Глава 20

Прошло много лет. Бескрайние ленты дорог намотали мы с Шаротом за это время, много миров осталось у нас за плечами. Названия некоторых успели стереться из памяти: мы бывали в них проездом, выныривали из одного портала, чтобы на следующий день войти в другой. У меня выросла грудь, а у Бората – рога. В смысле, он достиг трансформационного возраста инкубов, а не то, о чём можно было подумать. Сын барона был для меня не более чем просто хорошим другом, почти как брат. Впрочем, как и я для него: как только у него случился первый оборот, Илиган обручил его с Лейлой, и они оба были не против такого положения дел. Сул всё чаще проводила время в зверином облике. У неё тоже выросла грудь и несмотря на то, что перед выступлениями она её туго бинтовала, округлившиеся формы не оставляли места для иных фантазий: то, что она – девушка, было заметно издалека. Но смириться с этим Сул оказалась не готова. Вот и щеголяла с «меховым задом», как ворчала Зельда. Я пару раз заводила разговор с Шаротом, чтобы оставить табор и осесть в каком-нибудь из миров. Но он лишь горестно вздыхал, и отнекивался от меня общими фразами. И я всё никак не могла понять, что за ветер бушует у него в душе и гонит вслед за цыганами? И дело тут было явно не в зверинце: в нашем тайнике лежало достаточно монет золота игнис, чтобы выкупить не только его, но и три табора вкупе к нему. Видимо, желание понять причину было у меня столь сильным, что Мироздание решило явить мне ответ, коли уж такое недоразумение в виде меня, его никак не догоняет. Несколько дней назад мы прибыли в новый мир, но как сказал Борат, его папенька здесь должен был только с кем-то встретиться, а после табор отправлялся порталами в другой. В суть встречи я не вдавалась: наверняка очередная попойка с давнишним «великим друганом». Хотя на деле у барона иных близких друзей, кроме золотых монет, не водилось. В табор прибыла целая гоп-компания незнакомых инкубов, разряженных в пух и прах. Из чего я сделала вывод, прежде чем спрятаться от их глаз в домике, что это некие местные «боссы мафии». Потому что уж больно вид у них был говорящий: златые цепи на бычьих шеях, сусальным золотом покрытые кончики рогов, тёмные очки при полном отсутствии солнца – всё это как-то очень навевало определённые воспоминания из прошлой земной жизни. Прибыли они с подарком и гудели с бароном дня три. «Презентом» оказалась плотно укрытая тентом клетка, и я даже любопытствовать не стала, кого они там притащили. Потому что подарили Илигану, а кормить нам с Шаротиком. Опять. И глядя на неё, я только недовольно поморщилась: очередная полузаморенная животина из списка редких исчезающих видов. Какой-нибудь пузокрылый шипокряклик, который очень скоро откинет свои конечности из-за того, что питается только определённым видом фруктов, которые, в свою очередь, произрастают исключительно на том острове, откуда его и припёрли контрабандой для местного босса. Тот, поняв, что витиеватое пердение идёт вкупе с уходом за чудесным пердуном, то бишь обязанностями по его содержанию, наверняка решил его сбагрить вот таким «оригинальным» образом: вроде как дар, и в то же время одной головной болью меньше. Знаем, плавали уже. И не раз. Поэтому-то у меня и не было никакого желания рассматривать того, кто через пару дней сдохнет у нас с Шаротом на руках, а мы будем не в состоянии ничем ему помочь: потому что уже переместились в другой мир, а фрукты с того острова находятся под запретом для экспорта в другие миры. А потом опять буду недели две успокаивать орка, что это не наша вина, и мы сделали всё, что смогли… Под эти неприятные думы, словно до кучи, в зверинце, когда я уже устраивала малышей из трогательного зоопарка на ночь, нарисовался Борат. – Пошли, там отец всех собирает. Они с этими, – тут он недовольно поморщился, – какой-то смотр учинить затеяли. Я покосилась на своих питомцев и всерьёз подумала: а не послать ли барона и его гостей на другую сторону дороги? Наш с Шаротом трогательный мини-зоопарк пополнился ещё тремя видами разномастных и разноцветных милах. Иной ценности, в отличие от кроликов, в них