Глава 13

Крышка ящика захлопнулась, лязгнув замком и отсекая мне путь к свободе. Послышалось щёлканье кнута, громкие окрики, и моя темница с грохотом рванула из переулка. Внутри было тесно. Но чтобы не биться боками о стенки, пришлось упереться ногами и руками. Остро захотелось плакать от бессилия, но я себя одёрнула: думай, Лика, думай! Пореветь потом успеешь. Все мои размышления, кому могло прийти на ум похищать меня, свелись к одному – тому, кто был уже знаком со мной. А вернее, с хозяйкой этого тела. Выходит, не так уж я была и не права, когда подумала при воскрешении, что девочку «заиграли» до смерти. Как там один из бандитов сказал? «Паук на этой девчонке свихнулся, прибил ненароком». И вот теперь эти молодцы тащат к нему уже меня… От предположений, чем мне может грозить подобная встреча, меня замутило. Я принялась жадно втягивать воздух, припав носом к щели: кислорода в ящике с каждой секундой становилось всё меньше. Это-то мне и позволило увидеть, как за повозкой, точно два бешеных носорога, из проулка выскочили Бьёрк и Шарот. Орки неслись, не разбирая дороги. На развилке они на мгновение помедлили, решая, в какую сторону бежать. Но тут, видимо, подключилась в дело удача, которой благословил нас тот странный маленький мужичок: завидев своё спасение, я неистово забилась в ящике, лягаясь и молотя в стенки ладонями; повозка затормозила и стала ползти по дороге черепашьим шагом, словно что-то впереди мешало ей проехать. Шум моего буйства привлекли внимание клыкастеньких, и они рванули прямой наводкой мне на выручку. Ну, что сказать?.. У похитителей не было и шанса уйти. Правда, в пылу погони, Шарот и Бьёрк, разнеся повозку в щепки, крепко приложили этих молодчиков. Да так, что они на вопросы отвечать были не в состоянии: валялись в обмороке. Поэтому сия «великая» честь досталась мне. Как только они меня освободили из заточения. Прямой, как полено, вопрос «Кто?» прозвучал, стоило мне оказаться на свободе. Скрестив ладони, я скрючила пальцы и пошевелила ими. – Краб?.. – недоумённо переспросил Шарот. – Паук, – уверенно заявил Бьёрк и зло сплюнул себе под ноги. – Вот ур-р-род… Шаротик бросил на него предостерегающий взгляд. С минуту эти двое играли в гляделки, а потом посмотрели на меня и расплылись в приторно-слащавых улыбках: – Конфеточка, – пропел наигранно-нежным голосом Бьёрк, отчего я моментально напряглась, почуяв неладное. – Мы с твоим папой сейчас отлучимся ненадолго… – Сперва я провожу тебя домой, – в тон ему подключился Шарот. – Ты устала, твой кролик тоже… Побудешь дома, а мы с дядей Бьёрком сходим по делам… Я бросилась к нему, схватила за штанину и замотала головой, жалобно заглядывая в глаза: не нужно никуда ходить! – Дочь, мы быстро. Ты даже соскучиться не успеешь, – заверил Шарот, старательно отводя глаза в сторону. А я вот прям чакрой призыва приключений почувствовала, не к добру это всё. Что-то замыслили эти двое, и кабы не сунуться в логово к этому самому Пауку. И ласково прозвучавшему «дочь» меня было не сбить с толку. Я крепче обхватила его ногу, состроила плаксивое выражение и вновь приняла попытку остановить его: ну его, бандита этого! Пусть всё остаётся так, как-нибудь. Я лучше никуда больше не отойду ни на шаг, за шнурки на твоих ботинках держаться буду, только не ходи! Но орк легонько потрепал меня по голове: – Прости… Так надо. Пойдём, я отведу тебя домой, – бросил Бьёрку: – Присмотришь за этими двумя? Я сейчас вернусь. Тот самодовольно хмыкнул и кивнул. Шарот зашагал по улице в обратную сторону, вынуждая меня отцепиться и бежать рядом с ним. Я всё пыталась забежать вперёд Шарота, заглянуть ему в лицо и вновь попытаться знаками объяснить, что не нужно это! Ни к чему оно, брось! Но орк хмурился, сверлил невидящим взглядом вдаль и будто закрылся от меня, обдумывая какие-то тяжёлые мысли. Предчувствие близящейся неминуемой беды сдавило мне