66

Утро началось не с кофе и даже не с поцелуя прекрасного принца. Утро началось с гробовой тишины, от которой звенело в ушах, и ощущения, что мир за ночь изменился.

Я открыла глаза.

Место рядом со мной было пустым и холодным. Ожидаемо. Дэонар не из тех, кто будет валяться в постели до обеда, особенно когда у него «много работы».

Я села, потягиваясь и оглядывая комнату. Стол был идеально чист. Ни свитков, ни писем, ни того листа, над которым он корпел ночью. Только стопка аккуратно сложенных документов на краю, придавленная тяжелым пресс-папье в виде облака. Тяжелого такого, резного.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите, — хрипло отозвалась я.

На пороге появилась Дари. Живая, здоровая и даже не особо бледная, если не считать легких теней под глазами. В руках она несла поднос с завтраком и… мое новое платье.

— Доброе утро, леди, — она присела в книксене, и я заметила, как дрожат ее руки, когда она ставила поднос на столик.

Я жадно всмотрелась в её лицо, и внутри всё разжалось от невероятного облегчения. Живая. Целая. Даже не бледная. История про умирающую служанку была ложью от первого до последнего слова, приманкой для идиотки, которой я и оказалась. Рэйв не врал — с ней действительно все в порядке. Ну, если не считать того, что её трясет, как осиновый лист на ветру, но это явно от страха, а не от болезни.

— Где император? — спросила я, принимаясь за тост. Аппетит, на удивление, был зверский.

— Его величество в тронном зале, — тихо ответила Дари, расправляя платье — строгое, серо-стальное, из плотного шелка. — Он созвал экстренное собрание двора.

Я замерла с куском хлеба во рту.

— Экстренное? По какому поводу?

Дари подняла на меня свои огромные глаза. В них светилась смесь ужаса и восторга.

— По поводу вчерашнего инцидента, леди. Весь двор гудит. Говорят, сегодня утром пять карет уже выехали к воротам, но их задержала стража по личному приказу императора.

Я медленно прожевала тост.

Задержала? Зачем? Он же хотел их выслать. Или он решил их сначала пережевать, а затем выплюнуть?

— Помоги мне одеться, — сказала я, вставая. — Кажется, я пропускаю самое интересное.

***

Когда я добралась до Тронного зала, шоу было в самом разгаре.

Огромные двери были распахнуты настежь. Внутри яблоку негде было упасть. Казалось, здесь собрались все, кто имел хоть какое-то отношение к знати, включая уборщиков и кухонных мальчишек, прячущихся за колоннами.

Я проскользнула внутрь, стараясь не привлекать внимания, и встала в тени портьеры, откуда открывался отличный вид на «сцену».

Дэонар сидел на троне.

Прямой, как палка, в черном парадном мундире, который делал его фигуру еще более внушительной и мрачной. Его черты заострились и окаменели, не предвещая ничего, кроме неминуемого наказания для тех, кто его достал.

Перед ступенями трона стояли девушки.

Пять «невест».

Они выглядели жалко. Без вчерашнего лоска, без высокомерных улыбок. Изольда нервно теребила платок, Элария была бледнее полотна, Розалинда тихо всхлипывала, Кассандра смотрела в пол. Даже Виктория, обычно такая невозмутимая, сейчас выглядела напряженной, как струна.

Рядом, соблюдая дистанцию, стояла Эйрин. Фасад безупречный, а в глазах паника. Складывалось впечатление, что она всё понимала, но была бессильна остановить этот каток.

— …позор, — голос Дэонара гремел под сводами зала, отражаясь от стен. Никакого крика. Только ледяной, ровный тон, от тяжести которого хотелось вжать голову в плечи. — Вы прибыли в мой дом как гости. Как представительницы благороднейших родов империи. Вам был оказан прием, достойный королев.

Он сделал паузу, обводя их тяжелым взглядом.

— И чем вы отплатили за гостеприимство?

Тишина в зале была абсолютной.

— Устроили безобразный погром? — продолжил он, и в его голосе прорезался сарказм, холодный и острый, как скальпель хирурга. — Разгромили одну из дворцовых комнат? Угрожали насилием моему личному советнику?

По толпе придворных пробежал испуганный шепоток. «Советнику?», «Личному?», «Они посмели угрожать представителю императора?».

— Ваше величество! — не выдержала Эйрин, делая шаг вперед. — Это недоразумение! Девочки просто… перенервничали. Юношеский задор, соперничество…

— Соперничество? — перебил её Дэонар, даже не глядя в её сторону. — Покушение на жизнь и здоровье — это вы называете соперничеством, леди Эйрин? В вашем понимании это «юношеский задор»?

Эйрин поперхнулась воздухом и отступила. Выкуси, великовозрастная стервь.

Дэонар встал.

— Я не потерплю подобного в своем дворце. Ни от кого. Будь вы хоть трижды герцогинями.

Он спустился на одну ступеньку вниз.

— Моим указом вы все исключаетесь из отбора и покидаете дворец. Немедленно.

Девушки ахнули. Розалинда разрыдалась в голос.

— Более того, — голос Дэонара стал жестче, — я отправил официальные письма главам ваших домов. С подробным описанием вашего поведения. Пусть ваши отцы решают, как поступить с дочерями, которые опозорили честь рода.

Сдается мне, это был удар ниже пояса. Конец репутации. Конец выгодным бракам. Конец светской жизни. Жестоко.

— У вас есть час на сборы, — отчеканил император. — Кареты ждут. Вон.

Он развернулся и сел обратно на трон, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.

Стража двинулась к девушкам, вежливо, но настойчиво подталкивая их к выходу.

Зал взорвался шумом.

Я стояла в тени портьеры и размышляла над происходящим.

Это было красиво, но очень жестко. Он их не просто выгнал — он уничтожил их будущее, перечеркнув репутацию каждой. И Эйрин ничего не могла возразить, потому что формально он защищал порядок и честь двора.

Блин, а девчонок все равно жалко, несмотря на вчерашний инцидент. Можно ведь было их просто выгнать, нет? Хотя, какое мне дело вообще? Забудь.

Мой взгляд зацепился за фигуру, пробирающуюся к выходу не в общем потоке, а по стеночке.

Тибус. Казначей.

Он выглядел так, будто постарел лет на десять. Лицо серое, руки трясутся, воротник мундира расстегнут. Он торопился, очень торопился покинуть зал.

Я отлипла от стены, продвигаясь к выходу так же по стеночке. Сдается мне, нам есть о чем с ним побеседовать.