15

Через час мы въехали в небольшое поселение. У заставы нас уже ждал отряд Рэйва. Он коротко переговорил с командиром и подъехал к нашему окну.

— Дальше поедете с конвоем. А я — в столицу. Займусь перстнем.

— Быстрее, — бросил Дэонар. — Мне нужны ответы. Вчера.

Рэйв уже разворачивал коня, но вдруг замер. Его взгляд снова нашел меня в полумраке кареты.

— Леди Селеста, — задумчиво протянул он, и от его тона у меня по спине пробежал холодок. — А вам известно, что ваша семья… ваш отчим… имел весьма тесные деловые контакты с домом Теврейн?

Внутри у меня все похолодело. Какие еще, к черту, контакты? Я уже хотела было рявкнуть, что впервые слышу и об отчиме, и о его делишках, и об этих Теврейнах, но Дэонар меня опередил. Он не просто вздохнул. Он издал звук, похожий на скрежет сдвигающихся ледников, и потер переносицу.

— Рэйв. Исчезни.

Черноволосый одарил своего императора наглой усмешкой.

— Как прикажете, ваше величество, — процедил он, делая особый акцент на титуле, и пришпорил коня.

Остаток пути мы ехали в такой тишине, что, казалось, я слышу, как пылинки оседают на бархат сидений. Он молчал. Демонстративно, тяжело, используя тишину как пытку. А я молчала в ответ, мысленно перебирая варианты: этот Рэйв — провокатор? Или мой новый «папаша» и правда был настолько хитрозадым, что вел двойную игру, подставляя меня со всех сторон? Второй вариант казался куда более вероятным.

К вечеру мы добрались до столицы. Я-то ждала золота, башенок и прочей сказочной мишуры. Но увидела совсем другое. Дворец оказался ослепительно-белым, с идеальными, строгими линиями, устремленными в небо. Никаких легкомысленных завитушек, только холодная, выверенная красота. Воздух был густым и сладким от аромата тысяч цветов, росших в безупречно разбитом саду. Красиво? Не то слово. От этой совершенной, строгой красоты захватывало дух. Это была не сказка. Это была мечта, воплощенная в камне.

Карета юркнула в неприметные ворота, и мы оказались во внутреннем дворе. Идеальные газоны, фонтаны, выложенные дороги и дорожки.

Нас встретила шеренга слуг, согнувшихся в три погибели. Дэонар прошествовал мимо них, как мимо мебели. Из дверей вышел главный надзиратель — высокий, седовласый мужчина в безупречной ливрее, от которого за версту несло властью и порядком.

— Ваше величество, — его поклон был образцом сдержанного достоинства. — Ваши новые покои готовы. Все выполнено согласно вашим указаниям.

Дэонар кивнул.

— Проводи мою… гостью, — бросил он, даже не удостоив меня взглядом.

Гостью. Не жену, не помощницу. Гостью. Какое удобное, ни к чему не обязывающее слово. Гости приезжают и уезжают. У гостей нет прав, только привилегии, которые хозяин может отобрать в любой момент. Гость — это никто. Чужой человек, которого терпят из вежливости или выгоды. И этим одним словом он очертил мой статус лучше, чем любым указом. Я — временное явление. Вещь, которой пользуются, пока она не надоест.

— Леди, прошу за мной, — дворецкий повернулся ко мне, и я поплелась следом, мысленно послав в спину императору пару ласковых проклятий.

Мы шли по бесконечным коридорам, где тишина давила на уши. Слуги шарахались от нас, как мыши от кота, но я чувствовала на себе их любопытные, колючие взгляды. Новая игрушка императора. Надолго ли?

Мы проплыли мимо галереи с портретами. Предки, надо полагать. Целый выводок хищников в дорогих рамах. Смотрели на меня так, будто решали, с какой стороны лучше начать свежевать. Один офицер со шрамом на щеке, встретившийся нам, так откровенно впился в меня взглядом, что я невольно напряглась. Узнал? Черт его знает.

— Здесь, леди, — дворецкий распахнул передо мной массивную дверь.

Я вошла и замерла. Роскошь. Тихая, дорогая, убийственно безвкусная. Ковры, в которых тонули ноги, мебель, отполированная до зеркального блеска, тяжелые гобелены. Все кричало о статусе и деньгах. И о полном отсутствии уюта.

Но вишенка на этом торте тотального контроля — дверь в его покои. Массивная, дубовая. И, разумеется, без единого намека на замок с моей стороны. Зато с его — я не сомневалась — запоров хватит на целый форт. Привет, личное пространство.

— Ужин подадут через час, — сообщил дворецкий и испарился, оставив меня наедине с моей новой позолоченной тюрьмой.

Я подошла к окну. Высоко. Но если хорошо прицелиться и попасть в тот раскидистый куст…

Дверь в покои императора распахнулась без стука. Нагло. Властно.

Я резко обернулась, готовая к очередной словесной дуэли с белобрысым.

Но на пороге стояла женщина.

Пожилая, в строгой серой форме, с лицом, высеченным из камня. Ее глаза… в них полыхал такой ледяной огонь, что я невольно сделала шаг назад.

Не успела я и рта раскрыть, как она, преодолев разделявшее нас расстояние в два хищных шага, со всего размаха влепила мне пощечину. Звонкую, унизительную. Голову мотнуло, в ушах зазвенело, а на языке появился отчетливый привкус крови.

— Это ты во всем виновата! — прошипела она, впиваясь в меня взглядом, полным ненависти. — Мой муж мертв! Он мертв из-за того, что ты, дрянь, не выполнила свою часть уговора!