Глава 21

Когда я наконец закончила помывочные дела, переоделась и постирала вещи, время перевалило глубоко за полночь, а барон с дружками никак не унимались: то и дело из шатра раздавались гневные окрики, а после – стоны и причитания работников и артистов: «Уйду, пусть катится со своими медяшками Прародителю под хвост!.. Да куда же мы?.. Лучше уйти потом, когда на конкурс прибудем: там цирков будет много, куда-нибудьи пристроимся…» М-ды… Чую, к утру от табора мало что останется при таком-то раскладе. А те, кто останется, и впрямь слиняют во время конкурса… Впрочем, это не мои проблемы: развалится труппа, сразу отпадёт надобность отговаривать Шарота за табором таскаться, всё само случится. Я развесила бельё сушиться и, возвращаясь в домик, обнаружила сидящую на ступенях Сул. Одета она была в костюм для выступлений, а вид имела столь похоронный, что я высказала, на мой взгляд, единственно верное в данный момент предположение: – Что, тоже по арене тонким слоем размазал? Не вешай нос, уж кто-кто, а вы с братцем для труппы незаменимы: всё на вас держится. Но девчонка уныло помотала головой, шмыгая носом. Тогда, присев рядом с ней на ступени, я выдала вторую версию трагедии: – Сул, рано или поздно это бы случилось: задница – не грудь, её не замотаешь. А она у тебя очень аппетитная… Она вновь качнула головой и пробурчала: – Ты видела, кого эти уроды приволокли? Я безразлично пожала плечами: – Нет ещё. Время кормёжки придёт, тогда и посмотрю. Девчонка выжидающе уставилась на меня, и лихорадочный блеск в её глазах мне совсем-совсем не понравился. – Пойдём, посмотрим? – облизнув пересохшие губы, позвала она. И в этот момент мне остро захотелось сказать ей «нет»: что-то было в ней такое, отчего меня пробрала дрожь, а чакра призыва приключений отчаянно засигнализировала о подкрадывающемся к ней «песце». – Если откажусь, то ты наверняка влипнешь в неприятности, – констатировала я, и она кивнула. – Ладно, идём, пока есть возможность сделать это и не быть застуканными. Оставив пустой таз из-под белья возле ступенек, мы, крадучись, отправились к зверинцу, чуть в стороне от которого приютилась повозка с плотно укрытой тентом клеткой. Впрочем, опасения быть застигнутыми оказались напрасными: «подарочек» никто не сторожил, все развлекали барона и его дружбанов. Отвязав с одной стороны тент, мы заглянули внутрь. Само собой разумеется, там ничего не увидели из-за непроглядной темноты, и мне пришлось запалить один светляк. Сделала я его совсем малюсеньким, величиной с яблоко, и, пропустив между прутьями, отправила плавать по клетке. Очень скоро светлячок вырвал из мрака белую меховую гору: уж больно был велик тот, кто лежал на дощатом полу. В первый момент мне показалось, что это белый медведь. Но через секунду зверь пробудился и повернул к нам голову, сонно щурясь от бьющего по глазам света. В следующее мгновение нас обдало порывом морозного воздуха, и мы с Сул, пискнув, тут же выскользнули из-под тента, прижавшись к клетке спинами. «О! Боже! Мой! – попыталась я унять выпрыгивающее из груди сердце. – Это же прямо-таки пунктик из моего списка желаний! Отлично помню, как я там написала: «Хочу погладить живого белого тигра с голубыми глазами, и чтобы он меня за это не сожрал». Зверь в клетке относился скорее к саблезубым иномирским зверюшкам. Но сущность была очень похожа: золотистые полосы, голубые глаза и характерная кошачья морда выдавали в нём родственника тигра. А если прибавить к этому владение морозной магией… я лихорадочно проверила на руке наличие браслета с пустыми болванками: вот этого-то в моей коллекции точно не хватало! Холодильничек нам с Шаротиком бы ой как пригодился… С облегчением выдохнула, обнаружив браслет, и алчно обернулась на клетку, примериваясь, с какой стороны удобнее всего будет подобраться к новому питомцу, чтобы стянуть с него кусочек магической ауры. Ещё погладить и «чтоб не сожрал», агась: мечты ж должны сбываться… – Неожиданно интересный зверь… – вырвалось у меня. – Это перевёртыш, – уныло откликнулась Сул, вновь зашмыгав носом, и я застыла: в смысле, перевёртыш?! – Ты можешь определить, кто обычный зверь, а кто… в обороте? – наконец выдавила я. Девчонка покивала и постучала себя пальцем по носу. Ага, так, понятно: по запаху. Или по феромонам. А может, ещё по чему, кто ж этих двуипостасных разберёт. Я полезла под тент, запалила светлячок и стала разглядывать новосёла. – А чего он не оборачивается? Сул присоединилась