Глава 49

София сидела не шевелясь. Я даже сначала подумала, что мне померещилось и на самом деле на веранде никого нет, но, приглядевшись, я увидела, как блеснули её глаза. Значит, она меня тоже заметила. – Госпожа Карера? – спросила я, задав официальный тон. «Вот не надо со мной фамильярничать». А то я уже почувствовала, что она собирается обратиться ко мне по имени, подружка нашлась. Что-то во мне была скрытая агрессия; видно, устала я сегодня, хотя, скорее всего, просто от госпожи Софии не ждала ничего хорошего. – У вас ко мне какое-то дело? Или вы ошиблись виллой? – не удержалась я от сарказма. – Нет, госпожа Говард. – Прошу, называйте меня по фамилии моего отца – Камински. Мне так привычнее, – поправила я её. – Нет, госпожа Камински, я не ошиблась виллой, – со вздохом, как мне показалось, сожаления произнесла София и добавила то, что объяснило её вздохи: – Тем более что мы с Фредериком живём не на вилле. Я ничего не ответила, только пожала плечами. Какое мне дело, где они живут с Фредериком? – Так что у вас за дело? – несколько резко спросила я. – У меня сегодня был сложный день, и хотелось бы уже отдохнуть. – Разве вы не на отдыхе, госпожа Камински? – продолжила светскую беседу красотка София. И мне это надоело. – Госпожа Карера, вы пришли обсуждать, что я делаю? Или вы желаете о чём-то побеседовать? И я решительно пошла к двери, подумав, что если у меня нет сил с ней говорить, а желания говорить вообще не было, то зачем я буду себя мучить? – Постойте, госпожа Камински! – София вскочила и ринулась мне наперерез. – Я… Да не знаю, как сказать. В общем, вот. И тут я заметила, что у неё в руках была папка, в таких мы обычно с мистером Мердоком храним дела. И я заинтересовалась: – Что это? – Это документы, – сказала София, снова сделав паузу. Я вопросительно посмотрела на неё: «Вот же актриса больших и малых театров». – Это документы на развод, госпожа Камински, – наконец выговорила София. А вот это уже было интересно. И я присела на шезлонг. – С этого момента, пожалуйста, поподробнее. – Понимаете, госпожа Камински, ваш супруг, Фредерик Говард, подготовил эти документы уже давно, но по какой-то непонятной для меня причине он до сих пор их вам не передал, – уже безо всяких пауз чётко, как и положено адвокату, произнесла София. – И вы решили сделать это за него? – улыбнулась я. – Ну, в общем-то, да, если вы не против, – ответила София. После сегодняшнего дня я вообще была не против. – Оставляйте, я их посмотрю. – Я почему-то была уверена, что Фредерик не в курсе, что София передала мне документы. – Если не возникнет вопросов, то подпишу. – Благодарю вас. – София встала и направилась к выходу. А мне почему-то захотелось её окликнуть и спросить: «Это всё?» Но я не стала. Потому что на меня нахлынули странные ощущения. Стало не по себе. Потому что – это всё? А я готова к тому, чтобы это было всё? Или меня устраивает та ситуация, которая сейчас? Но ведь она совершенно дурацкая. Я встряхнула головой. Понятно, что сейчас я устала. И надо бы подумать об этом утром. А утром я проснулась с больной головой, потому что толком не спала: всю ночь мне снилась какая-то «каша». Я не могла вспомнить что, но сон был неприятный и вязкий. И на папку, которую я положила на тумбочку рядом с кроватью, я почему-то посмотрела как на ядовитую змею. А после завтрака, когда дети ушли на пляж, я наконец открыла папку и пробежалась по документам. Документы были составлены безупречно. Фредерик всегда был хорош в работе с бумагами. Он всё же прописал нормальные условия. Дом остаётся мне и детям, Фредерик забирает только личные вещи, про рыбок почему-то сказано не было. Вот и думай, рыбки – это часть дома или личные вещи Фредерика? Предлагалась совместная опека над детьми с местом их проживания с матерью, то есть у меня. И он обязуется выплачивать алименты на младших детей до их совершеннолетия. Я перечитала во второй раз, отметив, что в документе не было никаких странных формулировок или подвохов. Всё было честно. Документ не содержал никаких угроз лишить меня дома, как он обещал тогда, в приступе гнева. Я взяла ручку и поднесла к строке, где было место для подписи… И не смогла. Я физически не смогла поставить эту чёртову подпись. Я закрыла глаза и попыталась понять, что меня сдерживает. И поняла. Я не могу вот так одним росчерком перечеркнуть двадцать лет жизни и троих детей. Я закрыла папку и убрала её в чемодан. Я подпишу, но не сегодня, а тогда, когда буду готова. А может, и вообще не подпишу, пока Фредерик сам не придёт и не попросит. Пусть София помучается. Эта мысль почему-то меня развеселила. *** Сегодня был последний день нашего незабываемого во всех отношениях отпуска. Ну, на самом деле, грех было жаловаться; если бы не события последних дней, то лучше