Глава 4. Крылья лгут меньше людей

Глава 4. Крылья лгут меньше людей

Глава 4. Крылья лгут меньше людей

Кайрел отдал приказ снять Северную башню с основного режима, но Тарен не успел сделать и двух шагов к воротам, когда я его остановила.

— Если вы сейчас официально отключите башню, о проверке через четверть часа узнают все, кто имеет к ней доступ.

Офицер посмотрел на Кайрела, но тот на этот раз не ответил вместо меня.

— Что предлагаете? — спросил он.

Еще утром подобный вопрос прозвучал бы как вызов. Теперь Тарен действительно ждал ответа.

Я указала на лист с двумя номерами управляющих ключей.

— Мы знаем, что в Северной башне стоит не тот ключ, который указан в документах. Но пока не знаем, что это значит. Если тот, кто его подменил, поймет, что подмена обнаружена, у него появится время убрать следы в остальных башнях.

Кайрел сложил лист вчетверо.

— Продолжайте.

Мне потребовалась секунда, чтобы заметить изменение. Он не сказал, что будет делать. Не потребовал подчиниться. Просто ждал, что я закончу мысль.

— Северную башню надо проверить так, чтобы обычная работа внешне не изменилась. Если Раук сейчас спокоен рядом с эталонным ключом, можно сначала выяснить, какие еще участки дают неправильную реакцию. Потом сравнить документы с тем, что действительно установлено в башнях.

Тарен покачал головой.

— Войти в управляющую часть незаметно невозможно. Там ведется журнал каждого посещения.

— Для кого?

— Для работников управления, стражи, ремонтников.

— А для главы управления?

Тарен посмотрел на Кайрела.

Я тоже.

Кайрел сразу понял, к чему я веду.

— Севран.

— Он и так собирался проверить архив лично. Если проблема появилась внутри его системы, у него есть причина помочь.

Тарен явно хотел возразить, но герцог уже принял решение.

— Не отключай Северную. Пока ограничим движение старших офицеров со знаками в ее секторе.

— Под каким предлогом?

— Проверка маршрутов после случая с Сайром.

— А если спросят, почему командиры без знаков?

— Скажешь правду. Мы проверяем возможную связь между знаками и поведением грифонов.

Тарен помолчал.

— Это уже не особенно тайно.

— Тайной должна остаться подмена управляющего ключа.

— Понял.

Он направился к воротам.

Я окликнула его второй раз:

— Тарен.

На этот раз он обернулся без раздражения.

— Да?

— Когда будете поднимать оставшиеся шесть случаев из двадцати одного, проверьте не только командиров рядом. Узнайте, были ли старшие офицеры выше по маршруту, на соседней площадке или у башни. Не обязательно стоять возле грифона, если знак работает через систему.

Тарен посмотрел на Кайрела.

Герцог сказал:

— Сделай.

— Теперь точно понял.

После его ухода Кайрел некоторое время молчал, глядя на закрытые ворота.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Вы редко так долго думаете ни о чем.

— Я пытаюсь решить, в какой момент вы начали распоряжаться моими офицерами.

— Я предложила проверить сведения.

— Дважды остановив его у ворот.

— В следующий раз буду делать это внутри дома. Тогда формально ворота не пострадают.

Кайрел посмотрел на меня, а потом неожиданно произнес:

— Не надо.

— Что именно?

— Останавливаться.

Ответ был настолько простым, что мне потребовалась секунда.

Он показал на лист в своей руке.

— Вы заметили риск раньше меня. Если увидите еще что-то, говорите сразу.

Вместо обычного желания возразить я обнаружила, что мне нечего добавить.

— Хорошо.

Кайрел направился к крыльцу, но с крыши донесся тяжелый скрежет.

Раук поднялся.

Герцог остановился.

Грифон подошел к самому краю, посмотрел вниз, затем расправил крылья и спрыгнул во двор. Он приземлился в стороне от нас, прошел несколько шагов и устроился возле стены.

Кайрел ничего не предпринимал.

Командирский знак находился в закрытой коробке у входа, достаточно далеко.

— Вы хотите к нему подойти? — спросила я.

— Хочу.

— Тогда почему стоите?

— Потому что утром вы достаточно убедительно объяснили, что мое желание не является для Раука приказом.

Он произнес это спокойно, без недовольства.

Мне понравилось, что повторять объяснение не пришлось.

— Сейчас он не выглядит испуганным.

— Я вижу.

— Значит, можете проверить.

Кайрел сделал шаг.

Раук остался на месте.

Второй.

Никакой реакции.

Герцог не пошел дальше.

— Почему остановились?

— Хочу понять, что сделает он.

Мы ждали.

Раук сначала посмотрел на ворота, потом на крышу, где еще несколько минут назад лежал рядом с эталонным ключом. После этого поднялся и сам направился к Кайрелу.

Не после команды.

Не потому, что мужчина вытянул к нему руку.

Кайрел вообще не двигался.

Раук прошел последние несколько метров, остановился рядом и коснулся клювом его плеча. В первой половине дня он уже позволял Кайрелу приблизиться без знака, но тогда каждое действие было частью проверки. Сейчас никто ничего от него не требовал.

Грифон выбрал расстояние сам.

Кайрел положил ладонь ему на шею.

