Глава 25

Утро для нас всех началось не очень хорошо. У одних – с больной головы и похмелья: всё-таки уговорили орка эти черти окаянные проставиться. Сам Шарот, правда, не пил, только вид делал. Боялся, что Илиган со злости что-нибудь против Мирьям сотворить удумает. А нас с Шаротом постигла беда похуже: все звери в клетках лежали и выглядели так, словно дружно собрались откинуть лапы, хвосты и копыта. – Это всё ты! – ожидаемо вызверился на меня Илиган. – Всё из-за тебя, умертвие! Ты приносишь одни несчастья! – Ваших животных отравили, – парировал ветеринар, за которым быстро сбегала Сул: на нашу удачу этот зверский лекарь находился на фестивале по распоряжению учредителей, и обращение к нему было бесплатно. – Отраву подсыпали в еду или питьё, тут нужно разбираться, – а на возмущённый всхрап барона беспомощно развёл руками. – А вы как хотели? Приз весьма велик, и немудрено, что многие начали использовать грязные методы, чтобы сократить число конкурентов. Надо было организовать охрану сразу как приехали. Подобные жалобы сейчас сыплются, как из рога изобилия: у одних шатры пожгли, у кого-то инвентарь попортили… Правда, с животными – впервые… Всё, что могу – дать вам порошки и зелья. Но предупреждаю, звери выступать не смогут: вывод из организма этого яда потребует долгого времени. Месяца три, я думаю… Барон взвыл и принялся посыпать головы отравителей проклятьями. Делал он это, правда, на диалекте инкубов, щадя уши лекаря. – Я прослежу за тем, чтобы зачинщики были найдены и дисквалифицированы со всеми строжайшими последствиями, – попытался успокоить его ветеринар. – Сейчас нужно определить источник отравления, чтобы не произошло повтора: новая порция яда станет фатальной. – Яд был в воде, – уверенно заявил Шарот. – Этих, – указал он на пушистиков из нашего трогательного зоопарка, – моя дочь поит из бочки с водным саганом. А тех – отдельно. И верно, милашки радовали глаз живостью и активностью, признаков отравления у них не наблюдалось. – А почему такое разделение? – полюбопытствовал доктор. Мы с батей промолчали, очень выразительно глядя на барона. Потому что это было его распоряжение, когда ему не удалось наложить лапу на трогательный зоопарк. Мол, звери ваши, поэтому и забота об их пропитании – ваша головная боль. Хотя добыча сена и мяса для зверинца также лежала на наших с орком плечах, но барон по-детски встал в позу: ручьи и прочие бесплатные источники как бы по умолчанию сразу становились его. А вы своих монстров поите-кормите как хотите, главное, чтобы отдельно. Клиника мозга налицо. – Что ж, тогда мне следует как можно скорее предупредить других участников, чтобы воду из общих бочек не брали, пока её полностью не заменят, – констатировал лекарь, не дождавшись ответа: Илиган скорчил надменную мину и тоже комментировать своё идиотское решение отказался. – Э-э… дело в том, что я брал воду не оттуда, – пробормотал орк и кивнул на ряды белоснежных шатров с золотой оторочкой. – Я договорился брать вон там. До бочек далеко, требуется много, а у нас нет подходящей ёмкости для перевоза. Меня заверили, что это не запрещено, – уточнил он, увидев, как лекарь сильно побледнел. – Да-да… не запрещено, вы правы, – промямлил доктор, внезапно заторопился и небрежно покидал в саквояж инструменты и пузырьки. – Я навещу вас потом ещё раз, а сейчас, извините, вынужден попрощаться… Мы даже не успели и слов благодарности проблеять в ответ, как он стремительно унёсся в сторону тех самых великолепных шатров. – А что там? – шёпотом поинтересовалась я у бати. – Какая-то кухня, – пожал он плечами. – Благородных гостей кормить, наверное, планируют. – Думаю, – задумчиво посмотрел барон на лежащих в клетках зверей. – Теперь у нас достаточно веская причина, чтобы сняться с участия в фестивале и убраться отсюда как можно скорее. Цыгане поддержали его одобрительным гулом: табор сильно поредел ещё до прибытия сюда. А потеря мохнатых артистов окончательно подкосила цирк: репертуар и так был не очень, а теперь из номеров остались только Илиган, Борат да близнецы – показывать нечего, только позориться. – А звери? – тут же вскинулся Шарот. – Что с ними? Перевозить их в таком состоянии нельзя… – Тут бросим, – равнодушно отмахнулся Илиган. – Всё равно сдохнут. Я не намерен платить за их лечение. Этого лекаря нам бесплатно предоставили, а лекарства монет стоят. Пусть забирает себе, кто хочет, и возится с ними, раз деньги у него лишние… Орк сжал кулачищи и гневно засопел, но я ласково коснулась его и сладк–сладко пропела барону: – В таком случае, папочка Баро, надо бы через магию от них отказаться. А то ж вдруг штраф тебе ещё за них пропишут. Ну, за то, что бросил помирать… Неизвестно, как широки полномочия у организаторов: игнис-то во всех мирах есть… Будешь жить себе поживать, а потом – бац! – и прилетит неприятный сюрприз да без последних штанов тебя оставит… Инкуб заглотил наживку, нахмурился и уныло потёр подбородок: – Ну, хоть какая-то польза от тебя есть, – вынужденно согласился со мной, активировал магию и проговорил