38

Я подняла подбородок, встречая его взгляд.

— А есть чем?

Вопрос прозвучал вызывающе. Может, слишком. Но я уже устала от этих игр, от недомолвок, от ощущения, что постоянно хожу по минному полю.

Дэонар медленно повернулся ко мне всем телом. Шаг. Ещё один. Расстояние между нами сократилось до неприличия. Он возвышался надо мной, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять зрительный контакт.

Его серые глаза смотрели сверху вниз. Так проникновенно и пронзительно, будто глядели прямо в душу. Я сглотнула, но не отвела взгляд. Чёрта с два я первая моргну.

— Думаешь, ты первая? — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучали нотки, которых я не могла распознать. Усталость? — Нет. И даже не вторая и не третья.

Воздух между нами словно сгустился. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ты думаешь, что я шпионка? — спросила я ровно.

Дэонар замер. А потом... рассмеялся.

Не усмехнулся той короткой, саркастичной усмешкой, к которой я уже привыкла за эти дни. Нет. Он рассмеялся по-настоящему. Негромко, но искренне. Уголки его глаз слегка сморщились, губы изогнулись в настоящей улыбке. Она преобразила его лицо, стерев с него всю императорскую величественность.

Боже, как же ему это шло.

Я застыла, завороженная. Такой улыбкой он должен был пользоваться чаще. Гораздо чаще. Потому что она делала его не просто красивым мужчиной, она делала его обезоруживающе человечным.

— Поначалу, — признался он, когда смех стих, и в голосе всё ещё слышалось лёгкое веселье, — были именно такие мысли. Шпионка, подсадная утка, очередная пешка в чужой игре. — Он качнул головой, и золотистые пряди мягко скользнули по его виску. — Но потом я понял, что дело совсем в другом.

Пауза. Он снова посмотрел на меня в упор, и улыбка исчезла, сменившись более серьёзным изгибом.

— Пора бы тебе уже всё рассказать.

Я выдохнула.

Момент истины, блин.

На самом деле, будем честны, ему я доверяла. В этом чужом, непонятном мире, где каждый второй мог оказаться врагом, где я не понимала даже половины правил игры... Дэонар был единственным, кто не врал. Не притворялся. Да, он был жёстким. Да, манипулировал. Но он никогда не скрывал этого. И как бы абсурдно это ни звучало, но я чувствовала, что с ним я в безопасности.

Относительной безопасности, конечно, пока не призналась в главном. Но всё же.

Я подняла взгляд на него и произнесла спокойно, чётко:

— Я не Селеста.

Тишина.

Ветер играл прядями его волос. Где-то внизу, в саду, щебетали птицы. А мы стояли на балконе, и мир вокруг словно замер, ожидая его реакции.

А он... усмехнулся.

Уголок губ медленно пополз вверх — довольная, торжествующая усмешка человека, который только что получил подтверждение своим догадкам. В его глазах мелькнул живой интерес, азарт, что ли.

— Вот как, — протянул он, и в голосе послышалось нечто похожее на удовлетворение. — Продолжай. Я слушаю.

Я скрестила руки на груди.

Ну что ж. Раз начала, нужно закончить.

— Меня зовут Марина. Марина Зубарева, — сказала я спокойно, держа его взгляд. — Я родилась в мире без магии, без императоров, без... — я кивнула в сторону дворца, — всего этого. — вздохнув, я продолжила. — И я умерла сбегая с собствнной свадьбы, чтобы очутится на… твоей.

Дэонар хмыкнул, но ничего не сказал. Разве что, его глаза слегка прищурились.

— Когда я очнулась, — продолжила я, — в этом теле, то обнаружила себя в подвале, где меня пытали, заставляли выйти за тебя замуж и шпионить для твоих врагов. — Я усмехнулась без особой радости. — О жизни Селесты я не знаю ровным счетом ничего. Ни одного воспоминания, ни одной детали. Так что, твое величество, поздравляю. Ты женат на самозванке, которая понятия не имеет, кем была твоя настоящая жена.

Дэонар молчал ещё несколько секунд. Его лицо оставалось непроницаемым. А потом он снова улыбнулся.

— И что именно они пытались заставить тебя делать? — спросил он спокойно, словно мы обсуждали погоду, а не заговор против императора.

Я замерла.

Секунда. Две.

Он что, просто... проигнорировал мои слова о другом мире? Я только что призналась, что попала сюда из совершенно иного места, что я не та, за кого себя выдаю, что я вообще не Селеста, а его интересует, какие у заговорщиков были планы?!

А потом меня осенило.

Мимолетное воспоминание о его словах, сказанных всего пару минут назад.

«Думаешь, ты первая? Нет. И даже не вторая и не третья».

Я медленно выдохнула.

Значит, так. Попаданцы в этом мире не редкость, да? По крайней мере, для него.

— Они хотели, чтобы я шпионила, — сказала я наконец, справившись с удивлением. — Передавала информацию о том, что происходит при дворе. О твоих планах, решениях, слабостях. — Я скрестила руки на груди. — Вэйзер три дня методично выбивал из меня согласие. Говорил про каких-то «союзников». Не называл это заговором, конечно. У него была более изящная формулировка — «помощь в правильном понимании ситуации».

— Изобретательно, — протянул он. — И ты, разумеется, согласилась?

Я фыркнула.

— Угу. Прямо сразу бросилась выполнять. — Сарказм капал с каждого слова. — Почему ты думаешь, я три дня в подвале просидела, а потом перед тобой вся в синяках предстала? Потому что согласилась? Нет, конечно. Поэтому он и оставил на мне «карту боевых действий».

Дэонар сделал шаг ближе, и я почувствовала тепло его тела. Его взгляд потемнел.

— Это было крайне неразумно, — произнёс он тихо, и в голосе послышалась какая-то особая глубина, от которой в груди все затрепетало.

Ух! Нет, он не угрожал. Блин, Марина, какого фига ты такое ощущаешь? Отшагни от него! Откачнись! Отодвинься, в конце концов, у тебя колени скоро подогнуться!

Но я стояла, как вкопанная, не слушая истерику собственного разума и смотрела в его пронзительные глаза.

— Нужно было соглашаться. Кивать, улыбаться, обещать всё, что от тебя хотели. А потом прийти ко мне и рассказать обо всём.

Он поднял руку и легонько коснулся пальцами моей щеки — там, где еще недавно был синяк.

— Вместо этого ты решила проявить строптивость, — продолжил он, и усмешка стала острее, опаснее. — И получила за это. Храбро. Но глупо.