Раук остался.

Я отвернулась к крыльцу, давая им хотя бы несколько секунд без наблюдения. Не из деликатности. Просто некоторые вещи не нуждались в комментариях.

Через некоторое время Кайрел сказал:

— Я решил, что потерял его.

Я повернулась.

Он по-прежнему стоял рядом с грифоном.

— Когда?

— Три дня назад. После того как Раук впервые не позволил надеть седло.

— Но он оставался рядом.

— Физически.

Теперь я лучше понимала, что он имел в виду.

Двенадцать лет рядом с существом, чьи реакции изучены почти так же хорошо, как собственные. Потом оно начинает отступать, отказываться идти следом, избегать привычных действий, а причины нет.

— Вы думали, что сделали что-то неправильно?

— Перебрал все, что мог вспомнить. Последний полет. Посадку. Строй. Новое седло, которое использовали два дня. Даже людей, которые подходили к нему.

— Знак не проверили.

— Знак был частью меня на службе. Я перестал его замечать много лет назад.

Это объясняло больше, чем длинные оправдания.

Я посмотрела на Раука.

— Он вас не предал.

Кайрел провел пальцами по коротким перьям у основания его шеи.

— Теперь знаю.

Он не поблагодарил меня за открытие и не попытался превратить момент в нечто большее. И именно поэтому я впервые увидела в нем не герцога, который утром стоял у моих ворот с вооруженными людьми, и не мужчину, которому прежняя Лиарена причинила достаточно вреда, чтобы он имел право ненавидеть ее.

Передо мной был человек, который две недели пытался понять, почему самое надежное существо в его жизни перестало ему доверять.

Я хорошо знала, что иногда получить ответ важнее, чем оказаться правым.

Со стороны улицы раздался стук копыт.

Раук повернул голову.

Через открытые ворота вошел один всадник городской службы и передал письмо Эмрисе. Та принесла его Кайрелу.

Печать он узнал сразу.

— От Севрана.

Герцог вскрыл конверт.

Послание было коротким.

Севран просил немедленно встретиться не во дворце и не в управлении, а возле старой контрольной площадки Восточной башни. Отдельной строкой было указано: эталонный ключ взять с собой.

— Быстро, — сказала я.

— Слишком быстро?

— Не обязательно. Он собирался сам проверить архив.

Кайрел протянул мне письмо.

— Прочитайте последнюю строку.

Я перечитала.

"Для проверки нужны человек, который видел реакцию Раука с утра, и сам грифон, если перемещение не создаст риска."

— Разумно.

— Согласен.

Он сложил письмо.

— Раук пойдет с нами.

Я посмотрела на грифона.

— Лучше спросите его.

— Каким образом?

— Начните идти. Если захочет, последует.

Кайрел не спорил.

Через несколько минут мы вышли из дома. Эталонный ключ был у меня, командирский знак оставался в закрытой коробке, которую нес один из людей Кайрела. Раук спокойно пошел рядом без веревок и попыток направлять его.

До Восточной башни мы добирались по служебным улицам, где было меньше прохожих. Севран ждал нас возле низкого каменного здания, которое примыкало к основанию башни.

Он был не один.

Рядом стояли Тарен и двое работников управления. Оба оказались пожилыми мужчинами с одинаковыми серыми рабочими куртками. Севран сразу объяснил:

— Они не знают о подмене Северного ключа. Я сказал, что мы проверяем расхождение сигналов после сегодняшнего случая.

— Можно им доверять? — спросил Кайрел.

— Если вы хотите спросить, могли ли они заменить ключ на Севере, нет. Последние три года оба работают только на Восточном и Южном участках.

— Я спрашивал именно это.

Севран принял ответ без обиды.

На невысоком столе возле стены лежали четыре металлические пластины.

Одна была похожа на знак Кайрела.

Три другие отличались размером и рисунком.

— Что это? — спросила я.

Севран указал по очереди:

— Командирский знак старшего крыла. Знак начальника разъезда. Обычный летный знак и запасной знак связного.

Я посмотрела на Кайрела.

— Значит, не только командиры носят их.

— Все всадники носят знаки, — пояснил Севран. — Но только старшие получают полный рисунок сектора. Обычному всаднику достаточно понимать направление своего коридора. Командир должен видеть сразу несколько уровней движения и держать группу.

— Поэтому их знаки отличаются.

— Не внешностью, а внутренним рисунком.

Я подошла ближе к столу.

Раук остался рядом с Кайрелом.

— Вы уже что-то проверяли?

— Без грифона — только сами знаки. В Восточном секторе все четыре принимают сигнал правильно.

— Как вы определяете?

Севран показал на небольшую рамку, закрепленную на стене. Внутри нее находилась тонкая металлическая стрелка.

— Контрольный прибор старой системы. Сейчас почти не используется, но в отличие от нового оборудования он показывает каждую часть сигнала отдельно.

Я нахмурилась.

— Почему тогда ежегодную проверку проводят не на нем?

— Потому что новый стенд быстрее. Сразу проверяет десятки параметров.

— А этот?

— Медленнее, зато глупее.

— Это преимущество?

Севран впервые за время нашего знакомства улыбнулся.

— В некоторых случаях огромное. Старый прибор не пытается определить, что вы хотели ему показать. Он показывает только то, что получил.