кроме пухлоты и милоты не было, но дети приходили в неописуемый восторг, когда эти зверята сами с удовольствием просились на ручки и очень умильно чирикали, урчали или тявкали на все лады от удовольствия. Плюсом ко всему шло то, что они до глубокой старости сохраняли такой мимимишный вид и, понимая, что от них требуется, отрабатывали свой хлеб на десять баллов из пяти: редко кто из посетителей мог отказать себе в удовольствии потискать их. Даже взрослые. Браслетики с цветными бусинами тоже хорошо продавались: многие старались оставить себе сувенир на память от посещения цирка. Илиган, конечно же, и тут наложил свою лапу на доход. Попытался даже присвоить наше с орком детище, но я, не будь дурой, вовремя озаботилась бумажками, подтверждающими, что трогательный зоопарк принадлежит нам с Шаротиком, и барон, скрипя зубами, согласился на плату в пятнадцать процентов с дохода. Многовато, конечно, но при сравнении, что со зверинца мы отдаём семьдесят, а на тридцать кормим зверей и выживаем сами, то не такая уж и великая цена получается… – Лика, открутиться не получится, – Борат как будто прочёл мои мысли. – Они там окончательно крышами от выпивки поехали. Ты же видела, что цирковой купол собрали? Этим козлам по пьяной лавочке в голову пришла какая-то гениальная идея… Что-то про участие в межмирском конкурсе для цирков. Отец загорелся участвовать… А ты знаешь, что если он во что-то упёрся… Вздохнув, я недовольно поцокала языком: знаю-знаю. В такие моменты Илигану лучше не говорить «нет», чтобы не навлечь беду на свою голову. Лучше состроить покорность и дать ему возможность обосраться самостоятельно, раз уж голова у него на плечах исключительно для рогов и чтобы есть предназначена. – Я буду паинькой, но твой долг увеличивается, – буркнула я, устраивая последних милах в клетки на ночёвку. – Ты ж знаешь, я только за! – радостно оскалился Борат. Оно и понятно почему, долг этот была величина эфемерная. Ввела я его как-то со злости, когда в очередной раз общение с бароном довело меня до белого каления. Высказать я ему ничего не могла, поэтому оторвалась на его сынке. «Ты мне должен!» – рыкнула ему, и для верности ткнув пальцем ему в грудь. В чём собственно он заключался, мы с Боратом не обсуждали, но так мне было легче сносить придирки Илигана. Который как с цепи сорвался, когда на его предложение удочерить меня, я ему ответила отказом. Ну как отказом… потребовала всё сделать по закону – через нотариуса и магическую клятву о непричинении мне вреда. Барон моментально дал задний ход: он-то меня просто «жрать» безвозмездно и безнаказанно планировал, когда у меня переходный возраст начался. А тут оказалось, что в случае чего, я стану прямой наследницей наравне с Боратом, и платить за зверинец Илигану больше не обязана: он становился моим на условиях родственной связи. Вот и бесился этот демонюка первое время, разве что дым из ноздрей не валил при виде меня. Пока он не успел ничего надумать, мы с Шаротиком своё родство-то быстренько на бумажках и обстряпали. Благо, что находились в тот момент в мире, где с приютами дела обстояли не очень и чинуши радостно раздавали сирот, точно бездомных щенят, в любые желающие руки. Прежде чем Илиган успел немного гонор поубавить, да что-то новенькое в мозгах своих говённых напридумать, мне восемнадцать-то и стукнуло. Совершеннолетняя, то бишь, по человеческим меркам я стала. Вот буквально пару дней назад. И обломался теперь Илиган по полной… Что, несомненно, втайне очень радовало и грело мою мстительную душеньку. – Пошли, – вновь напоказ недовольно проворчала я. – Постою там в уголке где-нибудь для количества, так уж и быть… Довольный, Борат пошагал со мною рядом, сдерживая свой размашистый шаг под мою поступь: грудь и зад у меня выросли, а вот я сама в целом не очень. «Два вершка в прыжке», – как любил он надо мной подтрунивать. На что я парировала, что рождена для того, чтобы меня на ручках носили, а не в качестве парковочной вышки для дирижаблей. – Лика, если что, я рядом, – поддержал меня перед входом в купол цирка Шарот, и я ободряюще ему улыбнулась: не