30

Дэонар развернулся к тёте, и его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Тётя, — произнес он ровным, вежливым тоном, в котором не было ни капли тепла. — Благодарю за визит. Но у меня, как вы понимаете, множество дел. Империя не управляет собой сама.

Это было недвусмысленное приглашение покинуть кабинет.

Женщина на мгновение замерла, и я увидела, как в её глазах мелькнуло раздражение. Но она быстро взяла себя в руки. Улыбнулась той же вежливой, холодной улыбкой.

— Конечно, Дэонар. Не смею тебя задерживать.

Она изящно развернулась, направляясь к выходу. Но у самой двери остановилась. Медленно обернулась.

И посмотрела на меня.

Пристально. Долго. Слишком долго.

Её серые глаза впились в меня с таким выражением, что обычная девушка, наверное, съёжилась бы. Это был не просто взгляд. Это был... рентген. Она словно пыталась заглянуть мне под кожу, вскрыть череп и посмотреть, что там внутри.

Препарирующий. Вот как это называется.

И в этом взгляде было что-то ещё. Что-то тревожное. Будто я... будто я перешла ей дорогу. Сделала что-то не то. Или просто оказалась не в том месте не в то время.

Я насмешливо вскинула бровь.

Серьёзно? Пытаешься меня запугать взглядом?

Я видела такие взгляды сотни раз. В прошлой жизни, когда была главой профсоюза, мне приходилось иметь дело с людьми куда опаснее императорских тётушек. Директора заводов, бандиты в дорогих костюмах, коррумпированные чиновники — все они смотрели на меня точно так же. Пытались задавить, сломать, заставить отступить.

Не вышло тогда. Не выйдет и сейчас.

Я смотрела на неё спокойно, не отводя взгляда, и даже позволила себе лёгкую, едва заметную усмешку.

Давай, милая. Пялься сколько влезет.

Тишина растянулась. Неловкая. Тягучая.

Наконец женщина едва заметно кивнула — будто приняла какое-то решение — и вышла из кабинета.

Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

Я выдохнула. Даже не заметила, что задержала дыхание.

Дэонар же, напротив, заметно расслабился. Его плечи опустились, напряжение ушло из позы. Он прошёл к своему столу, тяжело опустился в кресло и потёр переносицу.

— Наконец-то, — пробормотал он себе под нос.

Я молчала, всё ещё стоя у стены. Мозг лихорадочно перебирал варианты.

Может, мне тоже уйти? Свалить, пока он не начал задавать вопросы про моё образование?

Но ноги словно приросли к полу.

— Знаешь, — вдруг произнесла я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно, — было бы неплохо, если бы ты женился на одной из этих кандидаток.

Дэонар резко поднял голову.

Его бровь медленно поползла вверх.

— Правда? — в его голосе прозвучала откровенная насмешка. — И тебя устроит статус второй жены?

Я сжала кулаки.

Устроит? Да я готова быть десятой! Хоть двадцатой! Лишь бы меня оставили в покое и не заставляли рожать наследников этой чёртовой империи!

Но вслух я произнесла совсем другое.

— Я не собираюсь заниматься вопросами рождения твоих наследников, — отчеканила я, глядя ему прямо в глаза.

Слова прозвучали резче, чем я планировала. Но я не стала их смягчать.

Дэонар молчал.

Он просто смотрел на меня. Долго. Неотрывно. И я видела, что мой ответ ему не понравился. Совсем не понравился.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Воздух словно сгустился, стал вязким.

Он продолжал смотреть на меня, и в его взгляде читалось столько всего, что я не могла разобрать. Раздражение? Разочарование? Злость?

Или хуже?

Отчего-то стало жутко. Да так, что аж пальцы похолодели.

Я стояла, сжав кулаки, и не смела пошевелиться. Инстинкт кричал: лучше бы ты молчала, дура! Теперь стой ровно, не отводи взгляд, не показывай свой страх.

Наконец Дэонар медленно откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди.

— Понятно, — произнёс он тихо.

Три слога. Всего три слога.

Но прозвучало так, словно я только что шагнула на скользкую дорожку.