54

— Обсуждает? — я вскинула бровь, изображая искреннее удивление, хотя внутри все звенело от напряжения. — Право слово, леди Крозэн, вы мне льстите. Я полагала, что предметом всеобщего интереса сегодня являются канапе с икрой. Они, в отличие от меня, действительно безупречны.

Я выдержала ее взгляд. Синий лед. Это была дуэль, на которую рассчитывала тетушка Эйрин. Но с одним значительным отклонением. Никаких визгов, никаких обмороков. Просто две тигрицы оценивают друг друга перед тем, как разойтись по разным углам ринга.

Так что мяу, тетушка.

Инес медленно моргнула. Затем ее губы, бледные и совершенно не тронутые косметикой, растянулись в усмешке. Отсутствие макияжа на фоне раскрашенных придворных кукол делало ее лицо настоящим, почти обнаженным в своей дикой красоте.

— А ты забавная, — произнесла она, и ее голос, мягкий, прозвучал неожиданно тепло. — Зубастая. Мне говорили, что новая фаворитка императора — тихая мышка. Врали, значит.

— Люди вообще склонны преувеличивать, — усмехнулась я, чуть склонив голову. — И преуменьшать. Зависит от того, с какой стороны клетки они стоят.

Инес хмыкнула, и в ее синих глазах вспыхнули веселые искорки. Она явно не собиралась играть по сценарию Эйрин. Тетушка, стоявшая рядом с видом режиссера, у которого актеры вдруг начали импровизировать Шекспира вместо дешевой мыльной оперы, нахмурилась.

— Леди Крозэн, — процедила Эйрин, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Я думала, вы захотите… предостеречь леди. Учитывая ваш опыт.

— Мой опыт подсказывает мне, что лезть с советами к избраннице императора — самый верный способ нажить врага, — лениво отозвалась Инес, не глядя на нее.

И в этот момент воздух за моей спиной стал разреженным.

Я почувствовала его приближение раньше, чем услышала шаги. Знакомое электричество, пробежавшее по позвоночнику, знакомый запах, который всегда окружал Дэонара, когда он был на взводе.

— Добрый вечер, дамы.

Голос императора был ровным, как поверхность замерзшего озера. Никаких эмоций. Никакой паники.

Я обернулась, сохраняя на лице вежливое выражение на лице. Дэонар стоял в шаге от нас. Белый мундир делал его похожим на ледяную статую, но в серых глазах, устремленных на Инес, плескалось... что-то такое тяжелое, как набрякшая свинцовая туча, угрожающе наползающая на город.

— Ваше величество, — Инес склонилась в безупречном реверансе. Глубоком, почтительном, но при этом в ее позе не было ни капли подобострастия.

—Инес, — Дэонар чуть кивнул. — Не ожидал увидеть тебя здесь сегодня. Я полагал, климат столицы тебе… не подходит.

— Врачи рекомендовали смену обстановки, — она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Сказали, что лесной воздух хоть и полезен, но столичные интриги лучше разгоняют кровь.

Дэонар усмехнулся. Криво. Одним уголком рта.

— И как поживает твой супруг? — спросил он. Тон был светским, но я уловила в нем скрытую издевку. — Поправился?

— О, он в добром здравии, благодарю, — Инес повела плечом, разговор ей явно был неприятен. — Передает вам квадратный привет.

— Квадратный? — Дэонар насмешливо вскинул бровь, а я неожиданно вспомнила эту старую шутку и нахмурилась.

— Именно. Чтоб не укатился.

— Вижу, острый язык все еще при тебе, — хмыкнул император ни разу не обидевшись. — Скажи спасибо, что из всех принцесс сантис ты все еще самая любимая.

— Спасибо, — нагло усмехнулась она и отсалютовала рукой.

Принцесса Сантис.

«Она мертва».

Он сказал это так уверенно, что я бы и не заподозрила его во лжи.

А теперь стоит здесь, смотрит на эту вполне живую, дышащую, язвительную женщину и называет ее «любимой принцессой сантис».

Солгал.

Лживый, коронованный гад!

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, злая волна. Я ненавидела, когда мне врут. В моем мире ложь была инструментом, да. Но когда лжет партнер, с которым ты договорилась играть в одной команде — это… это подлость!

Зачем врать в такой мелочи? Сказал бы: «Это моя бывшая, она из вражеского стана, мы расстались плохо». Всё! Вопрос закрыт. Но «она мертва» — это точка. А эта женщина — очень даже живая запятая!

Я стиснула ножку бокала так, что хрусталь жалобно скрипнул.

Дэонар, словно почувствовав перемену в моем настроении, на секунду скосил глаза в мою сторону. Увидел мою «профсоюзную» улыбку, которая обычно предвещает забастовку и полный паралич производства — и едва заметно нахмурился.

Нет, истерик из-за такой фигни я точно закатывать не стану. Тем более перед той, кто так явно этого желает.

Фиг тебе, тетушка.

Я сделала маленький глоток сока, ощущая на языке кислый привкус. Мы поговорим, ваше леденючество. О, мы обязательно поговорим. И этот разговор вам не понравится. Я вам не Селеста, которая будет глотать любую чушь. Со мной нужно честно, тогда и я буду честно.

Эйрин, поняв, что ожидаемого взрыва не произошло разочарованно поджала губы. Ее идеальный план «столкнуть лбами бывшую и нынешнюю» разбился о стену нашего коллективного самообладания.

— Что ж, — произнесла она сухо, расправляя складки на юбке. — Вы так мило беседуете, не смею мешать. У меня есть обязанности на этом вечере.

Она развернулась, даже не удостоив нас прощальным кивком, и направилась вглубь зала. Я проводила ее взглядом.

Она шла целенаправленно, как гончая, взявшая след. В нескольких метрах от нас, у колонны, стоял мужчина.

Он не был похож на придворных павлинов. Высокий, мощный, с сединой на висках и лицом, на котором, казалось, застыло выражение вечного недовольства миром. Он держал бокал так, словно это было оружие.

Эйрин подошла к нему, и ее лицо мгновенно преобразилось, приняв выражение глубокого почтения и какой-то заговорщической близости.

— Герцог Волмар, — донесся до меня ее голос. — Как я рада, что вы смогли почтить нас своим присутствием.

Волмар.

Мир вокруг меня сузился до одной точки.

Вот он. Тот, кто стоит в основе заговора против императора.

Я рассматривала профиль герцога с его хищным носом и тяжелым подбородком и чувствовала, как губы невольно расплываются в улыбке.

Ох, этот вечер обещает быть томным.