боись, прорвёмся. Внутри, вопреки привычной планировки, сидения для зрителей были не собраны. Зато возле арены обнаружились щедро накрытые столы, за которыми восседал Илиган со своими «великими друзьями». Артисты же смущённо жались напротив них, не зная, что от них требуется в такой поздний час. Мы прокрались с Боратом в их гущу как раз тогда, когда барон уже вовсю вещал свою «гениальную» задумку: – …участие в конкурсе, проводимым игнис, даёт нам шанс прогреметь во многих мирах! Нас везде будут ждать с распростёртыми объятьями! Доходы вырастут! Даже если мы не займём призового места! – пьяно пошатываясь, горланил он, держа в руке бокал с алкоголем, будто толкал тост. – Но я жду от вас именно победы! Призовой фонд огромный! И вы должны мне принести его на блюде, радостно помахивая хвостами! Ваш репертуар никуда не годится! Покажите мне сейчас, что вы способны выдать что-то большее, чем эти ваши тухлые заезженные номера! А нет, собирайте ваши вещички, и чтобы к утру вас здесь не было, ясно? Я больше не намерен заниматься благотворительностью и кормить голодранцев и бездарей… Я не удержалась от ехидного фырканья: кто б говорил! Сам одни и те же номера показывает! Все представления как на Борате, Сул и Сил держались, так и держатся. Видимо, это прозвучало достаточно громко, потому что барон замолчал и обвёл плывущими налитыми кровью глазами артистов. Словно нарочно, он почти сразу вперился своими зенками в меня. – А-а, – с плохо сдерживаемой злобой слащаво протянул он. – Лика, непризнанная звёздочка моя… Иди-ка сюда, покажись гостям… В тот же момент вокруг меня стало пусто: эти тру́сы шарахнулись в стороны, являя меня под пьяные очи во всей красе. И мне ничего не оставалось делать, как шагнуть вперёд. – Смелее, выходи на арену, ну же… – пропел барон. – Или ты думала, тебя это не касается? – Ну… я же занята в зверинце. Ещё трогательный зоопарк… – попыталась оправдаться, потому что, блин, именно так я и думала! – Трогательный-шмогательный, – поморщился барон. – Своими делами можете заниматься в свободное время. От работы свободное, ясно? А теперь, покажи нам, какие идеи для участия в конкурсе у тебя имеются. Поняв, что спорить в данный момент с ним бесполезно, я, секунду поразмыслив, предложила: – Я могла бы сделать номер с Боратом, как ещё один маг огня… – Зачем нам ещё один?! – недовольно перебил меня Илиган. – Идеи! Мне нужны стоящие новые идеи, а не кто-то там «ещё один»! – А она ничего так, – внезапно заговорил один из «гостей», облизывая меня масленым взглядом. – Фактурная, фигурка ладная… – Точно! Может, её к этому, что мы привезли, типа дрессировщицей пристроить? – возбуждённо подхватил второй. – А что? Назовёшь номер вроде «Укрощение зверя маленькой девочкой». Тем более, у неё рост вполне подходящий. Банты повяжет, гольфы наденет и не видно будет, что она уже взрослая деваха. У публики подобное всегда пользуется популярностью! И они все оценивающе уставились на меня. А я в этот момент прям чакрой призыва приключений прочувствовала: ой, не к добру всё это, совсем не к добру… После минутного молчания Илиган авторитетно выдал: – Нет, ну пихать сразу девчонку, у которой из опыта общения со зверьми – только уборка навоза, сразу в пасть зверю, я, конечно же бы не стал… Сожрёт он её махом в один глоток, а мне потом расхлёбывай… Я почти успела выдохнуть с облегчением, как этот скот продолжил. – А вот попробовать её с кем-нибудь не столь агрессивным, вполне можно, – и он махнул рукой рабочим. – Тащите сюда барба́ка! Глянем девку в деле. У меня чуть ноги не подкосились: в смысле, барба́ка?! Зачем барбака?! Не надо барбака! Я уже хоть и смирилась с тем, что это чудовище снабжает нас с Шаротиком молоком, но сама и близко не подходила к этой иномирской смеси тёлки и носорога. Потому что мне всегда казалось, что уж больно это как-то кровожадно на меня посматривает. Совсем не как травоядное. Мысленно я взмолилась, чтобы барбак отказался покидать свою клетку. А ещё лучше – дал дёру. Ну и что, что без молока с Шаротом останемся? Зато при мне и вполне целой… Но чаяньям моим не суждено было сбыться: подслеповато