этот в лавочку зашёл! – он мотнул головой в сторону моего Шаротика. – А тут ещё один… Я ещё подумал: два таких великана по-всякому управятся скорее, чем мои доходяги. Только во двор вышли, и тут началось… Агась, картина стала более чем ясна. Шаротику повезло, он оказался в нужное время и в нужном месте: хозяину лавки требовалась помощь, и он не прочь был заплатить. Но в «компаньоны» набился этот, кто точил на моего усыновлённого батю клык из-за проигрыша в битве за заколку. И его дурацкие обижульки грозили нам с Шаротиком новым периодом безмонетного существования. А кабы ещё и не долгом: эти двое тут успели своими разборками неплохо остатки товара разметать. Хозяин со злости вполне мог встать в позу и потребовать компенсацию. – Лучше б я сам!.. Или ребятню попросил!.. – в сердцах плюнул себе под ноги хозяин лавки, оглядывая бардак в дворике. Я спешно показала ему поднятые ладони, умоляя не пороть горячку. Старик возмущённо всхрапнул, но замолчал: любопытство в нём оказалось сильнее. Гневно нахмурив брови, я посмотрела на папаню Верты. Орчанка верно истолковала мой жест и угрожающе прогнусавила ему: – Папаня-я… А маманя в курсе, что у нас так с деньгами плохо, что ты подрабатывать взялся? Орк заметно спал с лица и затравленно заметался глазами по дворику: – Булочка моя… Ну, откуда ж мне было знать, что он отец твоей подружки?! Хочешь, в качестве извинений пригласим их к нам в кондитерскую?.. О, так он пекарь? С таким мы с Шаротиком дружить будем, да-да. Тем более, мне нужны дрожжи. Совсем чуть-чуть. Не покупать же брикет из-за жмени: невыгодно. А так есть шанс выпросить. По дружбе, так сказать… Украдкой подмигнув Шароту, я показала папане Верты тот же жест, что и хозяину лавки. Мол, всё в порядке, мы с моим батей не в обиде. Подумаешь, немного друг другу они бока помяли, с кем не бывает. В общем, на булки-кондитерскую согласны, а сейчас работать они должны вместе. Добыча, так и быть, пополам. И указала ему пальцем в сторону Шарота: иди, мол, мирись. Орк бросил взгляд на дочь, но не найдя в её лице поддержки, понуро подал ладонь Шароту: – Бьёрк, – нехотя буркнул. Шаротик представился в ответ. – Вот и ладненько! – моментально оживился хозяин лавки. Мои глазоньки упали на короткие доски-горбыль и поддоны, кучей сваленные в одном углу. Я показала старику в их сторону пальцем. Мол, это тоже продаётся али как? – Это ненужное, – пробормотал он. – Обычно под материал подкладываю, чтобы нижний слой не сильно пачкался. Но поставщики привозят каждый раз, поэтому старое отдаю бесплатно, кому нужно. Или на мусорную кучу грузчики вывозят. Я быстро глянула на Шарота, и он понял меня без жестов: – Мы вывезем. Бесплатно, в качестве извинений, – заверил хозяина. И то верно: какая разница, из чего загоны да клетки мастерить на первое время? Нам и такой материал сгодится. Старик же увидел в этом выгоду для себя и расплылся в довольной улыбке: – Накину сверху по пять монет, если успеете до приезда поставщиков. А если поможете разгрузить и отсортируете новый товар по стопкам, плюс ещё полную плату. Орки покивали и принялись за работу. Я показала Верте сложенный из пальцев маленький кругляшок и мотнула в сторону Шарота, чтобы она озвучила ему, куда мы намылились. – Дядя Шарот, мы с Ликой хотим в один магазин сходить, ей шарики у мальчишек понравились, и я хочу показать, где они продаются. Можно? Он тут, совсем недалеко. Он великодушно кивнул и напутствовал нас быть осторожными: в случае чего, сразу бежать к ним. – Да кто ж в своём уме на детей орков нападёт? – поразился Бьёрк. – Твоя дочь с виду хоть и человечка, а внутри стопроцентная орчанка! Прям моя жёнушка, только уменьшенная копия. Боги, смотрю на неё, и аж мороз по коже… – и еле различимым шёпотом добавил: – Не повезёт же ещё какому-то бедолаге… Но Шаротик аж засветился от гордости: стоит, плечи расправил, нос к верху, ноздри раздувает, будто это он меня «делал». Приятно-о… Кинув на Бьёрка негодующий взгляд, я бегом припустила за Вертой. Продолжая тискать Рябушку, она повела меня обратно через дорогу и выше по улице. Мне приходилось чаще перебирать за нею ногами, чтобы не отстать, потому что я всё никак не могла привыкнуть, что оказалась в другом мире и безобразно таращилась по сторонам, разглядывая архитектуру и вывески. Как будто в фэнтези-фильм попала! Само собой разумеется, из-за этого я успела заметить двух мужчин на другой стороне дороги, ткнувших в мою сторону пальцами и тут же начавших о чём-то жарко переговариваться друг с другом. Наверное, мне стоило обратить на них чуть более пристальное внимание, но орчанка уже