26

Я шла за ним. Каждый шаг отдавался в груди гулким, паническим толчком.

Спина. Я смотрела на его широкие, напряженные плечи, затянутые в идеальный черный мундир. Я чувствовала себя пойманным зверьком, которого тащат на допрос. Воздух кончился еще на первом вопросе, и я, казалось, так и не смогла сделать новый вдох.

«Думать. Думать тщательнее».

Его слова тяжелыми ударами вбивались в мозг. А о чем тут думать?! Что я ему скажу? «Знаете, ваше величество, я тут как бы умерла, а потом проснулась в этом теле, так что все ваши претензии к прошлой владелице, которая, судя по вашим данным, была редкостной тупицей»?

Он меня казнит. Или сначала отдаст на опыты своим придворным магам. Кто у них тут вообще этим занимается?

Я лихорадочно терла вспотевшие ладони о грубую ткань платья. Я должна была придумать что-то. Что-то, что объяснило бы мои знания. Но что? Я не знала о Селесте ничего. Совсем. Любая моя ложь разобьется о тот самый тщательный отчет, который он, без сомнения, внимательно прочел.

Он вел меня через анфиладу залов и коридоров, и я едва поспевала за его быстрым, отточенным шагом. Он не оглядывался, но я знала, что он чувствует мое присутствие. Чувствует, как меня сковывает паника. И это, без сомнения, доставляло ему удовольствие.

Наконец мы вышли в широкий, залитый светом холл. Перед нами были массивные двустворчатые двери его кабинета, вырезанные из темного дерева. Их охраняли два гвардейца в зеркальных доспехах. У самой двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял мужчина.

Гонец. Это было видно с первого взгляда. Высокий, поджарый, в плотно пригнанном кожаном колете поверх серой рубахи. Его штаны и высокие сапоги покрывал толстый слой дорожной пыли. У пояса висел не меч, а длинный кинжал и пустая туба для свитков. Он был измотан, глаза покраснели от усталости, но держался прямо, напряженно. Его взгляд был цепким и внимательным.

Увидев императора, он вытянулся и замер, прижав кулак к сердцу. Дэонар проигнорировал его и подошел к двери. Я ожидала, что он просто толкнет ее или стража откроет, но он сделал то, чего я не ожидала. Он приложил ладонь к резной ручке из темного металла.

На секунду.

Он просто замер на одно мгновение, и я успела заметить, как по металлу ручки пробежала едва заметная, тусклая голубая искра. В следующую секунду массивная дверь, казавшаяся невероятно тяжелой, бесшумно и плавно открылась внутрь.

Магия.

Я сглотнула. Даже его кабинет был защищен.

— Ваше величество, — гонец шагнул вперед, пока мы входили.

Кабинет был огромным. Настоящее логово властителя. Стены от пола до потолка занимали стеллажи из темного дерева, уставленные тысячами книг. В центре стоял огромный стол, заваленный бумагами, а позади него массивное окно во всю стену выходило на внутренний сад.

— Свиток, — коротко бросил Дэонар, не оборачиваясь.

Гонец быстро вытащил из-за пазухи небольшой, туго скрученный пергамент, скрепленный черной восковой печатью, и протянул его императору.

— Устное донесение? — спросил Дэонар, беря свиток.

— Никак нет, ваше величество, — четко ответил гонец. — В этот раз — только письменный отчет.

— Свободен.

Гонец поклонился и, пятясь, вышел из кабинета. Дверь за ним так же бесшумно закрылась. Я осталась стоять у входа, чувствуя себя абсолютно лишней. Дэонар прошел к своему столу и тяжело опустился в массивное кресло. Я услышала тихий, недовольный скрип дорогой кожи.

Наступила тишина. Он не смотрел на меня. Он смотрел на свиток в своих руках.

Медленно, почти с отвращением, он взял со стола небольшой нож для бумаг с рукоятью из черного камня и одним резким движением срезал печать. Раздался тихий, сухой щелчок.

А потом он развернул пергамент.

Звук. Этот тихий, сухой, шелестящий шорох в абсолютной тишине кабинета показался оглушительным. Он заставил меня вздрогнуть.

Он начал читать.

Я не смела пошевелиться. Стояла у двери и отчаянно пыталась найти глазами точку, в которую можно было бы уставиться. Мой взгляд метнулся к книгам. Бесконечные ряды. Я пробежалась по корешкам, которые могла разглядеть. «История Падения Аша», «Экономические принципы Первой Империи», «Трактат о Гайтэнских Родовых Линиях», «Хроники Пепельной Войны»... А дальше шли тома с названиями, которые я даже не могла прочесть. Это были символы, которые, казалось, светились изнутри.

Он читал. А я ждала.

Время уплотнилось, стало вязким. Тишина в кабинете сгущалась, давила на плечи. Я слышала только собственное дыхание, оглушительно громкое в этом замершем пространстве, да гул крови в ушах.

«Думать. Думать!»

Что ему сказать? Что?!

Я снова посмотрела на него. Он все еще читал, склонив голову. Я видела лишь его золотистые волосы и напряженную линию плеч, но внезапно он закончил читать.

Поднял голову и посмотрел на меня.