Я уже начинала любить старые приборы.

Они хотя бы не имели амбиций.

— Что будем делать?

Севран посмотрел на Кайрела, но тот указал на меня.

— Она ведет последовательность.

Я повернулась к нему.

— С каких пор?

— С тех пор как вы единственная из нас не привыкли к системе настолько, чтобы считать ее исправной по умолчанию.

Севран отнесся к решению спокойнее Тарена.

— Тогда командуйте, леди Весс.

— Никаких команд. Сначала хочу увидеть реакцию Раука на каждый знак отдельно. Все остальные условия оставляем одинаковыми.

Севран согласился.

Мы отвели Раука на середину контрольной площадки. Кайрел остался рядом, но без своего знака.

Первым Тарен поднял обычный летный знак.

Раук посмотрел на него и тут же потерял интерес.

— Ближе, — сказала я.

Тарен подошел.

Ничего.

Он остановился в трех шагах.

Грифон даже не изменил положения тела.

— Теперь знак начальника разъезда.

Севран передал другую пластину.

Раук повернул голову, но не отступил.

— Старший командирский.

Тарен взял третью.

Реакция появилась.

Не такая сильная, как утром у моего дома, но заметная: Раук поднялся, переставил задние лапы и увеличил расстояние на шаг.

— Еще раз обычный.

Тарен поменял пластины.

Раук остался.

— Командирский.

Грифон снова отошел.

Кайрел сказал:

— Значит, только старшие.

— Пока один грифон и два знака, — напомнила я. — Нужна проверка в другом секторе.

Севран поднял старый контрольный прибор.

— Именно поэтому я позвал вас сюда.

Он перевернул металлическую рамку и показал внутреннюю шкалу.

— После вашего ухода я проверил архивные настройки командирских знаков. У старших есть дополнительный слой сигнала. Он нужен для группового строя. Обычные знаки его не принимают.

— И что с ним?

— На новом оборудовании все выглядит нормально. А старый прибор показывает небольшое смещение.

Кайрел подошел к рамке.

— Насколько небольшое?

— Для человека практически незаметное.

Севран посмотрел на Раука.

— Для грифона, судя по всему, достаточно.

Я вспомнила все утренние проверки.

— Это объясняет, почему он терпит знак дальше от башни и сильнее реагирует рядом.

— Да. Башня передает основной рисунок. Командирский знак принимает его вместе с дополнительным слоем. Если дополнительный слой изменен, рядом с башней он усиливается.

— Но почему тогда эталонный ключ помогает?

Севран протянул руку.

Я передала ему темный ключ.

Он не стал открывать его.

— Потому что эталон передает старый чистый рисунок без нового командного слоя. Если Раук привык к нему во время ранней подготовки или просто воспринимает как устойчивый ориентир, он частично перекрывает неприятный сигнал.

— Частично?

— Вы сами видели. Возле открытого эталона Раук не стал полностью безразличен к командирскому знаку. Он только перестал пытаться уйти немедленно.

Логика складывалась.

Не идеально.

Но достаточно, чтобы двигаться дальше.

— Значит, тот, кто менял систему, целился именно в старших всадников, — сказал Тарен.

Севран не торопился соглашаться.

— Или изменение случайно затронуло только дополнительный слой.

— И случайно управляющий ключ Северной башни оказался заменен? — спросил Кайрел.

Севран посмотрел на него.

— Какой ключ?

Тарен сразу насторожился.

Кайрел достал лист.

— С-четыреста девяносто два.

Севран прочитал.

До этого момента я не видела, чтобы он по-настоящему терял спокойствие.

Теперь увидела.

— Кто проверял?

— Два моих офицера и хранитель дворцового архива.

— В башню они входили?

— Нет. Номер сняли по контрольному окну.

Севран перечитал еще раз.

— Это невозможно.

— Сегодня мне эту фразу говорят слишком часто, — заметила я.

Он поднял голову.

— С-четыреста девяносто два хранится в нижнем архиве управления.

— По документам, — сказал Кайрел.

— Не только по документам. Я лично видел резервные ключи весной.

— Тогда либо вы ошиблись весной, либо кто-то вынес его позже.

— Или подменен номер на самом корпусе.

— Проверим.

Севран повернулся к своим работникам.

— Вы двое возвращаетесь на участок. Никаких изменений в расписании. Если кто-нибудь спросит, проверка Восточного сектора завершилась без замечаний.

Мужчины ушли.

Только после того как дверь за ними закрылась, Севран сказал:

— Если Северный ключ действительно из архива, проверять остальные башни официально нельзя.

— Именно поэтому я вас позвал, — ответил Кайрел.

— Вы меня не звали.

— Собирался.

— Тогда будем считать, что сэкономили время.

Севран подошел к схеме, прикрепленной к наружной стене.

— В каждую башню я могу войти без предварительной записи при аварийной проверке. Но если пойду подряд во все девять, это заметят.

— Не заходите подряд, — сказала я.

Он повернулся.

— Продолжайте.

— Нам не обязательно сегодня разбирать каждую башню. Сначала можно проверить снаружи, где меняется поведение Раука. Потом идти только туда, где есть отклонение.

— Вы хотите вести его через весь город второй раз за день?

— Нет.

