Глава 14

Согласно единожды хлопнув, я обозначила, что готова на всё, чтобы спасти Шарота. Достала книгу, пролистала до нужной страницы, подготовила бусины, и под чутким руководством Мирьям мы приступили к экспериментам. Очень скоро выяснилось, что девушка оказалась права. «Снятые» с её ауры кусочки магии очень быстро просачивались у меня сквозь пальцы. Я выдавала фейерверк золотых искр, но после этого мне вновь приходилось брать у Мирьям ещё: вместе с впечатляющим «выхлопом» и начальный кусочек рассеивался. – Ничего, – успокаивала меня она. – Не всё и сразу. Давай всё же законсервируем мою магию в бусину, а из неё ты не будешь доставать. Просто копируй. Зажми в руке и позволь сперва всей своей ауре окраситься в другой тон, а после действуй. Но несмотря на её уговоры не спешить, я всё равно торопилась: времени у орка не было ждать, когда его непутёвая «дочь» превратится в сто́ящую магиню. Наконец, у меня получилось выдать устойчивый поток ангельской магии. Я через него ощутила всем нутром состояние Шарота: его рваное сердцебиение, вязкую слабость и чёрную пакость, расползающуюся от ран по всему телу. Мирьям верно распознала причину – яд. От «ощупывания» этой мерзости у меня во рту появилось стойкое склизкое, гнилостно-вяжущее послевкусие. До тошноты. – Теперь показываю плетение заклинания Благословение. Оно, правда, высшего седьмого порядка… тебе бы сейчас для начала что-нибудь простенькое… Ну, а чем боги не шутят? Вдруг выйдет? Я напрягла внимание на полную. Для верности даже включила в голове запись с сохранением на все имеющиеся в наличии извилины. Жадно впилась глазами в ладони Мирьям и замерла, боясь моргнуть и шелохнуться, чтобы не пропустить ни единой детали. Девушка сложила руки в молитвенном жесте, и их окутала магическая аура. Сохраняя на них плотный покров, она возложила одну ладонь на голову Шарота, а вторую – к своему сердцу и громко возвестила: – Благословение! Магия взрывом золотого света на секунду ослепила меня. Проморгавшись, я увидела, как бледная Мирьям сползает на пол рядом с кроватью. Я бросилась к ней, но она от меня отмахнулась: – Не нужно… Я же говорила, что в это плетение нужно вложить все свои силы… Просто я немного опустошена… к утру пройдёт. Запомнила? Я однократно хлопнула в ладоши, и мы обе воззрились на Шарота: золотистый кокон ангельской магии окутывал его, медленно истончаясь и испаряясь. Когда последние искорки потухли, орк громко вздохнул и вновь замер. – Что ж, – огорчённо пробормотала девушка. – Как я и говорила, это заклинание высшего порядка, и моих сил для него недостаточно… Готова попробовать. Дважды хлопнув в ладоши, я обозначила, что нет. Сложила одну ладонь в щепоть и пощёлкала ею, как птица клювом: слово «благословение» ты мне как прикажешь говорить? Через сомкнутые зубы пытаться высвистывать? – Хм… – задумалась Мирьям. – А ведь верно… Но попробуй всё же. Постарайся придать в конце мысленный посыл. Представь, что говоришь это наяву. Старательно отогнав от себя навязчиво жужжащую в голове мысль, что все потуги пусты, я взялась за дело. Повторила плетение несколько раз, прежде чем жахнуть от всех щедрот душевных по Шаротику: потому что «бах» этот, как я поняла, можно сделать лишь раз. Мирьям мне не мешала и не подгоняла. Наконец, почувствовав себя более-менее готовой, я приступила. Вообразила себя супер-пупер красивой ангелой (или ангелессой? Впрочем, неважно), возвысив в своём воображении себя разве что не до уровня Гласа Бога Всемогущего, посланного последним для спасения праведника-орка, и начала плетение. Всё шло прекрасно ровно до момента, когда нужно было «фонтануть». Перед моим мысленным взором встала картинка сползающей на пол бледной Мирьям, и я струсила. Липкий страх, что из-за опустошения я могу сейчас сама погибнуть, заставил меня внутренне сжаться и не отдать всё до последней капли: в последний момент я схватилась за «хвост» выскальзывающей из меня магии и удержала небольшой клок внутри себя. Жахнуло знатно. Сильнее, чем у Мирьям. Но по-прежнему недостаточно для Шарота. Меня обуял стыд: неужели не хватило того клочка, который я зажала? – И всё-таки магия уровня серафимов тебе пока недоступна… – мрачно констатировала Мирьям. – На самом деле я знала, что ничего не выйдет. Просто про хамелеонов столько разных баек бродит по мирам, захотелось проверить… Хотя, признаюсь, плетение вышло впечатляющим. И это при твоём-то нулевом уровне… Действительно, страшно представить, какой