71

Дэонар не ответил. Он даже не моргнул.

Вместо этого он медленно, с грацией сытого, но все еще опасного хищника, повернулся к соседней камере. Тьма, которая, казалось, начала рассеиваться, вновь сгустилась вокруг его фигуры, превращаясь в вибрирующий кокон. Воздух в подземелье стал таким плотным и наэлектризованным, что волоски на моих руках встали дыбом. Это была не просто магия. Это была концентрированная смерть, ищущая выход.

Его черные, как бездна глаза сфокусировались на Вальдере.

— Помилование? — голос императора прозвучал так тихо, что его едва можно было различить за стуком моего собственного сердца. — Ты торгуешься со мной, сидя в грязи и наблюдая то, что не предназначено для глаз смертных?

Он поднял руку. Черная субстанция, пульсирующая на его ладони, лениво потянулась к прутьям решетки Вальдера, словно щупальце гигантского спрута. Металл зашипел, как масло на сковородке.

Вальдер вжался в стену, растеряв весь свой аристократический лоск.

— Эй, полегче! — взвизгнул он, прикрываясь руками. — Я полезный! Я живой архив!

— Мертвые архивы надежнее, — отрезал Дэонар.

Он собирался его убить. Просто стереть, как пятно грязи с сапога.

Но, черт возьми, за что?

За то, что парень увидел пару эффектных магических трюков? Серьезно? Мы в мире, где десерты посыпают светящимися искрами, а двери открываются от прикосновения ладони! Ну, подумаешь, цвет магии не голубой, а черный. Ну, выглядит жутковато, как нефтяное пятно. И что? Это повод для смертного приговора без суда и следствия?

В моих глазах это выглядело как паранойя чистой воды. Словно генеральный директор решил «заказать» уборщицу только за то, что та случайно увидела, как он пьет дешевый растворимый кофе вместо элитного зернового. Неадекватная, бессмысленная жестокость на ровном месте.

Во мне сработал рефлекс. Вальдер был не свидетелем, а активом. Ценным, редким ресурсом с компроматом на главную гадюку этого террариума. Уничтожать ресурсы из-за вспышки гнева — это непростительное расточительство.

Я дернулась вперед. Ноги скользили по грязному полу, подол платья, пропитанный кровью Тибуса, путался в лодыжках, но я успела.

Я встала между императором и решеткой. Прямо на пути этой жуткой, чавкающей тьмы.

— Стоп! — рявкнула я, упираясь ладонями в его грудь.

Ощущение было такое, будто я коснулась не человека, а ледяной статуи, вибрирующей от напряжения. Тьма замерла в сантиметре от моего плеча, но не исчезла.

Дэонар опустил взгляд на меня. В его черных глазах не было узнавания. Передо мной словно стояла машина для убийства, которой помешали завершить цикл.

— Отойди, — его голос был лишен интонаций. — Он видел.

— И что?! — я не отступила, наоборот, надавила ладонями на его грудь сильнее, пытаясь достучаться до человека внутри этого монстра. — Пусть смотрит! У него глаза на лоб вылезли, он в шоке! Дэонар, включи мозг! Ты слышал, что он сказал? Компромат на Эйрин! Бумаги! Ты сейчас хочешь превратить в пепел единственный козырь, который может помочь нам прижать твою тетку законно, а не устраивать резню во дворце?

— Никто не должен знать, — он говорил медленно, раздельно, словно объяснял прописные истины неразумному ребенку. — Никто не должен видеть… это.

— Но я тоже видела. И меня прикопаешь? Зачем вообще тогда спасал.

— Ты другое дело.

— Да к черту тебя! — я разозлилась. Страх ушел, уступив место холодной ярости переговорщика. — У нас кризис! У нас заговор! У нас труп казначея и злая тетка, которая ничем не гнушается! Нам нужны союзники, а не новые трупы! Этот парень полезен!

Я схватила его за лацканы рубашки и встряхнула. Ну, попыталась встряхнуть. С таким же успехом можно было трясти скалу.

— Посмотри на меня! — потребовала я. — Нужно взять себя в руки и решать действительно важные проблемы.

Тьма в его глазах дрогнула. Зрачки чуть сузились, возвращая тонкий ободок серой радужки. Он моргнул, словно выходя из транса, и посмотрел на Вальдера поверх моей головы.

— Он видел тьму, — упрямо повторил Дэонар, но в голосе уже не было непрошибаемой категоричности.

— Я ничего не видел, ваше величество! — тут же подал голос Вальдер. Он сидел, зажмурившись так сильно, что по лицу пошли морщины, и закрывал уши руками. — Я вообще смотрел в стену! У меня там… э-э… таракан дрессированный! Я за ним наблюдал! Клянусь мамой, я даже не знаю, кто вы такой! Какой-то мужик зашел, дверь вынес — дело житейское, тут такое каждый вторник бывает!

