81

Дэонар смотрел прямо в мои глаза. Он изучал мое лицо долго и задумчиво, слегка прищурившись, словно мысленно прокручивал варианты со скоростью счетной машины. Судьба конкретного человека сейчас висела на тонкой нити императорского терпения. Моя спина покрылась липкой испариной от этого давящего внимания.

— Рэйв. Кто именно принимал решение об аресте Селесты?

Дэонар произнес это обманчиво мягким тоном. Он кивнул в мою сторону и продолжил перебирать бумаги казначея с видом абсолютной отстраненности от темы разговора.

Рэйв выдержал короткую паузу.

— Все решения по содержанию заключенных в дворцовой темнице замыкаются на начальнике тюрьмы. Это лорд Кэйнс. Он визирует каждый ордер, утверждает основания для задержания и распределяет камеры.

— Пусть твои люди доставят его в мой кабинет.

Император перевернул очередной плотный лист.

— Проследи за сохранностью его здоровья по дороге.

Рэйв согласно склонил голову. Он уже развернулся к выходу, когда Вальдер решил нарушить тишину. Долговязый пленник до этого момента с похвальным усердием изображал предмет мебели.

— А вдруг он уже сбежал?

Три пары глаз уставились на арестанта. Вальдер мгновенно втянул голову в плечи. Умение вовремя промолчать по-прежнему оставалось в списке дефицитных у него навыков.

Я мысленно поаплодировала его наблюдательности, поскольку думала ровно о том же. На месте организатора ареста императорского советника по сфабрикованному обвинению я бы уже мчалась к границе на самой быстрой лошади, сменив имя и обрив голову наголо. Глупо совершить преступление против способного стереть тебя с лица земли человека и покорно дожидаться последствий.

— Кэйнс труслив. — Рэйв ответил абсолютно спокойно. — Бегство требует решительности. Он скорее забьется в темный угол в надежде на конец света.

— Пусть его приведут, — Дэонар указал на Вальдера. — А этого забери в свое ведомство. Выдели ему отдельную камеру, приличную еду и полную изоляцию.

Вальдер мгновенно ожил. Он вскочил на ноги с удивительной для истощенного человека прытью.

— Ваше величество! Мы вполне способны прийти к соглашению. Я владею информацией огромной стоимости. Имена, маршруты, финансовые каналы леди Эйрин. Назначьте цену, и мы договоримся как цивилизованные люди.

Он вскинул ладони перед собой на манер прервавшего выгодную сделку торговца.

Дэонар поднял глаза. Медленно. С ленивой тяжестью крупного хищника, оценивающего целесообразность траты калорий на слишком мелкую добычу.

— Я доверяю только доказанным фактам. Один раз ты уже показал свою истинную суть.

Император произнес это закрывающим любые торги тоном.

— Он может быть полезен.

Слова вырвались у меня совершенно рефлекторно.

Оба посмотрели в мою сторону. Дэонар с явным любопытством, а Вальдер с надеждой увидевшего миску котенка.

Я собиралась объяснить свою позицию. В моей голове уже выстроились вполне разумные и обоснованные аргументы. Я открыла рот.

И тут же закрыла его.

Рэйв уже подхватил Вальдера за шиворот. Они вдвоем скрылись в темном проеме потайного хода. Стеллаж тихо встал на место, отрезав мои аргументы толстым слоем дерева.

Я проводила закрывшуюся панель раздраженным взглядом. Замечательно.

Дэонар поднялся, отодвинул кресло и посмотрел на меня.

— Тебе стоит поспать.

Ну вот еще! И пропустить все самое интересное? Да ни в жизнь!

Я категорично покачала головой, всем своим видом давая понять, что спать я точно не собираюсь.

Он задержал на мне насмешливый взгляд, прикидывая серьезность моих намерений и объем требуемых для переубеждения усилий. Видимо, итоговая смета его впечатлила. Император просто кивнул и направился к двери.