поднялась по ступеням в какую-то лавочку и нетерпеливо окликнула меня: увесистый пушистик на руках не позволял ей самой открыть дверь. Мысленно успокоив себя, что незнакомцы удивлены наличием на мне орочьего пояса, я поспешила на помощь Верте. А оказавшись внутри ароматного помещения, тут же забыла о странных типах. Полки, ящики и витрины лавки были уставлены разнообразными кристаллами-артефактами. Ароматические свечи, палочки и масло разбавляли это царство магических камней. Верта прошла в самый дальний угол и остановилась у витрины с ровными кучками кварцевых шариков разного калибра. Имелись даже в виде бусин: с просверленной насквозь дырочкой. Ценники тоже наличествовали, и я, переведя стоимость в зельдино–плюхкоиновский вариант, мысленно поперхнулась: ой, как дорого… – Это стоимость за целый пакет таких шариков, – правильно истолковала моё вытянувшееся лицо орчанка. Но облегчения мне это не принесло: денег в моём великом «зана́ке» всё равно не хватит. Да и покупать целый мешок – как-то не очень разумно: вдруг у меня ничего не получится? А если получится, то тем более мне столько не нужно… – Пойдём, я тебе кое-что покажу, – шепнула Верта, заметив, что в нашу сторону настороженно косился продавец. – На самом деле, мальчишки шарики не покупают, – весело раскрыла секретик, когда мы вышли из лавочки на улицу. – Товар сюда привозят в ящиках, и иногда бывает, что-то рассыпается. Мы зашли в проулок за углом лавочки и прокрались к чёрному входу. Дверь была открыта, и орчанка понизила голос до шёпота: – Телеги останавливаются или здесь, или дальше за углом. Если повезёт, можно целую горсть насобирать. Только нужно смотреть, чтобы мальчишек рядом не было: отберут. С одним-то справиться легко, но они наваливаются кучей… Нечестно дерутся… Хочешь, я покараулю, пока ты ищешь? – я согласно покивала. – Если увижу мальчишек, я тебе свистну или крикну, хорошо? Опять жестом выразив согласие, я приступила к тихой охоте. Несколько шариков нашлось почти сразу: они закатились в щель возле ступеней и спрятались под пучком травы. Как только в мои загребущие ручки попала первая добыча, во мне вспыхнул азарт, и охотник за сокровищами внутри меня стал неукротим: я перестала замечать всё, что делается вокруг. А зря… Пришла в себя, когда надо мной прозвучал грубый мужской голос: – Говорю тебе, это она! Вздрогнув, я подняла голову и увидела рядом с собой тех самых странных мужиков, что тыкали в меня пальцем. – Она-она, – поддакнул второй. – По крайней мере, очень похожа… А нам-то что? Паук на этой девчонке свихнулся: то ли сам прибил её ненароком, то ли эта сопля такая хилая попалась… – Нам главное, что теперь ему заняться будет чем, а то совсем житья давать перестал… Ну, и монет наверняка отсыплет! – Ладно, хватит трепаться. Хватай её и тащи в повозку. Поняв, что дело стремительно принимает нехороший оборот, я рванулась было в сторону Верты. Но молодчики успели меня схватить за шкирку, точно кутёнка. Отчаянно затрепыхавшись, я попыталась замычать, чтобы привлечь внимание орчанки: она, как назло, стояла спиной к проулку и ничего не видела. И тут с ужасом осознала, что спазм, сжимающий горло, от испуга усилился, и я теперь была не в состоянии выдать даже мало-мальски похожее на своё стандартно-заунывное «ы–ы». Воздух, который я с силой выталкивала из лёгких, проходил через горло с лёгким шумом, похожим на шелест в пустой трубе. Но разве можно расслышать это, когда на улице так громко гомонят птицы и дребезжат по брусчатке колёсами телеги и повозки?! Один из похитителей взвалил меня на плечо, как куль с картошкой. И язвительно хохотнул, когда я забарабанила ему по спине кулаками: ему мои потуги показались вполне себе весёлой шуткой. Они потащили меня вглубь по проулку, всё дальше унося от надежды на спасение. Я принялась с силой бросать найденные шарики, в попытке хоть как-то создать шум. Они с лёгким звоном ударялись о камни или вовсе падали в придорожную пыль совсем бесшумно. И никак не помогали мне. Зато их прекрасно слышали бандиты и поспешили прибавить шаг. Когда мои «сокровища» кончились, от безысходности я выдернула из волос заколку и швырнула её на дорогу. В короткое мгновение затишья звон от разлетающихся вдребезги лепестков цветов и бусин достиг наконец ушей девочки. Она обернулась, её взгляд заметался по улочке, потом зацепился за меня, висящей на плече у незнакомого мужика и протягивающей к ней в безмолвной мольбе руки. В то самое мгновение, когда бандюки сунули меня в ящик, притороченный к какой-то повозке, неожиданно низким басом по округе понеслось громогласное: – Па-па-ня-я-я!..