слова магического отказа от зверинца. Мы с Шаротом с удовольствием отметили фразу «будут принадлежать тому, кто проявит о них заботу» в его речи и заговорщицки переглянулись: всё, зверинец наш! Мне же это обстоятельство грело душу тем паче: причин, чтобы следовать за табором, у Шаротика теперь больше не было. А больных зверюшек мой батя не бросит, так что… Совсем уже скоро я скажу Илигану: «Катись в Пекло, старый козёл!» Ура–ура! Барон собрал приспешников, прихватил Бората и направился в Учредительный Центр фестиваля. Зверинец опустел: цыгане поспешили собирать вещи, чтобы сразу сорваться в путь-дорогу. Пользуясь этим обстоятельством, мы с орком тут же взялись за приёмку нового старого хозяйства: также через магическую клятву Шарот заявил права на животных, обещая о них заботиться. Далее, чтобы магия активировалась, ему следовало проявить эту заботу – дать им хотя бы испить глоток воды. Для чего требовалось опустошить и отмыть поилки от отравы. В общем, дел по горло. Пока он занимался зверями, я, прихватив серебряные монеты, побежала разыскивать лекаря, чтобы купить у него обещанное лекарство. Устремилась, конечно же, туда, куда он так стремительно понёсся, – в сторону белоснежных шатров. Мирьям осталась на хозяйстве, взяв быт полностью на себя. Чем очень меня выручила: теперь будет больше времени, чтобы возиться с трогательным зоопарком и делать браслеты на продажу. От чувств чмокнув благодетельницу в щёку, я наказала ей не кормить Вершочка и Корешочка, какие бы умильные просящие мордашки они не делали. Эти странные монстрики вообще непонятно чем питались. Изредка они требовали полить землю в горшках, но это, скорее всего, из-за того, что пересохшая земля доставляла дискомфорт их ногам-корням. И, несмотря на то, что внешне они были похожи на хищные растения, кусочки сырого мяса, да и любую другую еду, они срыгивали обратно. Причём делали это весьма странно. Например, пролетающую мимо жирную муху, ловко хлопнув пастью, ухитрялся поймать Вершочек. А вот икнув, исторгал её наружу Корешочек. И наоборот. Какая-то очень любопытная переместительная магия в них намешана. Видимо, тот студент создавал их прямо в ночь перед сдачей дипломной работы и в спешке кидал в чан, откуда их после вынул, всё, что под руку подворачивалось. Белоснежные шатры и впрямь оказались очень похожи на огромную кухню будущего ресторана под открытым небом. Это впечатление подкреплялось обширной свободной территорией возле него и составленными сбоку друг на друга столами и стульями с ажурными ножками. Фестиваль обещал быть грандиозным! Хорошо, что мы не последуем за табором: вечерами будет чем развлечь себя. А что? Зверей перевозить пока нельзя, откатимся и займём место за периметром. Если же с нас не станут требовать освободить участок, то и вовсе можно попытаться подзаработать на трогательном зоопарке и продаже сувениров. А уж я к последнему варианту руку-то и голос приложу: буду возмущаться очень громко и настойчиво, что это забота учредителей – обеспечить безопасность участников. Работники шатров метались пчёлами потревоженного улья. Творился какой-то безумный хаос, и я всё никак не могла найти лекаря. Приметив топчущегося в сторонке паренька в похожей на общую униформе, зашагала прямиком к нему. – Привет, стряслось что? – сходу начала допрос с пристрастием. – У нас воду кто-то отравил, – ворчливо откликнулся он. – Теперь служба безопасности игнис потребовала сменить полностью всё, включая посуду. Эх, столько продуктов будет выброшено… – Оу, всё так серьёзно? – наигранно подпела ему, побуждая рассказывать дальше, а сама уже прикидывала в уме, нельзя ли у них разжиться тем, что они выкидывать собрались: нашим зверятам-то всё в пользу пойдёт. Но перед этим я, конечно же, проверю продукты на яд. – Конечно, серьёзно! – окинул он меня высокомерным взглядом. – На фестивале будет наследник одного из ведущих Домов игнис, и нам выпала честь готовить для него. Ты думаешь, это просто стряпчие из ближайших забегаловок? – он жестом указал на мужчин в такой же белой униформе, только с золотыми нашивками по плечам. – Это лучшие шеф-повара со всех миров! А ты, собственно, кто и чего здесь отираешься? – включился, наконец-таки, у него мозг. Да, видимо, не до конца: – Говорю сразу, на место подавальщицы или кухонной работницы можешь не рассчитывать: тут в посудомойки люди с таким именем еле-еле пробились… – А я, собственно, из того зверинца, чьи обитатели и смогли распознать яд, – со слащавым презрением перебила его. – Не то кранты были бы вашему наследнику из какого-то там Дома, и чисто вымытая кем-то именитым тарелка не помогла бы. Но здесь по другому вопросу. Лекаря ищу: он нам порошки обещал дать. Не знаешь, где он? А то я в этой круговерти его никак высмотреть не могу. Парень хмыкнул и указал совсем в другую сторону, нежели я смотрела. – Вон там он. Видишь, темноволосого игнис и рядом высокородного эльфа? Докторишку за ними просто не заметно. Но он там. Я перевела взгляд, и сердце пропустило удар: глаза сразу увидели его…