Я посмотрела на грифона.

Раук уже устроился возле стены и явно не собирался участвовать в наших планах бесконечно.

— Нужен не один Раук.

Кайрел сразу возразил:

— Других грифонов нельзя подвергать неизвестному воздействию ради проверки.

— Я этого и не предлагаю. Используем тех, кто и так работает в конкретных секторах. Не приближаем к башне специально. Наблюдаем за обычным движением и проверяем знаки на старом приборе.

Севран задумался.

— Можно сделать еще проще. В каждой башне есть контрольная площадка, подобная этой. Старый прибор сохранился в семи из девяти.

— Почему в семи?

— В двух его сняли при ремонте.

— Достаточно.

Кайрел спросил:

— Сколько времени?

— Если разделиться, два часа.

— Не разделяемся, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что тогда у нас будут разные наблюдения, разные условия и три человека, каждый из которых уверен, что видел одно и то же. Лучше дольше, но последовательно.

Севран одобрительно произнес:

— Мне нравится ваш подход.

— Не привыкайте, — сказал Кайрел.

Я посмотрела на него.

— Это уже моя фраза.

— Я ее позаимствовал.

— Вернете.

— После расследования.

Тарен несколько секунд смотрел на нас, потом решил, что лучше заняться делом.

Проверку начали с Восточной башни.

На старом приборе обычный знак показывал ровную отметку. Знак начальника разъезда давал почти такую же. Командирский отклонял стрелку едва заметно вправо.

— Это нормально? — спросила я.

— Допуск есть, — ответил Севран. — Но не такой рисунок.

— Что именно не так?

— Стрелка должна возвращаться к центру сразу. Сейчас задерживается.

Кайрел сказал:

— Запишите.

Тарен уже достал лист.

Во второй точке, дальше от башни, отклонение оказалось слабее.

На Южном участке все три знака прошли проверку без заметной разницы.

— Значит, не вся система испорчена, — сказал Тарен.

— Уже полезно, — ответила я.

Западный сектор тоже оказался чистым.

У Центральной башни положение изменилось.

Мы даже не успели достать прибор.

Над площадкой проходила учебная группа из четырех грифонов. Впереди летел старший офицер, трое держались позади.

Когда группа приблизилась к башне, один из грифонов второй линии сместился в сторону.

Совсем немного.

Если бы я не знала, что искать, не обратила бы внимания.

— Видели? — спросила я.

Кайрел уже следил за группой.

— Да.

Севран поднял голову.

— Они идут слишком близко к командиру.

Ведущий изменил высоту.

Грифон позади сразу вернулся на прежнее место.

Я посмотрела на Кайрела.

— Его знак.

— Проверим после посадки.

— Нет, — сказал Севран. — Если сейчас начнем останавливать офицеров, слухи пойдут раньше нас.

Он достал из внутреннего кармана небольшой блокнот.

— Я знаю номер знака этого командира. Проверю по архиву.

— Вы знаете номера наизусть? — спросила я.

— Только старших.

— Полезная память.

— Иногда.

У Центральной башни старый прибор показал отклонение сильнее, чем на Востоке.

Обычный летный знак остался чистым.

Знак начальника разъезда дал почти нормальный результат.

Командирский уходил вправо каждый раз.

Мы повторили проверку трижды.

— Уже не случайность, — сказал Тарен.

— Нет, — согласился Севран.

Кайрел взял командирскую пластину и внимательно осмотрел.

— На глаз ничего.

— Потому что с металлом все нормально, — ответил глава управления. — Он передает то, что получает.

— Тогда меняют башни.

— Или слой сигнала до того, как он уходит в сеть.

— Откуда он приходит?

Севран помолчал.

— Каждый управляющий ключ формирует свой сектор сам. Но базовый рисунок един для всей сети.

Я вспомнила эталонный ключ.

— Девять базовых ориентиров.

— Да.

— Может один неправильный ключ влиять на соседние башни?

— Теоретически только в зоне пересечения.

— Дом Лиарены стоит почти на границе Центрального и Восточного секторов, — напомнил Кайрел.

Севран посмотрел на схему.

— А Северная сеть пересекается с Центральной на верхнем маршруте.

— Значит, подмененный Северный ключ может портить Центр?

— Может добавлять отклонение. Но не объясняет Восток.

Мы замолчали.

Ответ стал сложнее.

Это мне понравилось меньше, чем должно было.

Слишком удобная версия с одним испорченным ключом начинала разваливаться.

Кто-то либо работал сразу с несколькими частями сети, либо Северная подмена была только одной из причин.

— Проверяем дальше, — сказал Кайрел.

На следующую площадку мы ехали в закрытой служебной карете. Раук остался в моем доме. После нескольких часов по городу я сама предложила не таскать его дальше, и Кайрел согласился без спора.

Это решение тоже было новым.

Еще утром он воспринимал каждое мое замечание о грифоне как вмешательство.

Теперь просто спросил:

— Он устал?

— Да.

— Тогда остается.

Ни приказа, ни доказательства собственного превосходства.

Мы оба увидели одно и то же и приняли решение.

В карете Севран раскрыл схему на коленях.

— У меня вопрос к вам, леди Весс.

— Слушаю.

— Почему вы вообще начали проверять расстояние между Раухом и знаком? Большинство людей решили бы, что животное боится владельца.