щурящаяся пыхтящая громадина очень скоро оказалась стоящей напротив меня на арене. Работники-инкубы, удерживающие зверюгу хватами за шею с двух сторон, как-то очень предвкушающе скалились. И это совсем не ободряло. – Лика, не смотри ей в глаза! – донёсся до моих ушей ценный совет от Шарота. Святые помидоры, а в какие глаза-то ей не смотреть?! В левые или правые? Папуль, алё! У неё тут вообще-то двойной набор имеется: четыре глаза и все на меня уставились! Ну, и я, соответственно в ответ… – Так! Гасите свет, чтобы освещена была только арена! Тихо себя ведите! Пусть животное ни на кого, кроме неё не отвлекается! – принялся распоряжаться барон. А эта зверюга и так ни на кого больше не смотрела, вперилась в меня своими глазками, вот-вот и дыру уже во мне протрёт. Распоряжение барона выполнили, и вскоре я осталась с этой дылдой на арене один на один. Рабочие были уже не в счёт: после разрешающего крика Илигана «Отпускайте!», они убрали хваты и испарились в темноте. «Мамочки, а что делать-то нужно?!» – Заставь барбака выполнить любую твою команду, – сказал барон, словно услышав мои мысли. – Пусть сделает круг по арене, ляжет или встанет перед тобой на колени – всё равно что! Я должен увидеть, что животное тебе подчиняется! Совсем с дуба рухнул, демонюка рогатая?! Да я сама сейчас перед ней на колени хлопнусь с криками «Барбакушка, родимая, не убивай меня, пожалуйста-а!» Я судорожно сглотнула, и это прозвучало в наступившей тишине оглушительно громко. Барбак гулко фыркнул и наклонил голову, угрожающе выпятив вперёд рога на носу. И стал загребать копытом опилки на арене, точно бык на корриде, готовясь для атаки. В этот момент я почувствовала, что меня парализовало от страха. – Лика, только не беги! – успела я услышать взволнованный крик Шарота, перед тем как эта махина понеслась на меня. По понятной причине сделать я это и так бы не смогла, поэтому просто зажмурилась в ожидании отправлении меня несчастненькой в первый в этой жизни полёт. Но вопреки ожиданиям, это чудовище сделало кое-что похуже. Гора-аздо хуже… Когда я уже почти смирилась с происходящим, эта зараза внезапно затормозила, приблизившись ко мне вплотную, шумно обнюхала и… фыркнула прямо мне в лицо огромным комком густой фиолетовой слизи. Эта дряни хватило, чтобы толстым слоем покрыть всё моё лицо и голову. Через мгновение дружное «ха-ха-ха!» оглушительно заметалось под куполом. С трудом отфыркавшись и продрав глаза руками, я укоризненно посмотрела на животину. А эта корова, других слов просто нет, вполне благодушно стояла возле меня и разглядывала плоды своих трудов. Судя по довольному выражению морды, зрелище ей нравилось. – Что ж, что и требовалось доказать, – отсмеявшись, произнёс барон. – Большего от тебя и ждать не стоило: рождённая убирать навоз, так всю жизнь и будет его грести. Вали с глаз моих долой, умертвие! – и вновь зашёлся в издевательском хохоте. Особого приглашения мне не потребовалось, и я, тут же развернувшись пошла на выход. Проходя мимо давящегося смехом Бората, продемонстрировала ему поднятый вверх указательный палец: говорить я не могла, потому что эти вонючие сопли, что покрывали моё лицо, так и норовили попасть в рот, из-за чего уже к горлу душным комком подкатывала тошнота. – Понял-понял, – просипел Борат. – Мой долг увеличивается… – и вновь нарочито закашлял, пытаясь скрыть сыплющиеся смешки. – Лика, ну не расстраивайся, – попытался успокоить меня Шарот. – Барбаки вообще не поддаются дрессировке. А эта самка, почуяв на тебе запах своего молока, признала в тебе своего детёныша и таким образом пометила. Зато теперь, – с наигранным воодушевлением закончил орк. – Тебя ни один барбак не тронет: ты для них стала своя! Оу, точно! Именно этого-то мне в жизни и не хватало! Чтобы эти монстрические носороги считали меня своей. Класс, да. Я рада. Показав ему поднятые в жесте «тайм-аут» ладони, я дала понять, что разговаривать сейчас не настроена: мне срочно нужно помыться, почистить зубы и поблевать. И, желательно, всё это раз десять, пока от меня не перестанет так отвратно нести, а желудок пытаться вывернуться наизнанку.