Кабинет... Один из его кабинетов, встретил нас запахом старой бумаги и кожаных переплетов. В помещениях с каменными стенами и высокими потолками всегда царит особенный холодок. Утренний свет просачивался через витражное окно, расчерчивая пол разноцветными ромбами.

Я прошла вглубь комнаты к стоящему у книжного шкафа тяжелому креслу. Оно манило потертыми бархатными подлокотниками и глубокой спинкой. Явно декоративная вещь, годами стоявшая впустую. Я плюхнулась на сиденье, поджав ноги. Мягкая обивка приняла меня подобно перине.

После еды тело повело себя предательски. Сытый желудок, мягкое кресло и теплый луч из окна объединились против моего желания оставаться в сознании. Веки стали тяжелыми, словно чугунные крышки походных казанов. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на устроившемся за столом мужчине. Он уже раскладывал свои бумаги...

Шорох ткани заставил меня разлепить глаза.

Дэонар стоял рядом, держа в руках тяжелый плед с золотой вышивкой и кистями по краям. Эта вещь лежала на софе у стены исключительно для украшения интерьера.

Он набросил плед на мои колени одним коротким, деловым движением, заботливо подоткнув край.

— Вздремни до появления Кэйнса.

Я открыла рот для язвительной реплики. Получился широкий, предательский зевок с влажными глазами.

Дэонар усмехнулся и вернулся к столу.

Скрип пера по бумаге заполнил кабинет тихим, монотонным шелестом. Я смотрела на его склоненную голову, на золотистые волосы, на подсвеченное витражным светом сосредоточенное лицо. Он работал методично, упрямо, с каменной усидчивостью позавидовавшего бы ему чиновника.

Глаза закрылись сами. Я провалилась в сон моментально, будто кто-то выключил рубильник.

Стук в дверь вытащил меня на поверхность подобно рыболовному крючку.

Я вздрогнула, разлепив глаза. Пару секунд я тупо таращилась на золотые кисти пледа в попытках осознать свое местоположение. Кабинет. Кресло. Дэонар за столом, перо в руке, стопка исписанных листов сбоку. Он сохранял абсолютную статику с момента моего засыпания.

— Войдите.

Он бросил это слово, продолжая смотреть в документы.

Дверь открылась.

Начальник дворцовой тюрьмы оказался низкорослым коренастым мужчиной лет пятидесяти с мясистым лицом и посаженными близко к переносице мелкими бегающими глазками. Короткие, седеющие на висках волосы были острижены по-военному. Выпирающий из мундира живот свидетельствовал о многолетнем злоупотреблении казенной провизией. На его верхней губе блестели капли пота, а пальцы судорожно мяли край форменного рукава.

Я сразу узнала этот тип. Мелкий чиновник, привыкший к вседозволенности в рамках своей маленькой империи. Король крыс, хозяин подвала. В моей прошлой жизни такие заседали в профкомах районного масштаба, постоянно гоняли чаи в рабочее время и считали лежащую на столе печать символом абсолютной защиты.

Его взгляд метнулся по кабинету, зацепился за меня. В маленьких глазках промелькнуло узнавание пополам с отчетливым ужасом. Он открыл рот для приветствия, однако Дэонар опередил его.

— Лорд Кэйнс. Расскажите мне об аресте леди Селесты.

За этой искусственно гладкой фразой крылась совершенно явная угроза.

Кэйнс сглотнул. Кадык дернулся.

— Ваше величество, арест был произведен по стандартной процедуре. Патруль обнаружил леди возле тела казначея. При ней находилось орудие убийства. Улики были очевидны, поэтому мои люди приняли решение о задержании.

— Кто свидетельствовал?

— Трое гвардейцев из ночного патруля, ваше величество. Их показания совпали.

— Совпали.

Дэонар повторил это слово, переворачивая очередной лист с видом человека, интересующегося бумагами гораздо больше ответов тюремщика.