— Я тоже сначала так решила.

Кайрел посмотрел на меня.

— Об этом вы утром не упоминали.

— Вам было достаточно неприятно и без моего первого ошибочного вывода.

Севран продолжил:

— Но вы быстро от него отказались.

— Потому что Тарен подошел ближе, а Раук не отреагировал. Потом герцог изменил направление движения, но реакция сохранилась. Значит, важен был не сам человек.

— Вы часто работаете с животными?

Вопрос заставил меня быть осторожнее.

Кайрел уже слышал, как я говорила, что никогда не занималась грифонами, но не спрашивал, откуда у меня привычка наблюдать за поведением.

— Достаточно, чтобы знать: если животное делает что-то неудобное человеку, это не означает, что оно делает это назло.

Севран улыбнулся.

— Половине моих инженеров полезно было бы услышать ту же мысль о механизмах.

— Механизмы тоже обижаются?

— Постоянно. Особенно если мастер уверен, что знает их лучше создателя.

Кайрел, сидевший напротив, спросил:

— Вы двое закончили?

— Нет, — ответил Севран. — Я пытаюсь понять, почему леди Весс несколько недель назад спрашивала в моем архиве о старой сети, а сегодня ведет себя так, словно впервые слышит половину терминов.

Я не успела ответить.

Кайрел сказал:

— Потому что она действительно многого не помнит.

— Я это уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваете второй раз?

Севран посмотрел на него.

— Потому что сегодня утром вы сами не верили ей.

— Я и сейчас не сказал, что верю всему.

— Но отвечаете вместо нее.

Мне не понравилось направление разговора.

— Господа, если вы хотите обсудить степень моей подозрительности, можно составить отдельный график. Сейчас у нас башни.

Севран первым отступил.

— Справедливо.

Кайрел тоже не продолжил.

Я отвернулась к окну.

Он действительно ответил вместо меня.

Утром это раздражало бы.

Сейчас я не была уверена, что раздражает.

Следующие две проверки не дали ничего нового. Один сектор работал чисто. В другом командирский слой слегка отклонялся, но слабее Центрального.

К вечеру у нас появилась таблица.

Из семи башен, которые удалось проверить старым прибором, четыре показывали отклонение дополнительного командного слоя.

Три работали нормально.

У обычных знаков проблема не появлялась ни разу.

У знаков начальников небольших разъездов — один сомнительный случай, который Севран отказался признавать значимым.

У старших командирских — четыре четких отклонения в четырех проблемных секторах.

Тарен разложил листы на столе последней контрольной площадки.

— Если бы целью были грифоны, обычные всадники тоже сталкивались бы с тем же.

— Возможно, но слабее, — сказал Севран.

— А они не сталкиваются.

— Мы проверили один день.

— У нас еще записи за месяц.

Тарен достал второй список.

Кайрел забрал его.

— Нашли оставшиеся шесть случаев?

— Все.

— И?

— В пяти неподалеку находился старший командир. В шестом грифон отказался идти по коридору перед утренним построением. Через минуту туда вышел командир крыла.

Я спросила:

— Со знаком?

— Да.

— Значит, двадцать один из двадцати одного.

— Да.

Севран оперся ладонями о край стола.

— Тогда это уже трудно назвать совпадением.

— Не трудно, — сказал Кайрел. — Невозможно.

— Осторожнее с этим словом. Сегодня оно плохо себя показывает.

Я невольно посмотрела на Севрана.

Он пожал плечами.

— Учуcь у леди Весс.

— Верните после расследования, — сказала я.

Кайрел неожиданно рассмеялся.

Не громко.

Не особенно долго.

Но впервые я услышала от него нормальный смех, а не сухую насмешку.

Тарен посмотрел на своего командующего так, словно это событие следовало внести в отдельный журнал.

Через секунду Кайрел снова стал серьезным.

— Если изменения затрагивают только старшие знаки, цель — не грифоны.

Севран постучал пальцем по таблице.

— Точнее, не все грифоны.

— Объясните.

— Если вы хотите нарушить работу Небесной стражи, необязательно выводить из строя каждую пару. Достаточно нарушить связь командиров с их грифонами.

Тарен сразу понял.

— Строй рассыплется.

— Не обязательно сразу. Обычные всадники продолжат лететь. Но кто даст изменение высоты? Кто разведет группы? Кто возьмет на себя маршрут при встречном потоке?

Кайрел ничего не говорил.

Мне ответ уже был понятен.

Командиры.

Не животные были главной целью.

Кто-то постепенно добивался того, чтобы лучшие грифоны начали избегать людей, которые управляли всеми остальными.

— Сколько старших командиров в Небесной страже? — спросила я.

Кайрел назвал число.

Я не стала запоминать его отдельно. Важнее было другое.

— Они летают каждый день?

— Большинство.

— Значит, эффект накапливается.

Севран поднял палец.

— Это пока предположение.

— Да. Но Раук начал с небольших отказов, потом перестал принимать седло, а ночью ушел из крепости.

— Сайр сегодня сорвался из строя, — добавил Тарен.

— И оба случая произошли после нескольких дней рядом со старшими знаками.

Кайрел прошел к краю площадки.

