Глава 31

Поместье Ашфордов действительно было фамильным, не новострой, как мы видели у Рюгенхардов, а старинное, родовое гнездо: начиная от тяжёлых ворот из кованого железа и начинающейся сразу за воротами аллеей старых дубов, чьи ветви сплетались над дорогой, образуя живой тоннель, до самого особняка, построенного в колониальном стиле, как было модно больше двухсот лет назад. Особняк, как и всё поместье, выглядел ухоженным, я бы даже сказала, обновлённым – Видишь, Матильда? – тихо спросил мистер Мердок, проследив за моим взглядом. – Новые окна, явно отреставрированные колонны. Свежая краска на стенах. Я кивнула: – Да, мистер Мердок, такое впечатление, что совсем недавно здесь был ремонт, и не самый маленький. Любопытно, а что внутри? Дверь открыл дворецкий. Высокий, молодой, с улыбчивым лицом, он совсем не вязался со старинным особняком; сюда, пожалуй, скорее подошёл бы седой пожилой мужчина с суровым лицом. Но хозяйке точно было виднее. – Мистер Мердок, госпожа Камински? – У дворецкого, помимо симпатичной внешности, был приятный баритон. – Да. Мы договаривались о встрече с госпожой Линтон. – Разумеется. Прошу, следуйте за мной. Мы вошли в холл, и я невольно остановилась. Высокие потолки с лепниной, мраморный пол, широкая лестница, ведущая на второй этаж – всё было выполнено в одном стиле, вот только мебель совсем не согласовывалась с внутренним убранством. Мебель явно была новая. – Госпожа Линтон ожидает вас в гостиной, – произнёс дворецкий и улыбнулся. Дворецкий проводил нас до гостиной, открыл дверь и ушёл. В гостиной было много света, через большие арочные окна вовсю светило солнце. У окна в массивном кресле с высокой спинкой сидела женщина. Роза Линтон. Молодая, действительно не больше двадцати шести лет, хрупкая блондинка, сейчас волосы были уложены в элегантную причёску. Чистая кожа, голубые глаза. Про таких говорят, что они очаровательны. Одета она была, пожалуй, не хуже леди Ашфорд, сидела и смотрела на нас как хозяйка дома. Платье из дорогого шёлка, насыщенного изумрудного цвета. Драгоценности, брильянтовая подвеска, серьги и несколько колец – два на одной руке и одно на другой. – Мистер Мердок, адвокат семьи Ашфорд? – Её голос был сухим, ей явно не хотелось нас принимать. – Я так и знала, что семья Ашфордов не оставит меня в покое. Мистер Мердок слегка поклонился, но никак не отреагировал на то, что госпожа Линтон ему почти что нагрубила, вежливо произнёс: – Госпожа Линтон, благодарю, что согласились нас принять. Позвольте представить – моя помощница, госпожа Камински. Роза окинула меня взглядом, оценивающим и одновременно безразличным, как смотрят на неинтересный предмет интерьера. – Госпожа Камински, – она всё же кивнула, – Рада познакомиться, прошу, присаживайтесь. – Итак. – Роза сложила руки на коленях. – Полагаю, леди Эвелин наняла вас, чтобы оспорить завещание? – Леди Эвелин обеспокоена обстоятельствами, при которых было составлено завещание, – мягко ответил мистер Мердок. – Она считает, что её брат мог находиться под влиянием. Роза коротко усмехнулась. – Под влиянием? Мистер Мердок, сэр Чарльз был в здравом уме до самого конца. Просто он понял, кто о нём действительно заботится, а кому он не нужен и кто появлялся лишь для приличия, раз в месяц. – Вы ухаживали за ним полтора года. – Я, достав блокнот, сверилась с записями. – Кто пригласил вас в этот дом? – Меня нашли через агентство по подбору медицинского персонала. – Роза говорила размеренно, словно отвечала на вопросы много раз. – Мне позвонили, предложили место. Я приехала на собеседование, сэр Чарльз меня одобрил. Всё было официально оформлено. – И вы жили здесь? – Разумеется. Ему требовался круглосуточный уход. Сердце, печень, давление… – Она вздохнула. – Я жила в комнате рядом с его спальней. Дверь открылась, и появился слуга с подносом, на котором стояли чайник и чашки. – Чаю, мистер Мердок? Госпожа Камински? – предложила Роза Линтон и сама нам налила. – Расскажите о завещании, – попросил