79

Звук его голоса гулко прокатился вдоль каменных стен.

Я вздернула подбородок, позволяя кружеву сползти с лица. Черная ткань опустилась на плечи, обнажив мою фирменную профсоюзную улыбку, заставляющую директоров заводов заикаться и покорно подписывать любые документы.

— Это называется инициативой, ваше величество. — Я выдержала этот тяжелый взгляд, чувствуя тугой спазм в желудке. — Пока одни героически выгуливают беглых каторжников, другие занимаются реальной работой.

Дэонар стоял в полушаге, перегородив собой весь коридор, и смотрел с явным намерением рассмеяться или свернуть мне шею. Его пальцы на моих плечах ощутимо сжались.

— Реальной работой, — медленно повторил он с интонацией, заставляющей нормального человека мгновенно оседать на пол.

Я сунула ему в руки бумажный сверток, резко и почти грубо впечатав плотный рулон прямо в мужскую грудь.

— Держи.

Он машинально перехватил бумаги, одарив меня полным вопроса взглядом.

— Что это?

— Подарок на день рождения. — Я обошла его по широкой дуге, чувствуя биение сердца где-то в районе горла, словно там трепыхалась пойманная птица. — Обожаю твою привычку задавать очевидные вопросы. Разверни и посмотри, раз уж руки свободны.

С каждым моим шагом расстояние увеличивалось, позволяя дышать гораздо свободнее. Близость Дэонара действовала на мой организм подобно удару молнии в громоотвод, заставляя все внутри звенеть, плавиться и искрить. Мой натренированный годами профсоюзной закалки мозг требовал холодного анализа, пока тело творило абсолютно невозможные вещи.

Марвел двигался позади совершенно тихо, вызывая у меня острую благодарность за подобную профессиональную деликатность.

Мы вернулись в императорские покои.

Вальдер сидел на полу у стены, поджав длинные ноги к подбородку, напоминая полностью утратившего позвоночник слизня. Огромные императорские штаны болтались на нем мешком, а закатанные рукава размотались, превращая мужчину в смирившееся с судьбой огородное пугало. Увидев нас, он вскинул голову и тут же уронил ее обратно на колени.

— Что с ним? — Я кивнула в сторону этого живописного комка смирения перед грядущей казнью.

Дэонар прошел мимо к столу, бросив сверток на массивную дубовую столешницу, и его губы дрогнули в кривой усмешке.

— Ты слишком доверчива.

— Я? — Искреннее возмущение вырвалось наружу. — Я выросла в системе, где доверие к людям оборачивалось кражей казенного масла из столовой. Ты вообще с кем разговариваешь?

— С женщиной, поверившей в существование компромата на Эйрин со слов приговоренного к казни за мошенничество человека.

Ауч.

Я перевела взгляд на Вальдера. Он сидел, вжавшись в расписную стену, и старательно изучал собственные колени, демонстрируя пылающие пунцовым цветом уши.

— Поясни, — потребовала я, скрещивая руки на груди.

Дэонар опустился в кресло, откинувшись на спинку с ленивой грацией упустившего добычу хищника.

— Когда мы вошли в покои фрейлины, наш скользкий и ядовитый друг схватил склянку с каминной полки, попытавшись плеснуть мне в лицо сонным зельем. Весьма предусмотрительная девица, эта фрейлина, раз держит подобные вещи на виду. А дальше явно планировался побег через потайной ход за гобеленом.

Я уставилась на Вальдера. Тот поднял глаза, посмотрев на меня с выражением побитой и крайне упрямой дворняги.

Нет, я, конечно, догадывалась, что произойдет, но...

— Ты серьезно пытался усыпить императора сонным зельем? — Я высоко приподняла брови. — Человека, способного раскроить череп одним движением ладони? Это весьма циничная попытка самоубийства.

Вальдер облизнул пересохшие губы. Его кадык судорожно дернулся, поднялся и медленно опустился обратно.

— Леди, — проскрежетал он голосом, напоминающим трение наждака по металлу. — Самоубийцы бросаются со скал. А я просто очень жить хочу. Любое загнанное в угол существо использует абсолютно любой шанс. Даже откровенно дурацкий и заведомо провальный.

Он замолчал, уставившись на меня с пугающей собачьей прямотой. Я его прекрасно понимала, и именно это бесило меня сильнее всего.