Внизу раскинулся вечерний Сайдар. По воздушным коридорам еще двигались одиночные грифоны, но крупных строев я не видела.

— С сегодняшнего дня старшие командиры не надевают знаки, пока мы не разберемся, — сказал он.

Севран возразил:

— Тогда они не смогут полноценно вести группы.

— Лучше временно сократить группы, чем продолжать воздействие.

— Вы не можете на неопределенное время перестроить всю воздушную охрану столицы.

— Могу.

— Формально да. Практически через два дня город встанет.

Кайрел повернулся.

— Предлагаете оставить все как есть?

— Нет. Предлагаю сначала понять срок.

— Какой срок?

Севран некоторое время молчал, затем подошел к двери.

— Нам надо вернуться во дворец.

— Зачем?

— Потому что я вспомнил одну вещь, о которой должен был вспомнить сразу.

Тарен насторожился.

— Какую?

— Расписание полной синхронизации башен.

Я не знала, что означает эта фраза.

По лицу Кайрела поняла: ему она тоже не понравилась.

— Когда?

Севран не ответил на площадке.

— Во дворце.

Путь обратно занял около получаса.

К этому времени я окончательно почувствовала, что прожила не один день, а минимум три. С рассвета я успела проснуться в чужом теле, узнать о собственной отвратительной репутации, познакомиться с грифоном, которого якобы украла, обойти половину города, обнаружить тайник с чужими письмами и теперь ехала во дворец проверять систему воздушной безопасности государства, о существовании которого утром вообще не знала.

Нормальный человек на моем месте давно должен был спросить, когда можно лечь спать.

Я пока спрашивала себя только о том, почему прежняя Лиарена заметила изменения раньше профессионалов.

Она не знала грифонов лучше Кайрела.

Не знала башни лучше Севрана.

Но обладала привычкой искать скрытые зависимости.

Чужие тайны были ее ремеслом.

Возможно, именно поэтому она заметила то, на что остальные не смотрели.

Мы вошли во дворец через тот же служебный вход.

Севран повел нас не в архив, где мы были днем, а в небольшую комнату рядом с управлением городской воздушной службы. На стене висел большой календарь, разделенный на сектора.

Он нашел нужную страницу.

— Вот.

Кайрел подошел первым.

Я встала рядом.

На дате через двенадцать дней стояла широкая красная отметка сразу через все девять секторов.

— Что означает красный цвет? — спросила я.

Севран ответил:

— Полную синхронизацию.

— Это редкость?

— За последние четыре года ее не проводили ни разу.

Тарен посмотрел на него.

— Почему сейчас?

— Международная встреча.

Кайрел уже читал мелкую запись под датой.

— Делегации Орсейна, Тарвала и Лерии.

— Да.

— Я знал о встрече. Не знал о полной синхронизации.

— Решение приняли меньше месяца назад. Дворцовая канцелярия потребовала единый воздушный коридор для прибытия трех делегаций.

Я спросила:

— Что происходит при полной синхронизации?

Севран снял календарный лист и положил на стол.

— Обычно каждая башня ведет свой сектор. В день встречи все девять будут работать как одна система. Сигналы перекроются так, чтобы над центральной частью столицы можно было одновременно держать несколько больших групп.

— Небесная стража тоже?

Кайрел ответил сам:

— Вся столичная часть.

— Сколько грифонов?

Он назвал количество.

Даже не понимая местных военных норм, я услышала достаточно.

Десятки.

— Кто будет командовать группами?

Тарен выругался раньше, чем Кайрел успел ответить.

Теперь все поняли одновременно.

Старшие всадники.

Их знаки.

Четыре проблемных сектора из семи проверенных.

Одна подтвержденная подмена управляющего ключа.

Двадцать один случай странного поведения грифонов за месяц.

Сайр, который сегодня покинул строй.

Раук, который ночью выломал защелку и полетел через город к единственному знакомому правильному ориентиру.

Севран медленно сел на край стола.

— Если дополнительный слой действительно изменен намеренно, при полной синхронизации он усилится.

— Насколько? — спросила я.

— Не знаю.

— Примерно.

— В несколько раз. Возможно, больше. Девять башен никогда не складывают все уровни одновременно при обычной работе.

Кайрел подошел к календарю.

— Кто предложил полную синхронизацию?

— Дворцовая канцелярия запросила возможность. Мы подтвердили техническую готовность.

— Кто именно подтвердил?

Севран посмотрел прямо на него.

— Я.

Тарен выпрямился.

Я ждала продолжения.

Севран не стал оправдываться.

— На тот момент у меня не было причин считать систему опасной. Последняя большая проверка прошла без замечаний.

— Та самая, во время которой проверяли командирские знаки на новом оборудовании? — спросила я.

— Да.

— И после которой начались странности.

— Да.

Он признал это без попытки смягчить.

Кайрел произнес:

— Полную синхронизацию отменить.

Севран покачал головой.

— Если сделать это сегодня, человек, который менял систему, сразу поймет, что мы нашли проблему.

— Пусть понимает.

— И что потом? У нас двенадцать дней. Если он исчезнет вместе с доказательствами, вы останетесь с неисправной системой и без ответа, что именно изменено.

— Мне важнее люди и грифоны, чем ответ.