мощью ты будешь обладать, когда разовьёшь свой резерв… Я удивилась: так это не из-за меня? Магия уровня серафимов? У ангелов что, существуют свои ранги? Или подвиды? Ой, сколько всего ещё я не знаю! – Лика, мне жаль, но тут нужен лекарь. Организму Шарота самому с ядом не справиться: растение, чей яд использован, является порождением Тьмы Пограничья – места, куда уходит «ночная» форма Дарка и где находятся звериные формы перевёртышей. Междумирье. Яд нужно удалить из ран особым способом и чем скорее, тем лучше: это растение является резонирующим, то есть оно разрушает магию Шарота, вступает с ней в конфликт… Она замолчала, переводя дух, а я согласно по привычке покивала: в целом ситуация мне была ясна. Но где мне взять местного Авиценну посреди ночи?! В памяти сам собой всплыл образ того неприятного докторишки, что осматривал меня на рыночной площади. Как там его? Рдо… Рдо.. Агосто? Я кинулась искать, куда подевался блокнот с карандашом после того, как психанув, я его отшвырнула. Нашлись они на полу под кроватью. Карандаш успела немного погрызть Рябушка, и теперь мирно дремала, приютившись рядом. Мимоходом погладила её: прости, дорогая, знаю, ты есть хочешь, но сейчас не до тебя. Придётся потерпеть. Я схватила искомое и выползла к Мирьям. Торопливо набросала имя лекаря и задала вопрос: «Есть возможность найти его сейчас»? Девушка скользнула по строчкам пальцами, будто «видела» ими и пожала плечами: – Небольшой шарик-поисковик я вполне смогу тебе сейчас сотворить, на это много сил не нужно: образа в твоей памяти будет достаточно. Только вот… ты, что, одна собралась идти ночью в город? Ответом послужила вихрастая голова Бората, осторожно заглянувшего в дверь: – Что у вас тут происходит? Свет магии из вашего домика всю округу слепит… – и осёкся, испуганно замерев, когда мы с Мирьям синхронно ему хищно ухмыльнулись. – Девочки, вы чего?.. * * * «Путь указующий» шарик Мирьям с задачей навигатора справился на «ура»: кругалями не водил, противным голосом не вещал – мечта автомобилиста, да и только. Экологично опять-таки: никакого пластика. Перед выходом я успела «содрать» с Бората кусочек магии и запечатать в шарик. Не знаю, зачем это сейчас было нужно, наверное, во мне просто проснулся коллекционер: бусин теперь полно, тырь, что хочешь. А тем более при заполнении магией шарики наливались соответствующим цветом и притягивали к себе взгляд: энергия в них клубилась, завораживая танцем света. В принципе, можно прикупить ещё бусин и наделать что-то типа сувенирных браслетов на продажу… Детям такие фенечки придутся по вкусу: ярко и красиво. Но это потом. А сейчас я, зажав в руке бусину с магией огня Бората на случай встречи с адскими гончими, шагала с ним по узким улочкам вслед за плывущим по воздуху шариком-поисковиком. Очень скоро он привёл нас к двухэтажному зданию с табличкой возле двери «Семейный лекарь и целитель Рдо ди Агосто». Схлопнув напоследок, шарик-поисковик рассеялся. – Лика, это дорогой доктор, – прошептал Борат. – У тебя вообще деньги-то есть? Хотя чего я спрашиваю? Даже если есть, на такого точно не хватит: видишь, какой дом-сад? А табличка под золото сделана? Это всё не просто так: нищих и бродяг здесь не принимают… Но я не из тех, кто отступает, увидев какую-то там табличку и цветники. Ты обалдел, Борат?! У меня там батя помирает! Поэтому, бросив на парня холодный взгляд, я решительно поднялась по ступеням и замолотила дверным молоточком. – Надеюсь, ты знаешь, что делать… – донеслось еле слышное бормотание. Некоторое время ничего не происходило. Видимо, жилец пытался притвориться мёртвым. Но через пару минут оглушительного и бесперебойного баханья в дверь сдался: на втором этаже в окнах мелькнул свет, за дверью раздалось шуршание, и она отворилась. Удача домового-сильфа была ещё при мне: нам открыл Рдо ди Агосто собственной персоной в полосатой пижамке. Недовольно хмурясь, он смерил нас с Боратом сонными глазами. – Чего вам? – прозвучало тоже не особо приветливо. Я продемонстрировала ему блокнот с заранее подготовленной записью: «Мой отец ранен. Прошу, помогите». Лекарь скользнул глазами по листку, скривился и безразлично фыркнул: – В социальную больницу его везите, – и хотел закрыть дверь. Однако я успела всунуть в щель ногу, не позволяя ему это сделать. – Девочка, ты читать умеешь?! – возмущённо гаркнул лекарь. – Приём будет с утра и то по предварительной записи! Я благотворительностью не занимаюсь! Проваливайте! «А