Мердок, принимая чашку. – Когда сэр Чарльз решил его изменить? – Впервые он заговорил об этом несколько месяцев назад, но оформили всё примерно за два месяца до того, как он покинул этот мир. – Роза отпила чай, глядя в окно. – Он сам начал этот разговор, сказал, что хочет позаботиться обо мне. Что я единственная, кто остался с ним, когда все отвернулись. – Леди Эвелин утверждает, что регулярно навещала брата. – Раз в месяц, – холодно бросила Роза. – На пятнадцать минут, ровно столько, сколько требуется, чтобы выпить чашку чая, после чего уезжала. Вот и вся забота. – А вы были с ним каждый день, – тихо сказала я. Роза повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то болезненное. – Каждый день. – Роза сделала паузу. – И каждую ночь, когда ему становилось плохо. Каждое утро, когда он просыпался в боли. Я читала ему, массировала руки, ноги, приносила лекарства, следила за диетой. Я была рядом. – И он отблагодарил вас, – не удержалась я. – Он был благодарен, – поправила Роза. – Разве это преступление? Человек хочет оставить своё состояние тому, кто о нём заботился, а не алчным родственникам, ждущим его смерти. Мердок наклонился вперёд. – Госпожа Линтон, при составлении завещания присутствовал нотариус? – Разумеется. Всё было сделано по закону. Нотариус приехал сюда, в поместье. Сэр Чарльз продиктовал свою волю. Свидетелями были я и управляющий. – Но почему вы? – Я не удержала удивления в голосе. – Неужели нельзя было пригласить кого-то ещё? Роза пожала плечами. – Закон это допускает. И сэр Чарльз настоял именно на этом. Он хотел, чтобы я была там, чтобы видела, что он делает это добровольно. – Вы любили его? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Роза застыла, чашка замерла на полпути к губам. Потом она медленно поставила её на блюдце и посмотрела на меня долгим, холодным взглядом. – Я относилась к нему с теплотой, госпожа Камински, – ответила Роза. — И да, упреждая ваш следующий вопрос, – девушка усмехнулась, – мы с ним стали близки, ближе, чем сиделка и пациент. Мистер Мердок переменил тему: – Могли бы мы взглянуть на комнату, где провёл последние дни сэр Чарльз? – Конечно. Следуйте за мной. Мы поднялись на второй этаж. Широкий коридор, портреты предков на стенах, казалось, удивлённо смотрят на тех, кто теперь вышагивал по коридорам особняка. Роза открыла дверь в комнату, находящуюся в конце коридора. – Вот здесь. Спальня была большой, с высокими потолками и окнами, выходящими в парк. Огромная кровать с балдахином, комод, кресло у камина. И чистота. – Кто его лечащий врач? – Я повернулась к Розе Линтон. – Мы бы хотели бы с ним поговорить. Роза скрестила руки на груди, и я подумала, что она нервничает, раз встала в закрытую позу. – Я не знаю, где доктор сейчас, я не пользуюсь его услугами. В холле я остановилась у консоли, где лежала стопка писем. – Вы часто бываете в обществе, госпожа Линтон? – Я указала на приглашения с золотым тиснением. Роза не смутилась. – Теперь это мой долг. Как владелица поместья Ашфордов, я должна поддерживать определённый статус в обществе. Мы попрощались, и дворецкий проводил нас до машины. Когда мы уже сидели в машине, мистер Мердок спросил: – Твои впечатления, Матильда? – Она ведёт себя как завоевательница. – Я посмотрела в окно, где поместье медленно исчезало за деревьями. – Холодная и расчётливая. – Согласен. – Мистер Мердок задумчиво поглаживал ручку портфеля. – Новая мебель. И приглашения посещать светские мероприятия. – Я перечисляла по пальцам. – Она уже живёт как хозяйка. – Она и есть хозяйка, Матильда, – вздохнул Мердок. – Нужно найти нотариуса. Поговорить с ним. Я кивнула: – Это будет просто, в документах была личная печать нотариуса. В столице мы поехали к мистеру Банни, но его не оказалось, а мистер Мердок хотел встретиться непременно с ним, и мы решили просто так время не терять, а пойти и пообедать. И надо же было такому случиться, что именно там обедала та, кого я меньше всего хотела увидеть.