— Мне тоже. Поэтому до встречи мы должны либо исправить сеть, либо доказать, что ее нельзя включать.

Кайрел подошел к нему.

— Вы предлагаете оставить подготовку к синхронизации?

— На бумаге.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

На этот раз я вмешалась не потому, что хотела спорить.

— Севран прав.

Кайрел повернулся ко мне.

— Вы понимаете риск?

— Да. Именно поэтому тот, кто это устроил, не должен понять, что мы уже смотрим в нужную сторону.

— А если за двенадцать дней мы не найдем причину?

— Тогда отмените синхронизацию в последний момент.

— И сорву встречу трех государств.

— Лучше сорванная встреча, чем несколько десятков грифонов, которые одновременно решат уйти от своих командиров над городом.

Севран сказал:

— До последнего момента доводить не придется. Мне нужно два дня, чтобы разобрать полный рисунок сети старым способом.

— Два дня? — переспросил Кайрел.

— Если работать ночью и никого не предупреждать.

— Вам нужны люди.

— Двое. Я сам выберу тех, кто не участвовал в последней проверке.

— Нет, — сказал Кайрел.

Севран нахмурился.

— Что нет?

— Никого не выбирайте пока. Мы уже знаем, что доступ был у работников вашего управления. Чем меньше людей знают, тем лучше.

— Один я не проверю девять башен за два дня.

— Не один.

Кайрел посмотрел на Тарена.

— Он будет с вами.

Тарен не возразил.

Потом герцог повернулся ко мне.

Я сразу сказала:

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Я еще ничего не предложил.

— Зато уже посмотрели.

— Вы начали это расследование.

— Я проснулась сегодня утром и до сих пор не знаю, где в собственном доме хранится половина вещей.

— Зато вы единственная заметили, что Раук отходит не от меня.

— Это не делает меня специалистом по башням.

Севран произнес:

— Именно поэтому вы полезны.

Я посмотрела на него.

— Очень удобное объяснение.

— Я серьезно. Мы с герцогом привыкли к системе. Тарен привык к Небесной страже. Вы постоянно задаете вопросы, которые нам кажутся слишком простыми. Сегодня именно простые вопросы оказались неприятнее сложных.

Мне не нравилось, насколько убедительно это звучало.

Кайрел сказал:

— Я не прошу вас разбирать механизм. Только смотреть так же, как сегодня.

— На грифонов?

— На все.

Я задумалась.

Двенадцать дней.

Если происходящее действительно было намеренным, срок у того, кто это начал, существовал изначально.

Международная встреча не появилась сегодня.

Подготовка к ней шла заранее.

А прежняя Лиарена начала интересоваться башнями почти два месяца назад.

— Когда объявили дату международной встречи? — спросила я.

Севран ответил:

— Около семи недель назад.

У меня возникло неприятное ощущение правильности.

— А первый запрос Лиарены в архив был почти два месяца назад.

Кайрел вспомнил сразу.

— После объявления.

— Насколько после?

— Надо поднять даты.

Севран подошел к соседнему шкафу, достал тонкую папку и быстро пролистал.

— Официальное подтверждение встречи пришло пятьдесят два дня назад.

Я считала про себя.

Первый запрос Лиарены был почти два месяца назад. Точную дату мы видели в журнале.

Кайрел уже открыл записи, которые принес из архива.

— Первый запрос — сорок девять дней назад.

Разница три дня.

Тарен произнес:

— Она заинтересовалась башнями через три дня после объявления встречи.

Никто не стал делать следующий вывод вслух.

Лиарена либо знала о готовящемся вмешательстве.

Либо сама готовилась к нему.

Кайрел закрыл журнал.

На его лице не появилось прежнего обвинения.

Это удивило меня больше всего.

— Вы не скажете, что теперь все снова указывает на меня?

— Указывает.

— Но?

— Но сегодня вы добровольно отдали мне бумаги, которые могли уничтожить вашу репутацию окончательно. Потом сами передали эталонный ключ и несколько часов помогали искать проблему, о которой тот, кто ее создал, предпочел бы молчать.

— Это не доказывает моей невиновности.

— Нет.

— Тогда что изменилось?

Он ответил после короткой паузы:

— Я перестал считать единственным объяснением то, что вы лжете.

Для Кайрела Сорна это, похоже, было почти признанием доверия.

Я не стала требовать большего.

Севран собрал бумаги со стола.

— Нам нужен список тех, кто знал о полной синхронизации до официального объявления.

— Сделаете? — спросил Кайрел.

— Да.

— Отдельно — все, кто имел доступ к резервному архиву управляющих ключей за последние два месяца.

— Сделаю.

— И никаких запросов через обычную канцелярию.

— Понимаю.

Кайрел обратился к Тарену:

— С завтрашнего утра старшие командиры работают без знаков. Официальная причина — внеплановая проверка после двух происшествий.

— А если потребуется групповой полет?

— Сократить группы и передать маршрутные команды с земли.

Севран заметил:

— Это снизит скорость.

— Переживем.

— Торговцы будут жаловаться.

— Пусть пишут мне.

— Напишут.

— Значит, у секретаря будет работа.

Мне пришлось отвернуться, чтобы не улыбнуться.

За окном уже темнело.

День действительно приближался к концу, хотя ощущение было такое, будто до рассвета прошла неделя.