Мозг мгновенно подбросил воспоминания о собственном опыте, щедро приправленном запахом казенной каши и хлорки. Детский дом научил меня одному золотому правилу, предписывающему заговаривать зубы всем имеющим власть над твоей судьбой людям. Воспитателю, комиссии, спонсорам. Врать с честными глазами, нести любую чушь ради выигрыша во времени и возможности продержаться лишний день. Улыбаться приходящей раз в полгода тетке из опеки, изо всех сил делающей вид своей заинтересованности в твоей жизни. Хвалить кашу ради получения лишнего куска хлеба от повара. Благодарить директрису за заботу ради перевода в комнату получше.

Со временем я повзрослела, найдя другие способы выживания в современном мире, ведь моя жизнь находилась в относительной сохранности. Вальдер же выживал прямо сейчас.

Компромат на Эйрин оказался чистейшей выдумкой. Пустышка. Красивая история, рассчитанная исключительно на возможность выслужиться, отсрочить казнь и сбежать при первой же возможности. Вполне рабочая стратегия при наличии более простого противника.

Дэонар развернул сверток.

Его пальцы аккуратно расправили смятые листы. Серые глаза начали скользить по ровным столбцам цифр, замысловатым сокращениям и мелкому убористому почерку покойного казначея. Лицо императора постепенно каменело, приобретая выражение хирурга, обнаружившего обширные метастазы вместо ожидаемого обычного аппендицита.

— Марвел, — позвал он, перелистывая страницы. — Где Фирен?

Наемник оторвался от стены, сохраняя руки крепко сложенными на могучей груди.

— Мой напарник охраняет особняк герцога Волмара. Мы обнаружили очень разветвленную сеть.

Дэонар поднял взгляд от бумаг. Внимательный, цепкий, пронизывающий насквозь.

— Какую?

— У герцога обнаружились обширные связи с Орденом. Они пронизывают систему на всех уровнях иерархии, начиная рядовыми послушниками и заканчивая командорами. Старая, отлаженная годами схема.

Император медленно перевернул очередной лист, демонстрируя напрягшиеся скулы.

— Дальше.

Марвел выдержал секундную паузу, подбирая слова с предельной осторожностью сапера при разминировании снаряда.

— Самый тесный контакт мы зафиксировали с леди Эйрин. Закрытый канал связи для избранных единиц.

Тишина в комнате приобрела осязаемую плотность. Дэонар прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос, словно удерживая внутри тяжелую раскаленную массу. Мышцы на его челюсти ритмично напрягались и расслаблялись, выдавая внутреннюю борьбу.

— Подробности, — произнес он абсолютно ровным голосом.

— Хочу дождаться Фирена. — Марвел покачал головой. — Он обладает своей частью мозаики. Собирая информацию по крупицам, мы рискуем упустить связи из общей картины. Дайте мне время.

Дэонар открыл глаза.

— Сможешь привести его к полуночи?

Марвел уверенно кивнул.

— Приведу.

Наемник направился к балконной двери, привычным движением отодвигая тяжелую портьеру, и в одну секунду перемахнул через подоконник. Утром. В императорских покоях. Через выходящее в центральный двор окно. Будто просто заглянул к соседу за солью.

Я проводила его взглядом с высоко приподнятой бровью. Дождалась полного исчезновения массивной фигуры за каменным карнизом и повернулась к Дэонару.

— Ты считаешь нормальным свободное хождение в императорские покои всех желающих?

Дэонар посмотрел на меня с ленивой усмешкой и... промолчал.

— Она еще спрашивает, — хрипло подал голос Вальдер из своего угла, источая насмешку вперемешку с усталостью старого каторжника при объяснении новичку правил тюремного этикета. — Пора бы вам уже осознать происходящее, леди. В этом дворце стоит бояться исключительно одного человека.

Я снова посмотрела на Дэонара.

Он сидел в кресле, перебирая бумаги казначея, демонстрируя спокойствие, расслабленность и почти домашний уют. Мягкий утренний свет падал на его лицо, сглаживая резкие черты и придавая ему вид обычного чиновника за рабочим столом.

Именно этот человек сейчас методично и терпеливо собирал доказательства против заговорщиков по всем законам и протоколам. Он искал юридические зацепки, весомые улики и законные основания для предъявления обвинений. Он выстраивал идеальную линию защиты, напоминая педантичного прокурора перед решающим заседанием.

И именно эта чудовищная выдержка заставляла сердце замирать, рождая вполне логичный вопрос о необходимости бумажек для способного одним движением руки разорвать ткань реальности человека.

— И упаси Небо, — прошептал Вальдер предельно тихо. — Увидеть выход его величества из себя.