ко мне и пожала плечами: – Может быть, застрял? Иногда такое случается, что перевёртыши застревают в обороте. Но это либо совсем маленькие, ещё дети, – мы смерили эту махину взглядами и, не сговариваясь, пришли к выводу, что это не про него, – либо раненые. Когда на оборот сил не остаётся, и лучше побыть в звериной шкуре, чтобы человеческое тело исцелилось. Второе казалось ближе к реальности, но ран на нём нигде не наблюдалось. Впрочем, саблезубый повернулся, оскалился и неприветливо дыхнул на нас холодом. Я помахала возле лица рукой, отгоняя оседающий инеем на ресницах морозный воздух, оглядывая прутья у клетки и прикидывая, пролезет ли сквозь них моя голова: план мести барону за сегодняшнее унижение сложился сам собой. – Лика, я о таких перевёртышах только в сказках слышала, – с благоговейным трепетом и придыханием выговорила Сул. – Снежные тигры… Говорили, что они все вымерли давно… Эй, а ты что делать-то собралась?! Словно поддерживая её удивление, «вымерший» перевёртыш грозно на меня зарычал, когда я подтянулась вверх, собираясь пролезть внутрь клетки. – Так, а ну цыц, вы оба! – пришикнула я на них. – Хотите, чтобы нас обнаружили?! Собираюсь посмотреть, в чём причина, ты же для этого меня приволокла? Надо же узнать, из-за чего эта кисуня… – Это мальчик, – поправила меня Сул. – В смысле, взрослый парень уже совсем… – и густо покраснела. – Хорошо, – пропыхтела я, протискиваясь сквозь прутья. – Собираюсь посмотреть, из-за чего этот красавчик не оборачивается и не рвёт отсюда когти… – Лика, стой! А вдруг он не в себе? – шёпотом попыталась остановить меня Сул. – Вдруг он забыл свою человечность, сошёл с ума?! – Вот о подобном нужно раньше было предупреждать, – беззлобно роптала я, находясь уже внутри. И для тигра добавила: – Так, Снежок, будь паинькой, и тётя Лика тебе поможет… Перевёртыш перестал скалиться и окинул меня сверху до низу выразительно-презрительным взглядом: во-от, теперь я точно вижу, что это и впрямь мужик, причём вполне себе на уме. Потому что такую скептичную морду скривить ни одному тигру не под силу. Особенно когда «закуска» в зоне досягаемости. Он раздражённо ударил хвостом о пол клетки и демонстративно отвернулся от меня. – Вот и отлично, будь так, – проворковала я и двинулась к нему. Приблизившись, аккуратно коснулась белоснежной шерсти под ухом. Тигр дёрнул шкурой, но не шевелился. Более того, придав морде мученическое выражение, прикрыл глаза, давая понять, что собирается стойко переносить все тяготы моего касания. – Я просто чуть-чуть осмотрю тебя, – заверила его, сразу ныряя пальцами в густую прохладную шерсть и разве что не сопя и не пуская слюни от удовольствия. Да, я бесстыдно его наглаживала, и что? Зато теперь можно честно ставить галочку возле этого пункта в моём списке желаний: белый тигр есть, и голубые глаза при нём. А какая громадина! Его голову обнять мне обеих рук не хватит! Осторожно подцепив кусочек его магической ауры, я запечатала его в свободной бусине. Отлично! Теперь можно попытаться попросить его продемонстрировать мне брюхо: может быть, раны там имеются? Но в этот момент моя рука соскользнула ему на грудь и задела что-то твёрдое. Перевёртыш взревел и вскочил на ноги. Я же от неожиданности хлопнулась со всего размаху на попу и замерла, таращась на нависшего надо мной зверя. – Лика! – испуганно взвизгнула Сул и ту же зажала рот руками, боясь нас выдать. – Так, Снежочек, спокойно, я не хотела делать тебе больно, – пробормотала я, пытаясь осторожно отползти подальше: перевёртыш дышал на меня холодом, ощерив внушительные клыки. Мамочки, да я ему на один кусь! Но руки скользили по моментально покрывшемуся тонкой ледяной корочкой полу клетки, и я больше походила на неуклюжего жука, перевернувшегося на спину. – Ты что-то нашла? – догадалась Сул, протягивая руки, чтобы помочь доползти к ней. – Да, – проворчала я. – Какой-то артефакт у него на груди. Скорее всего, именно он и не даёт обернуться… Перевёртыш взял себя в руки, то есть лапы, и отступил, позволяя мне убраться из его клетки живой и невредимой. Протиснувшись между прутьями, я вздохнула с облегчением: надо же, целёхонькая! И даже коллекцию пополнила… – И что теперь делать? – жалобно протянула Сул: этот тигр ей явно понравился. – Что-что, – я демонстративно кинула взгляд на висящий на дверце внушительный замок. – Ждём, когда Илиган с дружками окончательно зенки зальёт, и идём грабить нашего барончика: ключик-то пока у него. Если даже