на твою беду я в последнее время стала крайне нетерпима к моральным уродам», – мысленно ответила ему я. В этот момент моё душевное состояние стремительно взвилось до отметки «Лика очень зла». А когда это происходит, то лучше никому рядом не быть, чтобы не попасть мне под горячую руку: потому что да, мне становится всё равно, на ком и в какую сторону фуражка смотрит – всем прилетит. Дальше всё происходило как в тумане. Чаша моего гнева очень быстро переполнилась и выплеснулась наружу в виде магии: неосознанно я крепче сжала в руке бусину с магией Бората, рванула на себя ауру огня, плотнее укутываясь в этот жаркий кокон, вытянула вперёд свободную руку, и в дверную щель внутрь дома рвануло пламя, формируясь там в неведомое нечто. Доктор охнул, Борат, быстро справившись с оторопью, в один прыжок поднялся по ступеням и с размаху налёг на дверь плечом. Но преграда поддалась достаточно легко: лекарь её больше не удерживал. Прижавшись спиной к стене коридорчика, он в шоке таращился на висящего в воздухе над ним… пылающего азиатского дракона. На мгновение мой подельник замер, вновь ошарашенно раззявив рот на огненный образ. Но через секунду пришёл в себя и прогнусавил Авиценне: – Собирайтесь, господин целитель, пациент вас ждёт. Боги благословили вас сегодня возможностью помочь одному очень достойному существу… Не вынуждайте нас применять силу. В этот момент я поняла, что у Бората есть все шансы стать знаменитым актёром: талант налицо. Даже я на секунду поверила, что этот угловатый подросток – бандит. Он так виртуозно спародировал мимику и движения, что стал казаться старше, выше и мощнее. Но восхищение я выражу ему позднее. Когда Шароту перестанет грозить опасность смерти от яда неизвестного растения. Доктор тихо выругался себе под нос и, насторожённо косясь на тварь, потянулся к вешалке, на которой висело мужское пальто. – Я понял, – буркнул он. – Я иду с вами. Можете убрать свой фантом? Он мне все обои пожжёт, – попытался всё же сохранить мину при плохой игре. Борат повелительно мне кивнул, и я отпустила поток магии. Дракон в то же мгновение исчез. Честно говоря, сделала я это не без облегчения: внезапно на меня стали накатывать слабость и головокружение. Агосто натянул пальто прямо на пижаму, сунул босые ноги в туфли. А затем, словно о чём-то вспомнив, направился вглубь дома. Борат последовал за ним. – Мне нужно взять свой медицинский саквояж, – оглянулся на него целитель. – Вместе возьмём, – невозмутимо откликнулся парень, продолжая идти за ним. Я же осталась на месте и осторожно выглянула за дверь, цепко скользя глазами по улочке и окнам домов: не переполошили ли мы соседей? А то вызовут стражей порядка, и не успеем мы доХтура к Шаротику привести: повяжут нас Боратом не отходя от кассы. Но всё было на удивление тихо. * * * Добрались мы до табора достаточно быстро: Агосто не оказывал сопротивления, покорно шёл, не пытался убежать или поднять шум, взывая о помощи. При пересечении поля Борат сотворил крохотную искорку и пустил её вперёд. На мой вопросительный взгляд он молча мотнул головой и нахмурился, показывая, что не будет сейчас комментировать. Мирьям в нашем с Шаротом домике не оказалось, и я поняла, что эта искра была сигналом для неё. Агосто поставил саквояж на столик, запалил ещё один светляк, скинул пальто и, не омывая рук, полез сразу осматривать орка: стянул с него мои повязки, открывая раны. И это меня тут же неприятно царапнуло: ну да, мы с Боратом его фактически принудили лекарствовать. Взяли в заложники и угрожали телесной расправой, чего уж там… Но, святые помидоры! Даже ветеринары моют и обрабатывают руки, прежде чем лезут к раненым животным! А тут не зверь же, орк… и он же живой! Как так можно?! В общем, планочка моего доверия к этому Авиценне моментально ухнула ниже плинтуса. Я принялась пристально следить за его действиями, переключаясь на магическое зрение и обратно. И да, улучила момент и незаметно «ухватила» образец его магии, тут же запечатав его в бусину из пакета на столе. В него же её и запрятала, продолжая сжимать в руке бусину с магией Бората: я уже показала себя как маг огня, было бы странно, засияй моя аура целительским зелёным. Пока целитель изображал бурную деятельность, мял и для отвода глаз делал пассы над его телом (хотя сам в этот момент не применял никакой магии, просто делал вид), я успела сунуть нос в его саквояж и оценить с помощью магического виденья потенциал имеющихся в нём бутылочек. Все