грудь, тёмным грузом навалилось на сердце. Но как я ни старалась, поделать с этим ничего не могла: орк не прислушался ко мне. Дома он ткнул пальцем в сторону постели и буркнул, как было уже однажды: – Тут будь, – только на этот раз его слова не принесли мне былого счастья. Стоило мне сделать внутрь пару шагов, как дверь за мной захлопнулась. Я кинулась к ней, стремясь остановить его, пока не стало поздно. Схватилась за ручку… а повернуть не смогла. Потому что уже было поздно. Поздно стало уже тогда, когда эти двое схватили меня и запихали в ящик. И теперь я уже ничего не могла поделать: моя судьба, точно набравший скорость поезд, неслась вперёд… От этого осознания рука сама соскользнула с дверной ручки. Я развернулась, избегая смотреть на любопытно сверкающую стеклянными глазами Зельду, прошла к постели и забралась на неё с ногами. Села и уткнулась носом в колени. Всё, что мне оставалось сейчас – только ждать. Зельда немного поскрипела своими шестернями, но, на удивление, хранила молчание: видимо, моё хмурое настроение подсказало ей, что сейчас не лучшее время для расспросов. Не знаю, сколько прошло времени. Солнце закатилось за верхушки деревьев, и в домик заползал сумрак. Тьма уже скапливалась по углам, сгущалась, словно ещё не решаясь подобраться к постели. Но некому было запалить светляк: орк отсутствовал, а из меня магиня пока ещё совсем так себе… – Куда это Шарот делся? Всё нет и нет его… – наконец проворчала, не выдержав тягостного молчания, Зельда. Я достала из-за пояса блокнот с карандашом и вкратце обрисовала происшествие. Подслеповато прищурясь, цыганка прочла мои каракули и развдыхалась: – Плохо дело, да… Это они, точно, в логово этих бандитов намылились… Ох, уж эти орки! Глаз за глаз, клык за клык, и весь мир за одну слезу ребёнка… Мне окончательно стало не по себе, и я демонстративно отшвырнула от себя блокнот, демонстрируя, что не хочу общаться на эту тему. Вновь уткнулась носом в колени, с содроганием ожидая, когда же кончатся эти тягостные минуты, и то, что должно случиться, наконец произойдёт. Когда по ступеням в домик пробухали, и дверь, жалобно скрипнув, отворилась, я вскинулась в надежде увидеть Шарота. Но в домик вошёл Илиган. Барон осветил пространство сияющим шаром, скривился при виде меня и бросил Зельде: – А где этот? Та, отчего-то шёпотом, поведала ему о наших подозрениях, где орк может быть. Илиган нахмурился, нервно поцыкал и кинул мне: – Завтра вечером мы трогаемся в путь. Если орк не вернётся до этого времени, собирай манатки и выметайся, умертвие: ты приносишь неудачу. Вагончик и лошади принадлежат цирку. То есть мне. Поэтому… – Ах, ты ж бесстыдник рогатый! – взвилась Зельда. – Шарот тебе за домик и этих кляч тридцать золотых отдал! За такую бешеную сумму выкупил! А ты мало того что на улицу девчонку выгоняешь, так и то, что ей, как приёмной дочке, по праву принадлежит, отобрать хочешь! Разве так я тебя воспитывала?! – А ну, цыц! – вскипел барон. – Моё слово здесь закон! Сказал, что домик мой, значит, так оно и есть! Держи рот закрытым, если не хочешь с ней на улице оказаться. Только в разобранном состоянии… – зыркнул на меня.– Времени даю до завтрашнего вечера! Всё! Развернулся и, нарочно громко хлопнув дверью, ушёл. Зельда, тихо бормоча себе под нос, взялась причитать и жаловаться на судьбу-злодейку. Нет-нет да и оправдывалась передо мной: что лак на её коробке не переносит влажную погоду, не говоря уже о механизмах. Что ног-то у неё нет, а короб тяжёл, очень. Это Шарот её так легко выносит и заносит, потому что великан. А на самом-то деле поднять автоматон даже двум мужчинам сложно… И я поняла, что таким образом Зельда пыталась вынудить меня сказать, чтобы она осталась в таборе при цирке. Но я на её скулёж не обращала внимания и никак не реагировала. Тогда цыганка замолчала, прикрыла глаза и намеренно стала похрапывать, будто