Мы вышли из дворца втроем. Севран остался в управлении, чтобы поднять списки, Тарен отправился в крепость с приказами.

Карета Кайрела ждала во дворе.

Я остановилась.

— Я могу вернуться домой сама.

— Можете.

Он открыл дверцу.

— Но?

— Но поедете со мной.

— Это опять бессмысленный приказ?

Кайрел подумал.

— Нет. Предложение.

— Очень похоже на приказ.

— Я совершенствуюсь медленно.

— Уже заметила.

Я села в карету.

Он устроился напротив.

Несколько минут мы ехали молча.

Вечерний город выглядел спокойным. Через окно я видела огни на мостах, редкие экипажи, людей возле лавок. Высоко проходили одиночные грифоны.

Теперь я не могла смотреть на них так же, как утром.

За каждым полетом стояла система, которую кто-то научился использовать против тех, кто ей доверял.

— Лиарена знала о встрече, — сказала я.

— Вся столица знала.

— Но она заинтересовалась башнями через три дня.

— Да.

— Значит, что-то связало для нее эти две вещи.

— Или она сама их связала.

Я посмотрела на него.

— Вы все еще допускаете, что она участвовала.

— Я обязан допускать.

— Правильно.

Кайрел слегка нахмурился.

— Вы сегодня слишком легко соглашаетесь с неприятными выводами о себе.

— Не обо мне.

— Для закона это пока один человек.

— Знаю.

— Вас это не пугает?

Вопрос застал меня врасплох.

До этого момента Кайрел спрашивал, что я помню, что знаю, что думаю о Рауке и где могла спрятать документы.

Ни разу не спрашивал, боюсь ли я.

Я посмотрела в окно.

— Пугает.

— Вы хорошо скрываете.

— Нет смысла показывать страх человеку, который утром пришел ломать мои ворота.

— Я не ломал.

— Потому что я успела открыть.

— Значит, решение было эффективным.

— Вот за это вас, наверное, и любят подчиненные.

— Они не обязаны меня любить.

— Раук тоже.

Кайрел посмотрел на пустое место на груди, где раньше был командирский знак.

— Нет.

Одного слова хватило.

Когда карета остановилась возле моего дома, Раук уже ждал во дворе.

Эмриса оставила боковые ворота открытыми, и грифон устроился рядом с галереей. При виде Кайрела он поднялся.

Герцог вышел первым.

На нем не было знака.

Раук подошел сам.

Не остановился в двух шагах.

Не ждал команды.

Просто подошел и встал рядом, коснувшись плечом его руки.

Кайрел не сразу ответил движением.

Потом положил ладонь ему на шею.

— Теперь вы ему верите? — спросила я.

Герцог не повернулся.

— Я никогда не переставал верить ему.

— Вы считали, что он вас отверг.

— Это другое.

— Для людей, возможно.

Кайрел посмотрел на Раука.

— Для него нет?

— Думаю, он вообще не размышлял о предательстве. Ему рядом с вами становилось плохо, когда появлялся определенный сигнал. Он делал единственное, что мог: отходил.

— И я продолжал идти за ним.

— Потому что не понимали причины.

— Это оправдание?

— Нет. Причина.

Он принял ответ.

Раук слегка толкнул его плечом.

Кайрел провел ладонью по перьям и впервые за день не выглядел человеком, который одновременно отвечает за весь город.

Через несколько секунд он спросил:

— Завтра сможете встать рано?

Я посмотрела на темные окна дома.

— После сегодняшнего утра я уже боюсь этого вопроса.

— В шесть.

— Это не рано. Это преступление.

— Жаловаться будете королю?

— Пока начну с вас.

— В шесть тридцать.

— Вот видите. Переговоры работают.

— Не делайте далеко идущих выводов.

Он пошел к воротам.

— Кайрел.

Герцог остановился.

Я впервые назвала его по имени сама и заметила это только после того, как слово уже прозвучало.

Он тоже заметил.

Но никак не прокомментировал.

— Завтра мы продолжаем проверять башни?

— Да.

— Тайно?

— Насколько получится.

— А полная синхронизация?

— Для всех остальных подготовка идет по плану.

— Еще двенадцать дней.

— Двенадцать.

Он задержался у ворот.

— Если мы правы, тот, кто это устроил, рассчитывает именно на этот день.

— А если ошибаемся?

— Тогда через двенадцать дней я лично извинюсь перед каждым чиновником, которому испорчу ближайшую неделю.

— Думаете, этого будет достаточно?

— Нет. Но приятно представить.

Он ушел.

Раук не последовал.

Грифон посмотрел ему вслед, затем повернулся ко мне и направился к своей уже привычной части двора.

Я подняла голову к девяти Башням Ветра, которые отсюда были видны лишь частично.

Утром они казались просто частью незнакомого города.

Теперь я знала достаточно, чтобы бояться не высоты этих башен и не того, что было спрятано внутри.

Через двенадцать дней все девять должны были заговорить одновременно.

И в этот момент в небе окажутся десятки грифонов, а рядом с ними — именно те люди, чьи знаки кто-то менял так, чтобы животные учились от них уходить.

Случайностью это уже не выглядело.

Кто-то готовился к международной встрече раньше нас.

И у него было почти два месяца преимущества.