они были наполнены какими-то составами. Но некоторые бутылочки светились разным спектром зелёного цвета, в то время как другие являлись магическими «пустышками»: свет отсутствовал полностью. Агосто потребовал тёплой воды. Когда я её предоставила, промыл Шароту раны и наложил чистые бинты с мазью из своего саквояжа. А использовал он… правильно, одну из «пустышек». Вот же козёл! Я вперилась в него укоряющим взглядом. На что он невозмутимо продолжил свои действия, будто так и надо. Но я не переставала буравить его глазами, и тогда он хмыкнул: – А я тебя помню. Ты та немая девочка с рынка. Как голос? Смотрю, улучшения нет? Что ж, видимо, это расплата тебе за грехи: боги всё видят… Склонив набок голову, я зло на него прищурилась: верно, они видят, и я тоже. Не волнуйся, я тебя крепко запомнила. Придёт время, и щедро отсыплю тебе свою «благодарность», экономить не стану. Сведёт нас с тобой ещё судьба, вот увидишь. – Я закончил, – вздёрнул подбородок лекарь. –Сделал всё, что было в моих силах. Теперь остаётся только ждать: на всё воля богов. Класс. Просто замечательно. Как только заканчивается профессионализм, так сразу вспоминают бо́женек и любую имеющуюся в наличии религию. А тут у нас он и не начинался: Агосто даже под давлением телесной расправы обошёлся с пациентом спустя рукава: раз денег нет, то вы держитесь. Чтоб ты обосрался, ирод! Я кивнула Борату, подпирающему собой дверь, чтобы он выпустил этого мерзавца: бо́льшего мы от него не дождёмся. Не убивать же его, в самом деле? Но, в принципе, основную задачу лекарь всё же выполнил – я спёрла часть его магии, и теперь сама была в состоянии хоть как-то помочь Шаротику. Лекарь недоумённо всхрапнул, когда я всунула ему в руки его саквояж и пальто и для лучшего понимания пренебрежительно махнуларукой в сторону выхода, подавая знак, что он может валить на все четыре стороны. Свободен, селянин, даже «спасибо» с таким подходом ты себе не заработал. – Хм… Однако ж… – начал было лекарь, но Борат ухватил его за рукав и вывел наружу. Стоило двери за ними затвориться, как я, выудив из пакета бусину с целительской магией, рванула к Шароту. Повязки решила не тревожить: так буду действовать. Переключившись на магическое зрение, осмотрела масштаб бедствия. В принципе, дело было не так уж и плохо: видимо, наши с Мирьям заклинания «Благословение» всё же принесли эффект: яд скопился возле ран и дальше не расползался. «Думай, Лика, думай! – мысленно принялась на себя покрикивать. – Ты – взрослая женщина с хорошим образованием и не менее внушительным опытом! Что там говорила Мирьям? Все проблемы от яда, он вступает в конфликт с магией орка. То есть мало вывести сам яд, нужно удалить и то, что образовалось от конфликтности…» Скопировав и натянув на себя зеленоватую ауру из бусины, я взялась за дело. Стала действовать по подростковой привычке. Прыщи когда-нибудь давили? Ну вот, это почти то же самое, только изнутри: я мягко обволакивала поражённую зону плотным зелёным коконом, а потом аккуратно стягивала, направляя к разрыву и заставляя заражённую кровь вместе с ядом исторгаться наружу. Противный лекарь Шароту даже швов не наложил, так, просто мазью сверху помазал. Что сейчас даже сыграло мне на руку: мне не пришлось бередить раны. Мазь принудительному кровоистечению не препятствовала, а бинты отлично впитывали эту мерзость. Впрочем, вскоре я всё-таки сняла повязки и промыла раны: выгнав основные части яда, я боялась пропустить хоть мизерные капли. Водила руками над Шаротом вновь и вновь, ища притаившегося неприятеля. Лишь убедившись, что ничего не пропустила, скормила кровавые бинты Горшочку и пустила на новые повязки одну из чистых наволочек. На этом силы мои закончились. Закинув целительскую бусину в пакет, я притулилась на полу рядом с орком, оперлась спиной о край постели и положила голову на его громадную ладонь. Стала ждать хоть каких-нибудь изменений, глядя сквозь маленькое оконце на медленно светлеющее небо. Кажется, даже успела ненадолго вырубиться от бессилия. Словно во сне, я ощутила, что ладонь под моей щекой вздрогнула, шевельнулась, аккуратно выскользнула и перекочевала поверх моей головы, накрыв её теплом, и принялась мягко поглаживать. Я устало перевела взгляд от окна и уткнулась в глаза Шарота, глядящего на меня с неимоверной нежностью. – А ты у меня не умеешь сдаваться, да? – просипел орк, и я уткнулась лицом глубже ему в ладонь, пытаясь скрыть набежавшие слёзы облегчения.