уснула. Раздражённо засопев, я встала с постели и накинула на автоматон атласное покрывало: до завтрашнего вечера притворяться спящей надумала? Вот и сиди в темноте, всё равно о тебя толку никакого. Вновь забралась на постель и свернулась на ней калачиком, притянув к груди необъятную подушку орка. Кажется, я всё же задремала. Поэтому, когда в домик ввалились Бьёрк с Шаротом, для меня это стало неожиданностью. То, что дело плохо, мне стало понятно с первого взгляда: Шарот одну руку прижимал к боку, а второй держался за Бьёрка. – А чего в темноте сидишь? – картинно удивился Бьёрк, запаливая пару светляков. – Она… она в детстве магической лихорадкой переболела, – прохрипел Шарот. – Лика, там в шкафчике свечи есть… Пока я метнулась в указанном направлении, испросила огня у Горшочка, Бьёрк сгрузил Шарота на постель. Теперь мне хорошо было видно, что рубаха на боку моего орка была густо пропитана тёмным. – Всё, нет больше Паука, не бои́сь, – сказал Бьёрк. – Да и бандитов в городе уже осталось… э-э… по пальцам одной руки можно пересчитать. Твой папа, оказывается, знатный боец… – и осёкся, напоровшись на мой взгляд: ну что, сволочь такая, втянул-таки моего батю в плохую историю? На самом ни царапины, а на шкуре Шарота хирурги могут в крестики-нолики играть?! Орк забегал глазами, засуетился: – Тут это… Ты ж кролика своего у дочи моей забыла забрать! – он достал из-запазухи Рябушку и посадил её на столик. – А ещё Верта просила передать… – волшебным образом из этих «закромов» появились внушительный пакет с кварцевыми шариками и моя разбитая заколка. Я продолжала сверлить его ненавидящим взглядом, и Бьёрк, похлопав себя по карманам, добавил увесистый мешочек. Судя по глухому позвякиванию о столешницу, внутри находились монеты. – Ну, я пошёл, – буркнул он и тут же выскочил за дверь. Сунув нос в мешочек, я обнаружила там горсть монет разного достоинства: от мелких медных до крупных, судя по характерному блеску, серебряных. Чтобы они не попались на глаза всяким алчным баронам, недолго думая, я сунула их в печь к Горшочку. «Не еда. Сторожи», – дала ему мысленную установку. Малыш понимающе моргнул и тут же запихал мешочек в дальний угол, закопав в золу. Я подбросила ему полешко и попросила нагреть воды. Поставила котелок на печку, мимоходом спустила Рябушку на пол, взяла свечу и осмотрела Шарота. Лоб орка покрывала крупная испарина. Цвет кожи тоже не радовал своим мертвецки-серым отливом. – Всё хорошо, Лика, – старался успокоить меня орк. – Просто царапина… Само пройдёт. Но я уже задрала на нём рубаху и отлично видела: ни фига не пройдёт. Лекарь нужен и срочно. Раны были поверхностными, но очень-очень странными: кровь, истекая из них, пузырилась, окрашивалась в чёрный цвет и сворачивалась в вязкую липкую жижу. Я порезала многострадальную рубаху орка на тряпки и промыла его раны тёплой водой. Однако видимого результата это не принесло: кровотечение не унималось. А Шарот тем временем «тяжелел» с каждой секундой: пот тёк градом и, кажется, у него начиналась горячка. Вспомнив про чудодейственные руки Мирьям, я запалила ещё одну свечку и бросилась к ней. С трудом отыскав её вагончик в темноте, неистово затарабанила в дверь. Внутри раздались шаркающие шаги и хриплый спросонья девичий голос: – Кто? Кто там? Я в ответ вытянула губы трубочкой и с усилием вытолкнула воздух сквозь сомкнутые зубы. Получилось нечто похожее на змеиное шипение. Но, как говорится, и на том спасибо: усилившийся спазм не оставлял мне выбора, «ы-ы» – больше не моя любимая песня. За дверью хранили молчание. Внезапно я осознала, что подобные звуки, да ещё в ночной темноте, совсем не располагают к открытию дверей и началу общения. Тогда пощёлкала пальцами и поцокала языком и, совсем отчаявшись, ещё раз хлопнула дверь ладонью. – Лика, ты что ли? – наконец сообразила Мирьям. Памятуя о нашей с ней разработанной схеме общения, я однократно