60

Следующий час тянулся так, словно кто-то вылил в мировое время бочку густого клея.

Мы вернулись в бальный зал, и нас тут же засосало в воронку светского этикета. Дэонара, как флагманский корабль, облепили мелкие суденышки-министры с какими-то срочными вопросами, требующими немедленного монаршего кивка. Меня же взяли в плотное кольцо придворные дамы, чьи имена и титулы вылетали у меня из головы ровно через секунду после знакомства.

Я улыбалась. Кивала. Говорила что-то про погоду, про музыку, про то, как «дивный нынче вечер». Мой рот жил своей жизнью, выдавая стандартный набор фраз, а мозг лихорадочно сканировал пространство, как радар в зоне боевых действий.

Где Эйрин? Где Волмар?

Тетушка нашлась быстро. Она курсировала между гостями с бокалом вина, сияя, как начищенный медный таз. Она улыбалась каждому встречному, расточала комплименты, смеялась над плоскими шутками. Но в этой её любезности было что-то такое… скользкое. Холодное.

Она напоминала мне сытую анаконду, которая только что проглотила кролика и теперь лениво переваривает его на солнышке, присматривая десерт. Красивая, блестящая, смертельно опасная. Она скользила взглядом по залу, и каждый раз, когда её глаза натыкались на меня, уголки её губ дергались в едва заметной, но торжествующей ухмылке. Будто она знала что-то, чего не знала я. И это знание её очень грело.

Дэонар был рядом, но в то же время бесконечно далеко. Он стоял в паре шагов, но стена из спин придворных надежно нас разделяла. Я чувствовала его присутствие, но не могла даже перекинуться с ним словом.

— Леди Селеста! — ко мне подскочил какой-то юноша с пушком над верхней губой. — Не окажете ли мне честь…

— Боюсь, я уже обещана, — отшила я его на автомате, даже не дослушав, на что именно меня хотели подписать.

Мне было душно. Запах духов, смешанный с запахом воска и еды, вызывал тошноту. Музыка, казавшаяся вначале приятной, теперь била по ушам назойливым молотком.

По моим внутренним ощущениям прошел где-то час. Господи, как пережить этот вечер и не свихнуться? Ноги гудели, а скулы сводило от фальшивой улыбки.

И тут меня кто-то осторожно, но настойчиво тронул за локоть.

Я вздрогнула и резко обернулась, готовая отшить очередного кавалера или, того хуже, одну из невест.

Но это был лакей. Молодой парень в ливрее не по размеру, бледный, с бегающими глазами. Он выглядел напуганным до смерти и потел так, будто пробежал марафон.

— Леди Селеста? — прошептал он, озираясь по сторонам, словно предлагал купить краденое.

— Да?

— Простите, леди… — он понизил голос до еле слышного сипения. — Там… ваша служанка. Дари.

У меня внутри все похолодело. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Что с ней?

— Ей плохо, миледи. Очень плохо. Она упала на кухне… Кровь горлом пошла. Лекаря позвали, но она… она мечется, зовет вас. Кричит, что должна сказать что-то важное перед тем, как…

Он не договорил, но смысл был ясен.

Дари. Девочка, которая стала для меня единственным живым человеком в этом холодном, мраморном склепе. Она заплетала мне косы, приносила горячий чай, когда меня трясло от нервов, и смотрела на меня не как на функцию или проблему, а просто как на человека. Она была моей тихой гаванью в этом шторме интриг.

Паника ударила в голову горячей волной, вымывая остатки осторожности. Я дернулась было бежать, но тут же заставила себя замереть.

Дэонар. Мне нужно сказать Дэонару.

Я резко обернулась, выискивая его взглядом. Он был там же, где я его видела в последний раз, но теперь ситуация изменилась.

Рядом с ним стоял грузный мужчина с тяжелой золотой цепью на шее — кажется, министр внутренних дел или что-то вроде того. И разговор у них явно шел не о бальных танцах. Дэонар слушал его, чуть наклонив голову, и его лицо было мрачнее грозовой тучи перед ураганом. В глазах застыла ледяная сосредоточенность, губы сжаты в жесткую линию. Министр что-то быстро, нервно докладывал, размахивая свитком, и я видела, как напряглись плечи императора.

Это был не светский треп. Это был кризис. Государственного масштаба. Может быть, новости о Волмаре? Или о войсках на границе?

Если я сейчас полезу к нему через охрану, если начну дергать его за рукав с криками про служанку… Меня либо вежливо оттеснят, либо мы потеряем драгоценное время, пока он будет переключаться с судьбы империи на судьбу одной горничной. А каждая секунда могла стоить Дари жизни. Кровь горлом — это не шутки.

