83

— В бумагах Тибуса было что-то полезное?

Я спросила, просто чтобы вернуть мозг в рабочий режим. В этой неразберихе мне требовалась точка опоры, а цифры и факты всегда были для меня тем якорем, за который можно ухватиться.

Дэонар покосился на меня. Чуть сбавил шаг, подстраиваясь под мои короткие ноги, хотя вряд ли сделал это сознательно.

— Много, — ответил он. — Тибус оказался дотошным мерзавцем. Вел учет каждой операции, каждого перевода, каждой встречи. Даты, суммы, имена посредников.

— Зачем? — я нахмурилась. — Зачем хранить записи, которые могут отправить тебя на плаху?

— Страховка, — Дэонар свернул в широкий, залитый светом коридор, ведущий к столовой. — Люди вроде Тибуса всегда оставляют себе козыри. Если бы Волмар решил от него избавиться, эти бумаги стали бы его гарантией жизни.

Знакомая тактика. В моей прошлой жизни половина заводских директоров хранила компромат на партнеров ровно по той же причине. Взаимное уничтожение как гарантия мирного сосуществования.

— И там есть свидетели? — уточнила я.

— Трое. — Дэонар сказал это буднично. — Бывший управляющий западным поместьем Волмара. Капитан торгового судна, перевозившего грузы без таможенных деклараций. И секретарь, который лично составлял фальшивые отчеты для казны.

— Живые?

— Рэйв проверяет.

Я кивнула. Если хотя бы двое из троих согласятся давать показания, это будет железобетонное дело. Я знала, как это работает, потому что сама выстраивала подобные цепочки десятки раз. Бумаги подтверждают свидетели. Свидетели подтверждают бумаги. И тот, против кого все это направлено, оказывается в кольце, из которого выход только один.

Мы подошли к дверям столовой. Из-за створок доносился приглушенный звон посуды и негромкие голоса. Дэонар остановился, положил ладонь на резную ручку и вдруг повернулся ко мне. В его серых глазах плеснулось что-то, похожее на предупреждение.

— За обедом будет Эйрин, — произнес он.

— Это новость? — я вскинула бровь.

Уголок его губ дрогнул.

— Просто наблюдай.

Он толкнул дверь.

За длинным столом, накрытым на добрых тридцать персон, сидели министры в парадных камзолах, военачальники, советники, придворные дамы, двое королей-вассалов. Слуги лавировали между стульями с подносами. Воздух был тяжелым от запахов мяса, специй и чужих духов. Обычный шумный дворцовый обед.

А потом они увидели меня.

Гул оборвался. Резко, как обрезанная струна. Тридцать голов повернулись одновременно, и тридцать пар глаз уставились на женщину, которая, по их сведениям, должна была быть мертвой.

Тишина получилась оглушительной. Такой плотной, что я слышала, как где-то в дальнем конце стола слуга опустил кувшин на серебряный поднос.

Я знала, что думает каждый из них. «Селеста Грандэ. Арестована за убийство казначея. Брошена в темницу. И вот она стоит на пороге обеденного зала, живая, целая, в свежем платье, рядом с императором, чья ладонь лежит на ее пояснице.» У половины присутствующих лица вытянулись так, будто они увидели привидение. Вторая половина просто забыла закрыть рот.

Дама в перьях, сидевшая ближе всех к двери, выронила вилку. Та звякнула о тарелку, разрезав тишину, но облегчения от этого звука хватило ровно на полсекунды. Усатый генерал через два стула от нее замер с бокалом на полпути, напоминая фигуру из музея восковых фигур. Молодой офицер со шрамом на скуле побледнел так, что свежий рубец проступил ярче.

Дэонар прошел к своему месту во главе стола, ведя меня рядом, и его лицо оставалось абсолютно спокойным. Он отодвинул мне стул слева от себя. Сел сам. Развернул салфетку.

— Приятного аппетита, — бросил он в зал.

Тридцать человек одновременно вздрогнули и потянулись к столовым приборам, потому что приказ императора перевешивает любое изумление. Разговоры возобновились, но на несколько тонов тише, осторожнее, и каждый второй взгляд украдкой соскальзывал в мою сторону.

Эйрин сидела по правую руку от Дэонара, между пожилым лордом и рыжеволосой женой вассала. Прямая спина, безупречная прическа. При нашем появлении она единственная сохранила полную неподвижность, будто вообще ничего особенного не произошло.

Выучка у этой женщины была железная.