хлопнула дверь: да. – А до утра это не подождёт? – поинтересовалась девушка. Хлоп–хлоп: нет. – Ты одна? Хлоп: да. Дверь щёлкнула замком и отворилась. Мирьям хмуро скользнула поверх моей головы невидящими глазами: – Что случилось? Я приставила к нижней челюсти пальцы вилкой, обозначая торчащие вверх клыки, а после приложила ладонь к сердцу и закатила глаза, вывалив на сторону язык. – Шарот умер?! – охнула девушка. Замотав головой, я изобразила пальцами знак «чуть-чуть» и поманила её рукой, призывая следовать за собой. – Секунду, – она скрылась за дверью, а затем появилась с накинутой на плечи шалью. Мы поспешили обратно к нашему с Шаротом домику. Заметив, что я подсвечиваю путь свечой, старательно оберегая пламя от задувания, Мирьям запалила и подвесила рядом со мной светляк. Ей-то он, понятное дело, был ни к чему: она «видела» внутренним вместилищем очертания магических потоков, и без разницы, день на улице или ночь. – Пора бы уже научиться самой таким простым вещам, как светляки, – недовольно проворчала она под нос. – Я тебе книжку для чего дала? Я, ясное дело, на это ей ничего ответить не могла, лишь удручённо засопев: вообще-то, сие чу́дное событие произошло лишь вчера. Это во-первых. А в–вторых, магии у меня нет, а освоить «кражу» чужой мне всё как-то не с руки было: то кварцевые шарики отсутствовали, а теперь Шароту требуется помощь… Когда мы вошли в домик, сердце в груди ухнуло вниз: орк разметался на постели, повязки на его торсе успели густо пропитаться кровью, а сам он признаков жизни не подавал. Забыв обо всём, я бросилась к нему, чтобы через мгновение вздохнуть с облегчением: жив. Дыхание еле-еле, но слышно. Мирьям сбросила шаль с плеч и тоже поспешила к моему страдальцу. Встала у постели на колени, взяла его руку в ладони и прикрыла глаза, будто собираясь мысленно молиться. Я в этот момент даже дыхание затаила, чтобы ненароком не помешать ей. От ладошек ангела по гигантской руке орка заскользили золотые искорки. Минуту ничего не происходило, потом Мирьям вздохнула, открыла глаза и аккуратно уложила руку Шарота на постель. – Плохо дело, – сокрушалась она. – В ранах очень редкий вид растительного яда. Видимо, им было смазано оружие, которым раны были нанесены. Мне удалось остановить немного кровопотерю, но… на этом всё. Она повернула лицо в мою сторону и скользнула незрячими глазами поверх моей головы. – Тут помогло бы Благословение, которое доступно моей расе, но… У меня нет крыльев. А именно они являются основным вместилищем нашей силы. Без них у меня остались лишь жалкие крохи… Мирьям замолчала, а я с содроганием ждала страшного вердикта: Шароту ничем не помочь. – Благословение – это очень ресурсно-затратное заклинание. Ангел вкладывает всю мощь, всю свою силу. Самым сильным ангелам подвластно даже воскрешение. Да что там! Изменение судьбы целых народов! Но… не мне… Прости… Я успела прерывисто вздохнуть от ощущения подкатившего к горлу слёзного комка, как Мирьям продолжила: – Но на счастье Шарота, у него есть ты. Лика, маги-хамелеоны относятся к Высшим. Ты зря считаешь, что у тебя нет магии. Она есть. И я даже скажу её цвет – белый. Ты знаешь, что это значит? – я дважды хлопнула в ладоши. – В белом цвете заключён весь спектр, моя дорогая. В тебе есть и магия тверди, и огня, и золотые ангельские искры… Весь спектр магии, смекаешь? Просто ты не можешь их почувствовать из-за отсутствия опыта: хамелеоны слишком долго пробыли в закрытом мире, ваша магия слишком долго «спала». И теперь, чтобы «разбудить» её, тебе нужно вновь почувствовать «вкус» каждого цвета. Давай попробуем запечатать кусочек моей магии в бусину, а после ты попытаешься усилить её? Вдруг у тебя получится сотворить Благословение? Ведь не зря же изначально хамелеоны причислялись к демиургам… Наверняка, даже пользуясь пока ещё не растянутым резервом, ты будешь в разы сильнее меня… Попробуем?