65

— Срочный и дорогой, — повторил Марвел, пнув носком сапога неподвижное тело. — Таких мастеров за пять минут не нанимают. Это планировали.

Я дернулась, пытаясь отстраниться от Дэонара. Какое-то глупое, иррациональное желание — немедленно навести порядок. Убрать этот хаос. Собрать рассыпанный по ковру пух, который лез в нос и лип к босым ногам. Это была защитная реакция психики: если я сейчас приберусь, то всё станет нормальным. Как будто не было ножа у горла, не было хруста ломаемых шей. Просто подушка порвалась. Бывает.

Я шагнула к кровати и потянулась к ближайшему белому клочку, парящему в воздухе, но внезапно возникший железный обруч на моей талии сжался так, что перехватило дыхание.

Дэонар прижал меня к себе с такой силой, будто хотел вдавить в свое тело, спрятать внутри себя. Его рука, горячая и тяжелая, лежала поперек моего живота, намертво пригвоздив меня к месту. И я вдруг поняла, что у меня нет сил сопротивляться. Ноги были ватными, а его тепло за спиной казалось единственной точкой опоры в этой накренившейся вселенной.

Я обмякла, перестав дергаться, и просто стояла, чувствуя, как его сердце размеренно бьется где-то у меня между лопаток.

— Уберите этот мусор, — голос императора прозвучал глухо, с той самой жуткой, спокойной интонацией, от которой хочется зарыться под плинтус. Он говорил поверх моей головы, обращаясь к наемникам. — Тихо. Чтобы ни одна живая душа во дворце не узнала, что здесь произошло.

Марвел хмыкнул, оценивающе глядя на выбитую дверь.

— С дверью будет сложнее, ваше величество. Вы её, прямо скажем, не пощадили. Но с телами разберемся. У нас есть свои выходы.

— Используйте служебный тоннель в северном крыле, — коротко бросил Дэонар. — Стражи там не будет. Я позабочусь.

Фирен, который уже обыскивал карманы убитого «чистильщика», поднял голову. В его руках блеснул какой-то медальон.

— А что делать с информацией? — спросил он, подкидывая находку на ладони. — Мы можем потрясти свои каналы. Узнать, кто именно передал заказ и, главное, кто оплатил банкет. Такие суммы не проходят бесследно даже в Ордене.

— Мне нужно имя, — отчеканил Дэонар. Его хватка на мне стала еще жестче, хотя казалось бы — куда уж сильнее.

— Это будет стоить дорого, — заметил Фирен, но без жадности, скорее констатируя факт профессионального риска.

— Моя казна в вашем распоряжении, — отрезал император. — Любая сумма. Любые ресурсы. Найдите мне того, кто это сделал.

Марвел переглянулся с напарником и коротко кивнул.

— Считайте, уже работаем. Тем более, у нас свой счет к этим ублюдкам.

Они действовали быстро и слаженно, как мусорщики, привыкшие убирать последствия чужих вечеринок. Фирен подхватил одно тело, закинув его на плечо, как мешок с картошкой. Марвел, кряхтя, взвалил на себя второго.

— Леди, — Марвел подмигнул мне, проходя мимо, хотя лицо его оставалось мрачным. — В следующий раз, когда решите устроить прием, предупреждайте заранее. Мы хотя бы парадные костюмы наденем.

— Идите, — рявкнул Дэонар, пресекая любые попытки нашей непринужденной беседы.

Наемники растворились в темноте коридора так же бесшумно, как и появились. Только глухой стук шагов и легкое шуршание выдавали, что они тащат на себе груз смерти.

В комнате повисла тишина. Звенящая, оглушительная тишина, в которой танцевали пылинки и белый пух в свете магических шаров.

Дэонар медленно, очень неохотно разжал руки.

Холод тут же вцепился в мою спину, напоминая, что я стою в одной тонкой сорочке посреди разгромленной спальни. Я обхватила себя руками, пытаясь унять мелкую дрожь.

Вокруг царил хаос. Перевернутый столик, осколки графина, лужа воды на ковре. И перья. Тысячи мелких белых перьев, покрывающих всё, как снег после бури. Они были везде — на полу, на одеяле, в моих волосах.

Зрелище было сюрреалистичным. Моя уютная (насколько это возможно во дворце) спальня превратилась в поле битвы в курятнике.

Я сделала неуверенный шаг, и под босой ногой что-то хрустнуло. Осколок.

— Н-да, — просипела я, пытаясь вернуть голосу твердость. Получилось жалко. — Дизайнерское решение от ордена. Разнесли всё к чертям, зато добавили «изюминку».

Дэонар молчал. Он стоял в шаге от меня, опустив руки вдоль тела, и смотрел на этот бедлам с каким-то отсутствующим видом.

— Нужно… — я запнулась, наклоняясь и подбирая с пола подушку, из распоротого бока которой сиротливо торчал пух. — Нужно прибраться. Я не могу спать в этом… курятнике. И дверь… Дверь надо как-то прислонить обратно, а то… дует. И кровь на ковре…

Я говорила какую-то чушь, хватаясь за простые, бытовые вещи, чтобы не думать о том, что пять минут назад мне чуть не перерезали глотку. Я начала судорожно собирать крупные перья, пытаясь сгрести их в кучу.