Слуги начали суетиться. Суп, мясо в подливе, свежий хлеб. Я принялась за еду молча, чувствуя на себе краткие взгляды. Жевала и молчала. Вокруг меня полсотни вопросов висели в воздухе, но задать их было решительно некому. Император ел. Императорская советница ела. Все остальные делали вид, что тоже едят, хотя половина вилок ковыряла тарелки вхолостую.

Дэонар не торопился. Между ложками супа он поднимал глаза на Эйрин и заводил разговор тоном, от которого у меня по загривку бежали мурашки. Вежливый, ровный, светский. Достаточно громкий, чтобы слышали ближайшие соседи, и достаточно тихий, чтобы дальний конец стола мог только гадать о содержании.

— Тётя, а что слышно о герцоге Волмаре? — спросил он, отламывая кусок хлеба. — Давно от него нет вестей. Здоров ли?

Давно? Они же виделись с ним на балу.

Лорд по правую руку от Эйрин едва заметно напрягся. Рыжеволосая жена вассала уткнулась в тарелку. Эйрин промокнула губы салфеткой, сохраняя безупречное спокойствие.

— Насколько мне известно, герцог в добром здравии. А почему ты спрашиваешь?

— Да так. — Дэонар пожал плечом, возвращаясь к супу. — Просматривал сегодня старые финансовые документы. Удивительные вещи обнаружились в казначейских отчетах. Тибус, оказывается, был большим любителем подробных записей.

Пальцы Эйрин, державшие ложку, замерли. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но я видела. Я всю жизнь зарабатывала тем, что замечала подобные вещи на переговорах: микродвижение, мгновенное напряжение мышц, едва уловимый сбой в дыхании. Да и в покер я играла хорошо еще с детдома.

— Тибус всегда был педантичен, — спокойно ответила Эйрин.

— Верно, — согласился Дэонар и откинулся на спинку стула. — Настолько педантичен, что записывал абсолютно все. Имена, даты, маршруты. Даже тех, кто передавал ему указания. Представляешь?

Усатый генерал через два стула от меня перестал жевать. Лысый советник напротив навострил уши, потянувшись за солонкой.

Эйрин подняла бокал с водой и сделала глоток. Неторопливо, размеренно. Я бы поверила в ее безмятежность, если бы горло при глотке задрожало чуть менее заметно.

— Звучит утомительно, — заметила она. — Надеюсь, ты найдешь что-нибудь полезное для казны.

— Уже нашел. — Дэонар улыбнулся ей. Тепло, почти по-родственному. — Гораздо больше, чем ожидал.

Я молчала и наблюдала. Дэонар играл с тёткой целенаправленно, хладнокровно, с удовольствием кошки, которая придерживает мышь лапой и дает ей сделать пару шагов, прежде чем снова прижать к полу. Он ронял ключевые слова, и каждое попадало точно в цель, заставляя Эйрин чуть сильнее сжимать столовые приборы.

И все это разыгрывалось на глазах у тридцати придворных, каждый из которых унесет из-за стола собственную версию этого разговора и к вечеру перескажет ее десятерым.

Зачем? Я отрезала кусок мяса и задумчиво прожевала. В прошлой жизни такие маневры я называла «раскачкой». Перед тем как предъявить противнику ультиматум, его сначала выводят из равновесия, заставляя нервничать и совершать поспешные действия. Загнанный в угол человек ведет себя предсказуемо, а предсказуемый противник наполовину побежден.

Дэонар давил на Эйрин, чтобы она запаниковала и побежала к Волмару. А Волмара этой ночью будет ждать императорский визит.

— Кстати, тётя, — он подался вперед, подливая ей воды с заботливостью любящего племянника, — ты ведь знакома с лордом д'Арси Габриэлем?

За столом повисла секундная пауза. Имя д'Арси прокатилось по ближнему кругу: Молодой офицер перестал ковырять хлеб, лорд напротив сосредоточенно изучил содержимое своей тарелки.

— Габриэль? — Эйрин чуть приподняла бровь. — Разумеется. Приятный молодой человек из хорошей семьи. А что с ним?

— Пока ничего, — Дэонар снова улыбнулся.

А у меня сложилось впечатление, что слово "пока" он уронил ей прямо в суп, так поспешно она отодвинула от себя тарелку.

Эйрин промокнула губы и поднялась.

— Прошу простить. У меня дела.

Она вышла из столовой размеренным, идеально ровным шагом. За столом мгновенно вспыхнул приглушенный гул. Я слушала его, пока Дэонар невозмутимо доедал суп.

— Она побежит к Волмару, — сказала я тихо, так, чтобы слышал только он.

Дэонар поднял на меня глаза, полные уютного тепла.

— Именно.