артефакт снять не удастся, просто откроем дверцу. Перевёртыш сбежит, найдёт своих, и они сами уже там решат, как от артефакта избавиться. Да, Снежочек? Тот пренебрежительно фыркнул на данное ему прозвище, но всё же величественно кивнул головой. Немного покружившись, улёгся обратно на пол и прикрыл глаза, давая понять, что аудиенция пока окончена. Времени до часа «Хы» прошло всего ничего: Илиган вскоре затребовал Мирьям, и она, нацепив на спину бумажные крылья, пошла услаждать слух этого старого козла игрой на арфе: под градусом в бароне просыпалась тяга к прекрасному в виде ангельского пения. К счастью, после её музицирования Илигана невозможно было разбудить даже выстрелом из пушки прямо над ухом. Дождавшись, когда Мирьям покинет шатёр барона, мы с Сул спрятались за ним, и она, обернувшись зверьком, нырнула внутрь. Я же, аккуратно собрав её вещи, осталась стоять снаружи. На стрёме, так сказать. Её долго не было, и я стала волноваться. Но вскоре норка с внушительной связкой ключей в пасти выскользнула из-под шатра. Неловко подпрыгивая и ковыляя, направилась было ко мне, как вдруг из темноты шагнул Шарот и, ухватив её за шиворот, поднёс к лицу. Я отчаянно замахала ей, чтобы она меня не сдавала. Осуждающе поцокав языком, орк требовательно подставил ладонь. Куда Сул связку с ключами благоразумно и выплюнула. – Лика, хватит прятаться, выходи. Я знаю, что ты там, – пробасил орк, бросив через плечо взгляд в то место, где я притаилась. Изобразив раскаяние, я поспешила предстать пред батины очи. Мол, да, виновата, но уже всё-всё осознала. – Вот этим открывать клетку нельзя, – помахал связкой Шарот. – Барон сразу поймёт, что это кто-то из своих сделал. Начнёт копать, допрашивать и быстро вас выведет на чистую воду. Мы пристыженно молчали. – Сейчас ты, – вложил он связку Сул обратно в пасть, – отнесёшь их обратно и положишь на место, где и взяла. А ты идёшь со мной, – обратился ко мне. Он отпустил зверька, и норка, мгновение нерешительно потоптавшись, исчезла в шатре. Пока её не было, Шарот прошептал мне: – Избавить от того артефакта перевёртыша может только тот, кто его нацепил. Ну, и ещё разве что маг-хамелеон… – он с намёком выразительно посмотрел на меня, и я обрадованно просияла. – Но разве может быть такое, что такой маг оказался в таком месте, правда же? Пф-ф, какая глупость! Хамелеоны – это же сказка для маленьких детишек, чтобы слушались родителей! Скорее всего, артефакт просто разрядился, и снежный тигр смог освободиться самостоятельно, сбив ударом мощной лапы с дверцы замок… Так-так, намёк поняла: моя задача – разрядить артефакт, впившийся в грудь тигра. П-фе, сущий пустяк! Мы с орком разделились: он пошёл в домик за инструментом, чтобы сымитировать «удар мощной лапы», а я снова проскользнула в клетку к Снежочку. – Так, малыш, скоро прибудет подмога, прошу не рычать, – приговаривала я, аккуратно подбираясь к нему. – И будь, пожалуйста, терпелив: сейчас может быть очень больно… Перевёртыш опять окинул меня выразительным взглядом, приподнялся и сел, позволяя оценить, какой он «маленький»: даже сидя выше меня ростом. Я положила ладони ему на грудь, нащупала пальцами артефакт и врубила «внутренний насос», выкачивая из этой штуки магию. Затхлая энергия рванула внутрь меня, наполняя рот вкусом плесени и разложения. Тигр мяуркнул и оскалился, но старательно терпел и не двигался. Когда от мерзкой дряни, что вливалась в меня, уже начала кружиться голова и тошнить, очень вовремя появился Шарот. – Лика, не впитывай её! Развеивай магию из артефакта: это энергия некромантов, противоположная твоей силе! – забеспокоился орк, а увидев, что я его послушалась, и мне тут же стало легче, взялся за замок. Открыть дверцу, сломав запор, у него получилось гораздо быстрее, чем у меня освободить Снежка от треклятого искусственного паразита. Как только из него истекла последняя капля затхлой магии, артефакт отсосался от тела тигра и грохнулся на дно клетки. Орк широко распахнул дверцу, позволяя перевёртышу в один прыжок вылететь наружу. Он в тот же момент направился к ближайшим кустам. – Эй, парень! Держи! – Шарот вдогонку бросил какой-тоузел. – Там мои штаны и несколько монет: пригодятся. Всё лучше, чем с голым задом бегать. Перевёртыш сверкнул на него глазами, подхватил узелок и был таков. – Вот же Снеговик бесстыжий, – укоризненно проворчала я, вываливаясь из клетки прямо в заботливые руки бати. – Даже «спасибо» не мявкнул напоследок, – и отрубилась.