— Какие обстоятельства зафиксированы в протоколе?

— Леди была обнаружена в коридоре служебного крыла. На руках кровь. Кинжал. Тело казначея рядом, с колотой раной в области груди.

— Допрос проводился?

Кэйнс замялся. Его пальцы смяли рукав.

— Допрос был назначен на утро, ваше величество. Дознаватели ожидали указаний.

— Допрос? Утром меня собирались казнить.

Я усмехнулась. И знаете, что самое обидное? Они оба проигнорировали мои слова. Дэонар лишь косо взглянул, а Кэйнс прикинулся глухим.

— Чьих указаний?

Император продолжил допрос под мое тихое фырканье.

Пауза затянулась. Я наблюдала за лицом тюремщика, видя бешеное вращение шестеренок за его бегающими глазками. Он лихорадочно соображал, кому именно передать ответственность за случившееся.

Дэонар задавал вопросы тем же ровным тоном. Он просто сидел, перебирал бумаги и спрашивал. Однако каждый следующий вопрос ложился тяжелее предыдущего, напоминая обрушивающиеся на голову стоящего внизу человека кирпичи.

— Вы изучали рану?

— Я поручил это дознавателям, ваше величество.

— Вы проверили соответствие кинжала характеру ранения?

— Я упустил эту деталь, ваше величество.

— Вы допросили патрульных на предмет присутствия посторонних лиц в коридоре?

— Я ограничился их первичным рапортом.

— Вы уведомили лорда Рэйва о задержании моей советницы?

— Я... ждал утра.

Кэйнс побелел. Пот уже катился по его вискам, прочерчивая блестящие дорожки на мясистых щеках.

Ага. Вот только утром меня собирались казнить.

— Ваше величество, я выполнял приказ! — Его голос внезапно дал петуха.

И Дэонар поднял глаза от бумаг.

Температура в кабинете упала на пару градусов. Лорд Кэйнс ощутил это всем телом. Его плечи дрогнули, а шея втянулась подобно почуявшей опасность черепахе.

— Чей приказ.

Это прозвучало тихо. Кэйнс облизал пересохшие губы. Его глаза метнулись к окну, ко мне, обратно к императору.

— Мне передали через доверенного человека. Приказ звучал ясно. Разобраться с ней быстро. Оформить дело, провести дознание в ускоренном порядке, довести до приговора. Я полагал это санкционированным свыше решением. Человек, передавший указание, обладал достаточным статусом для моего абсолютного повиновения.

— Имя.

Одно слово, а у меня мурашки табуном пробежали по загривку.

Кэйнс закрыл глаза. Его толстые губы задрожали. На секунду показалось, будто он вот-вот расплачется подобно пойманному с поличным ребенку. Я видела в нем борьбу двух инстинктов. Страх перед заказчиком столкнулся с абсолютным, первобытным ужасом перед сидевшим за столом человеком.

Ужас победил.

— Лорд д’Арси Габриэль.

Имя расчертило воздух звонкой стрелой.

Я окончательно проснулась.

Остатки сна слетели, сдутые ледяным сквозняком. Перед глазами с яркостью проекторного слайда всплыло лицо. Темные волосы, падающие на лоб свободными волнами. Зеленые глаза с золотистыми искрами. Идеальная, выверенная до последнего миллиметра улыбка, от которой у меня тогда на балу по спине бежал холодок.

Бархатный голос, пальцы на моем локте. И тот странный, подсознательный страх, списанный мной на банальную паранойю.

А ведь чутье било в набат еще тогда. Орало, надрываясь, предвещая скрытую за этой фарфоровой маской пустоту. Или вещи гораздо хуже.

Я сжала подлокотники кресла и посмотрела на Дэонара.

Его лицо оставалось каменным. Абсолютно ровная, гладкая поверхность, транслирующая только сосредоточенную, методичную работу мысли.

Однако перо в его руке замерло. И кончики пальцев, сжимавших тонкий стержень, побелели.