отдыха и придумать нельзя было. Но пора было возвращаться. А меня вообще впереди ждал экзамен, и от этого немного потряхивало, хотя надо отметить, что никто же меня не заставлял записываться на сдачу экзамена экстерном. Но это синдром отличника, на самом деле я была уверена в своих знаниях, тем более что – особенно за последние несколько месяцев – мне удалось здорово освежить все знания, применяя их на практике. Не стоит откладывать, потому как надо двигаться вперёд. Стану младшим партнёром, а потом, глядишь, и организую своё адвокатское бюро, как было у моего отца здесь. А может быть, договорюсь с мистером Мердоком, и тогда это будет уже не «Мердок и Мердок», а «Мердок и Камински». Почему нет? В общем, я была полна энергии и планов. Через месяц должен был состояться экзамен, а через неделю мы должны были встретиться с Дианой и с бароном Дерайном в столице, чтобы завершить дело Дианы. И мы встретились. Вот только ничего у нас не получилось. Покупатель отказался решать дело миром и не стал принимать деньги, которые Диана готова была ему вернуть. И тогда я предложила ей подать в суд. Мне казалось, что это несправедливо и что нужно решать это через суд, потому что суд обязательно встанет на сторону Дианы. И меня поддержал мистер Мердок. Он сказал, что это будет для меня не только хорошей практикой, но и станет решающим с точки зрения диплома. Потому что сейчас я начну заниматься этим делом как помощник мистера Мердока, поскольку пока я не стала сертифицированным адвокатом. А заканчивать это дело буду в статусе адвоката и младшего партнёра. Конечно, я должна была предупредить об этом Диану. Вдруг бы она не захотела связываться со мной? Вдруг она скажет, что я адвокат-недоучка? Я с ней связалась и сообщила, что мы решили с мистером Мердоком. Но Диана почему-то, наоборот, очень обрадовалась. Она сказала: – Для меня нет большего счастья, если ты возьмёшься за это дело. Тогда я согласна подать в суд и бороться до конца. И я начала готовить документы в суд. Барон Дерайн тоже предложил свои услуги, но я отказалась. – Нет, Александр, – сказала я. – Это будет моё дело. Это моя подруга попала в беду, и я ей помогу. Барон не стал настаивать, и меня это обрадовало. А ещё он сообщил, что не возьмёт это дело, чтобы не быть моим оппонентом. И вот после этого я вспыхнула, потому что мне не нужны были поблажки, и сказала: – Александр, даже если вы возьмёте это дело, я его всё равно выиграю. Он улыбнулся. – У меня очень много дел сейчас, Матильда, поэтому вряд ли я возьмусь. Но уверен, что у того, кто выкупил это здание, всё очень неплохо с деньгами. И он найдёт себе хорошего адвоката. Так что, Матильда, вам будет непросто, даже если на той стороне не будет меня. И его слова оказались пророческими. Потому что, получив документы по делу, я обнаружила, что истцом является крупный инвестиционный банк, у которого только один владелец – один из богатейших людей королевства. К счастью, не имеющий никаких официальных статусов, кроме того, что его состояние оценивалось больше состояния короля. Барон Фоксхельд. И мне стало интересно: зачем такому богатому человеку небольшой магазинчик в центре? Сразу я не смогла ответить себе на этот вопрос, но сделала пометочку узнать. А вот фамилия его адвокатов привлекла моё внимание. Барон Фоксхельд мелочиться не стал и обратился в юридическое управление. Защищал его глава юридического управления, мистер Гиллард Форгейт, друг мистера Мердока, который угощал меня конфетами. А вот его помощниками, ведущими все документальные и процессуальные детали, были два знакомых мне лица: Фредерик Говард и София Карера. «Сладкая парочка, – подумала я. – Прямо как попугаи-неразлучники». Когда я рассказала об этом мистеру Мердоку, он сочувственно спросил, не желаю ли я отказаться. Я даже думать не стала. – Нет, – уверенно ответила я. – Мистер Мердок, для меня будет честью выиграть это дело. И не потому, что я хочу отомстить, нет, это не месть. Я чувствую, что в этом деле что‑то нечисто. И я сделаю всё, чтобы до этого докопаться. Сказав это, я ещё раз задумалась, проверяя свои ощущения, и, улыбнувшись, добавила: – Ну, конечно, само собой, выиграть дело у мужа и его любовницы будет двойным удовольствием. – Но мистер Гиллард – сильный адвокат, – предупредил меня мистер Мердок. – У меня есть хорошая поддержка, – обозначила я. Мистер Мердок слегка нахмурился. И я поспешила объяснить, пока он не понял превратно: – Я к тому времени буду уже младшим партнёром одного из лучших адвокатов нашего королевства. А вы что подумали? Я улыбнулась, глядя, как разглаживается вертикальная морщина на лице лучшего в королевстве босса. И мистер Мердок разрешил мне набрать студентов для помощи, чтобы у меня оставалось время для того, чтобы подготовиться к экзамену.