Я стиснула зубы. Придется самой. Я же взрослая девочка, справлюсь.

— Где она? — потребовала я, поворачиваясь к лакею.

— В служебном флигеле, леди. В комнате отдыха. Я провожу.

«Никуда не ходи одна».

Его слова всплыли в памяти, как предупреждающий знак. Но я посмотрела на мрачный профиль Дэонара, решающего какие-то глобальные проблемы, и приняла решение. Это служебный флигель. Там полно народу. Я быстро сбегаю, узнаю, что с ней, вызову нормальных лекарей и вернусь. Никто даже не заметит моего отсутствия.

— Веди, — бросила я лакею. — Быстро.

Мы выскользнули из зала через боковую дверь. Лакей почти бежал, и мне приходилось подбирать тяжелые бархатные юбки, чтобы не отставать. Мы миновали парадные коридоры, спустились по узкой винтовой лестнице, пронеслись через длинный переход, пахнущий сыростью и капустой. С каждым шагом становилось тише и темнее. Праздник остался где-то далеко позади, как другая планета.

— Далеко еще? — задыхаясь, спросила я.

— Почти пришли, леди. Вот здесь, за поворотом.

Мы свернули в тупиковый коридор. Здесь было подозрительно тихо. Никакой суеты, никаких криков о помощи, никакого запаха лекарств. Только ряд глухих закрытых дверей и тусклый свет магических шаров.

Тревожный звоночек звякнул где-то на периферии сознания. Почему так тихо, если человеку плохо? Но я отмахнулась. Может, ей дали успокоительное? Может, она потеряла сознание?

Лакей остановился у одной из дверей, массивной, дубовой.

— Здесь, — он распахнул дверь и отступил, вжимаясь в стену и пропуская меня вперед. Глаза он прятал. — Прошу вас.

Я влетела в комнату, ожидая увидеть узкую койку, тазы с водой, суетящегося лекаря…

Но увидела только бархатные диваны, изящные столики с вином и фруктами, и ярко горящие свечи в золотых канделябрах.

Это была не комната отдыха для слуг. Это был чей-то будуар. Тайная гостиная для приватных встреч, где вельможи обычно проворачивают свои грязные делишки вдали от чужих глаз. Уютная, изолированная и… абсолютно пустая.

В смысле, пустая от умирающих служанок.

Зато полная других людей.

Я застыла на пороге, чувствуя, как сердце с размаху ухает куда-то в пятки, пробивая пол и улетая в подвал.

Прямо передо мной, вальяжно расположившись на диванах и креслах, сидели они.

Невесты.

Все пять. В полном составе. Как на подбор.

Изольда лениво поигрывала веером, на губах Эларии играла злая, торжествующая усмешка, Кассандра смотрела на меня с холодным презрением, Розалинда нервно теребила кружево на платье, но глаза её горели фанатичным блеском. А Виктория… Виктория стояла у камина, опираясь локтем о каминную полку, и смотрела на меня с тем самым выражением скучающего патологоанатома, который наконец-то дождался интересного трупа на свой стол.

Ловушка.

Тупая, примитивная, классическая ловушка. А я в неё влетела, как последняя идиотка, как мотылек на свечку, поверив в сказку про больную служанку.

Я дернулась назад, к двери, но она уже захлопнулась прямо перед моим носом.

Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

Я медленно обернулась.

Лакей, который привел меня сюда, стоял у двери, прижимаясь спиной к дереву. Он был бледен, как мел, и его руки тряслись, но ключ он держал крепко.

К нему подошла Изольда. Рыжая бестия достала из складки платья увесистый кожаный мешочек и небрежно бросила его под ноги парню. Раздался характерный, тяжелый, приятный для уха предателя звон монет.

— Исчезни, — бросила она презрительно, даже не глядя на него. — И если кто-то спросит — ты её не видел.

Лакей, не смея поднять глаз, схватил мешочек, бросил на меня виноватый, затравленный взгляд крысы, загнанной в угол, и выскочил за дверь. Щелк. Замок провернулся с той стороны.

Я осталась одна.

Пять пар глаз смотрели на меня. И в этих глазах не было ничего человеческого. Только ревность, концентрированная злоба и сладкое предвкушение расправы.

— Ну что, «личная помощница», — промурлыкала Элария, медленно поднимаясь с дивана и делая шаг ко мне. В руке она сжимала бокал, но смотрела на меня так, будто держала нож для разделки мяса. — Кажется, ты слегка запуталась в дверях. Пора напомнить тебе твое настоящее место. Дорогие мои хорошие!