— Марина.

Я не реагировала.

— Сейчас позову слуг, пусть принесут веник. Или что у вас тут… магический пылесос? — бормотала я, ползая по ковру и собирая перья обратно в подушку. — Нельзя же так оставлять. Пух, он же лезет в нос, я чихать буду всю ночь…

— Марина! — его голос хлестнул прутом по оголенным нервам.

Я замерла с охапкой перьев в руках, стоя на коленях посреди разгрома.

Дэонар смотрел на меня. Пристально. Так что бабочки в животе передохли разом.

Он не сказал больше ни слова.

Одним решительным шагом он преодолел разделявшее нас расстояние. Наклонился, выдернул из моих рук дурацкую подушку и отшвырнул её в угол.

А в следующую секунду подхватил меня на руки.

Снова. Он прижал меня к себе так крепко, словно боялся, что если ослабит хватку хоть на миг, я растворюсь в воздухе.

— Ты не будешь здесь спать, — отрезал он, разворачиваясь к проему, где раньше была дверь.

— Но… — пискнула я, инстинктивно обнимая его за шею.

А я не нашла аргументов. Приличия? Репутация? Мы ведь уже спали в одной кровати. Просто тогда это было… не так.

Он даже не посмотрел на меня. Просто шагнул через порог, внося меня в свою спальню, где пахло кедром и безопасностью.

— Никаких но, — прорычал он мне в макушку. — Отныне ты будешь спать со мной. И это не обсуждается.

Он опустил меня на матрас и тот прогнулся под моим весом, принимая меня в свои мягкие, прохладные объятия. Но Дэонар не отстранился сразу.

Он навис надо мной, упираясь прямыми руками в постель по обе стороны от моей головы. Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую искорку в его потемневших, расширенных зрачках. Его горячее дыхание касалось моей кожи, обжигая похлеще любого огня.

Я замерла, боясь даже моргнуть. Сердце, которое, казалось, только что успокоилось, снова сорвалось в галоп, глухо ударяясь о ребра.

Мы смотрели друг другу в глаза. Секунду. Две. Вечность.

В этом взгляде было что-то голодное. Словно он боролся с демоном внутри себя, который требовал склониться ниже, смять дистанцию, сделать то, чего мы оба, честно говоря, хотели еще недавно на его столе. Я видела, как дрогнули его ноздри, втягивая мой запах. Видела, как напряглись мышцы на его шее.

Воздух между нами заискрил, стал плотным, как перед грозой. Я приоткрыла губы, готовая… не знаю, к чему. К поцелую? К тому, что мир сейчас перевернется?

Но Дэонар вдруг резко зажмурился. Крепко, до болезненных морщинок в уголках глаз. Он мотнул головой, словно отгоняя наваждение или стряхивая невидимую паутину, опутавшую разум.

— Спи, — выдохнул он хрипло.

И отстранился.

Резко выпрямился, разрывая этот странный, тягучий кокон, в котором мы находились. Холод комнаты тут же скользнул на освободившееся место, напоминая, что я лежу в одной тонкой сорочке.

Он поправил одеяло, натягивая его мне почти до подбородка. Движение было резким, но заботливым. Как будто он упаковывал опасный груз.

— Тебе нужно отдохнуть, Марина.

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя странную смесь облегчения и острого, колючего разочарования.

— А ты? — тихо спросила я, сжимая край одеяла.

Дэонар провел рукой по волосам, окончательно возвращая себе самообладание и скользнул взглядом по свободному месту рядом со мной. Маска императора встала на место, хотя в глазах все еще тлели угли.

— У меня много работы, — он кивнул в сторону массивного стола, заваленного свитками и картами.

— Ты не будешь спать?

— Не сейчас, — он криво усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Но я буду рядом. Здесь. В двух шагах. Спи. Никто не войдет в эту комнату без моего разрешения.

Он развернулся и направился к столу.

Я наблюдала за ним. За тем, как он отодвигает тяжелое кресло, как садится, расправляя плечи, словно принимая на них невидимый груз империи. Как берет чистый лист пергамента, макает перо в чернильницу.

Скрип. Скрип. Скрип.

Звук пера по бумаге в тишине спальни звучал успокаивающе. Монотонно. Надежно.

Я закрыла глаза, вдыхая запах кедра, которым пахла его подушка. Адреналин отпускал, уступая место свинцовой тяжести.

Он пишет. Он здесь. Он охраняет мой сон.

И пусть он тиран, пусть он хладнокровный политик, который играет человеческими жизнями, как пешками… Но прямо сейчас, под этот мерный скрип пера, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в этом безумном мире.

Мои мысли начали путаться, уплывая в темноту. Последнее, о чем я подумала перед тем, как провалиться в сон, было то, что именно он сейчас пишет с таким остервенением. Приказ о казни? Новые законы?

Или, может быть, указ об отбытии для пяти зарвавшихся девиц?