Дэонар фыркнул. Звук был коротким, острым, но совершенно человеческим. Тьма на его ладони втянулась обратно под кожу, оставив после себя лишь легкую серую дымку.

— Смотрел в стену, значит, — процедил император, и в его тоне прорезалась знакомая язвительность. — Удивительная избирательность зрения. А слух у тебя тоже избирательный? Или предложение о компромате мне послышалось?

Вальдер приоткрыл один глаз, оценил обстановку — черной жижи больше не было — и тут же расплылся в заискивающей, хоть и нервной улыбке.

— Слух у меня абсолютный, ваше величество! Как и память. Особенно на то, где лежат важные бумаги. И я готов забыть все свои сумасшедшие видения сегодняшнего дня, если мы договоримся о моей скромной персоне.

— Ты жив только потому, что моя… советница считает тебя полезным ископаемым, — холодно бросил Дэонар. — Но если ты хоть раз заикнешься о том, что здесь произошло… Если хоть намекнешь на то, что видел… Я найду тебя даже в другом мире. И поверь, то, что ты видел сейчас, покажется тебе детским фокусом по сравнению с тем, что я сделаю с твоей душой.

Вальдер сглотнул, и его кадык дернулся.

— Понял, — прошептал он. — Я нем, как червь.

Дэонар отвернулся от него, теряя интерес, и снова посмотрел на меня. Теперь его взгляд был осознанным. Он видел кровь на моих руках, разорванный подол платья, грязь подземелья на моей коже. Он взял мои ладони в свои — его руки были горячими, сухими и абсолютно чистыми, несмотря на то, что он только что убил троих.

Он начал вытирать кровь Тибуса с моих пальцев краем своей рубашки. Методично, аккуратно, не брезгуя.

— Ты цела, — это был не вопрос, а утверждение. — Они не успели.

— Не успели, — эхом отозвалась я, чувствуя, как меня начинает бить запоздалая дрожь. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и вопросы.

Один вопрос бился в голове настойчивее прочих.

— Дэонар, — тихо спросила я, глядя, как он стирает бурые разводы с моего запястья. — Как ты узнал? Как ты понял, где я? Меня схватили в коридоре, притащили сюда с мешком на голове… Никто не мог тебе доложить.

Его руки на миг замерли. Он не поднял головы, продолжая заниматься моими пальцами с таким вниманием, будто от этого зависела судьба мира.

Молчание затягивалось.

— Ты как-то почувствовал? — предположила я.

Он по-прежнему молчал.

— Ну, вообще-то, — раздался голос из-за решетки. Вальдер, видимо, решил, что опасность миновала, и его длинный язык снова требовал свободы. — Говорят, темные маги умеют вешать на своих… кхм… близких особые маячки. Охранные чары. Типа поводка, только магического.

Дэонар медленно повернул голову. На этот раз в его взгляде не было ярости, только ледяное предупреждение.

Вальдер, поймав этот взгляд, тут же вскинул руки в защитном жесте.

— Это мне бабушка рассказывала! Сказки на ночь! Я сам-то в это не верю! — затараторил он. — Я вообще темных магов в глаза не видел, не знаю, как они выглядят! Просто… ну, теория такая! Сказки!

— Твоя бабушка была слишком болтливой, — ровно произнес Дэонар.

— Есть такой грех в нашей семье, — нервно хихикнул Вальдер. — Болтливость и тяга к неприятностям. Семейное проклятие, можно сказать.

Я перевела взгляд на императора.

— Охранные чары? — переспросила я. — То есть ты… повесил на меня маячок? Как собаку?

— Как на ценный актив, который имеет свойство влипать в смертельные неприятности, стоит мне отвернуться на пять минут, — парировал он, наконец отпуская мои руки. Теперь они были относительно чистыми, только под ногтями осталась въевшаяся краснота. — И, как видишь, я был прав. Если бы не эти чары, мы бы сейчас не разговаривали.

— Ты мог бы сказать, — буркнула я, чувствуя смешанные эмоции. С одной стороны — это спасло мне жизнь. С другой — тотальный контроль начинал напрягать. — Я не люблю, когда за мной следят без моего ведома.

— В следующий раз я подам письменное уведомление в трех экземплярах, — съязвил он. — И мы согласуем график твоих похищений.

— Очень смешно.

Дэонар шагнул к двери камеры, которая висела на одной петле, и с легким усилием вырвал ее окончательно, отшвырнув в сторону. Путь был свободен.

— Идем, — он протянул мне руку. — Нужно выбираться отсюда. И нам нужно решить, что делать с этим… — он кивнул на Вальдера, — сказочником.

— Эй, я вообще-то ценный свидетель! — возмутился Вальдер, поднимаясь с соломы и отряхивая лохмотья, которые когда-то были дорогим костюмом. — И у меня есть имя!

— Пока что у тебя есть только шанс не сдохнуть в этой яме, — Дэонар не удостоил его взглядом. — И он стремительно тает с каждым твоим лишним словом.