88

Свет за витражным окном стал рыжим, когда в дверь кабинета постучали.

Дэонар поднял голову от бумаг.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Дари.

Я выпрямилась на стуле, и первой мыслью было: когда я вообще видела ее в последний раз? Вчера? Позавчера?

Дни во дворце сливались в одну непрерывную ленту из допросов, обедов и бумажной работы, и моя служанка, которая обычно делала мне прическу, приносила чай и укладывала платья, как-то незаметно выпала из этого потока.

Я просто перестала ее замечать, поглощенная событиями, и сейчас от этой мысли стало неуютно, будто я забыла покормить кота.

Дари стояла у порога, сложив руки перед собой. Та же опущенная голова, та же прямая спина, та же покорная поза, которую я помнила с первого дня. Только что-то в ней изменилось. Едва уловимо, на уровне мелочей: чуть иная осанка, чуть более цепкий взгляд, брошенный из-под ресниц. И когда она заговорила, голос прозвучал тихо, ровно, по-деловому. Без привычной робости.

— Ваше величество. В особняке Волмара тревожно. Два часа назад герцогу доставили письмо с гонцом. Мне удалось выяснить через кухонную прислугу, что отправителем была леди Эйрин.

После получения письма герцог заперся в кабинете и вызвал к себе начальника охраны. Из окон второго этажа я видела людей у конюшен.

Я смотрела на нее и чувствовала, как в голове медленно, со скрипом, разворачивается новая картина реальности.

Дари. Тихая, бледненькая Дари с огромными карими глазами и дрожащими руками. Дари, которая боялась на меня взглянуть, бормотала «леди» через каждое слово и казалась настолько безобидной, что ее хотелось укутать в одеяло и напоить молоком.

Дари, которая только что отчиталась о передвижениях герцога Волмара с точностью полевого агента.

Я перевела взгляд на Дэонара.

— Что происходит?

Он откинулся в кресле, и на его губах заиграла ленивая, кошачья усмешка.

— Дари умеет ухаживать за капризными барышнями, — произнес он с откровенным весельем. — Однако этим ее таланты далеко ек ограничиваются. Тихая, неприметная служанка, которую слуги принимают за свою, а лорды в упор замечать отказываются. Лучшая маскировка, которую можно придумать.

Я снова посмотрела на Дари.

Девушка стояла у двери, и ее губы чуть заметно поджались. Она смотрела на меня, и в карих глазах, которые я считала робкими и испуганными, сейчас читалось совсем другое. Стыд. Тихий, ноющий стыд человека, который долго врал кому-то, к кому успел привязаться.

Тихий, неприметный, добротный разведчик.

— Ты ведь знала, — сказала я ей. — С самого начала. Кто я. Что со мной происходит. Каждое мое слово, каждый шаг.

Дари опустила глаза.

— Вы довольно скрытны, леди. Втереться в доверие было непросто.

Я хотела разозлиться. По-настоящему, с грохотом кулака по столу и речью о доверии и предательстве. Но злость просто отказалась появляться. Потому что Дари, шпионка или разведчица, была единственным человеком в этом дворце, кто обо мне заботился, пусть и по приказу императора.

Дэонар, видимо, посчитал момент душевных терзаний законченным, потому что его рука потянулась к столу. Он взял черный камень связи, испещренный серебряными рунами, и нажал большим пальцем на одну из них. Руна вспыхнула тусклым фиолетовым светом.

— Рэйв, — произнес он в камень. — Волмар получил письмо от Эйрин. Он нервничает. Конюшни готовят. Его нужно задержать и промариновать до моего прибытия.

Камень коротко мигнул в ответ и погас. Дэонар положил его обратно и повернулся к Дари.

— Организуй нам ужин сюда. Легкий. Мясо, хлеб, что найдешь. И себе возьми, ты со вчерашнего утра без еды.

Последняя фраза прозвучала мягче, почти по-человечески, и Дари, поклонившись, выскользнула за дверь.

Я смотрела на закрывшуюся створку.

— Почему она со вчерашнего утра не ела? — спросила я удивленно.

— Она не ест на заданиях. Ее родителей отравили при исполнении. Это ее табу.

Дари вернулась быстро, за ней шел слуга с подносом. Расставила тарелки, разлила по кубкам воду и уже хотела отойтик стене, но Дэонар одернул ее резким «Сядь и ешь».

Девушка вздрогнула, но послушна села за его стол, занимая второй стул рядом со мной.

Я взяла кусок мяса и принялась жевать, рассматривая ее. Удивительно, как менялось восприятие, стоило узнать правду. Та же девушка, те же движения, та же покорность. Только теперь я замечала, как ее взгляд скользит по комнате, фиксируя детали: бумаги на столе, раскрытую папку, пометки Дэонара на полях. Она считывала обстановку, как я считывала настроение зала на переговорах. Профессиональная привычка, от которой избавиться труднее, чем от курения.

— Ваше величество, — подала голос Дари. Тихо, осторожно, будто проверяя, позволено ли ей говорить.

— Да?

— Слуги шепчутся. В кухне, в прачечной, в коридорах. Все обсуждают герцога Волмара. Говорят, что сегодня ночью его арестуют.

Я подавилась хлебом и закашлялась. Тридцать человек за обеденным столом, шесть часов на переваривание информации. Результат предсказуем, как восход солнца.

Дэонар усмехнулся, качнул головой и отложил перо.

— Арестуют, — повторил он с легкой иронией. — Откуда такая уверенность у прислуги?

— Говорят, вы за обедом произносили его имя, ваше величество, — Дари чуть склонила голову. — А потом леди Эйрин побледнела и ушла. Для дворцовых слуг этого вполне достаточно, чтобы сделать выводы.

— Впечатляющая аналитика, — заметила я.

— Прислуга всегда знает обо всем раньше совета, — ответила Дари, и в ее голосе мелькнула тень улыбки. Первой живой улыбки, которую я увидела на ее лице за все время.

Дэонар допил воду, поставил кубок и откинулся в кресле, глядя в потолок.

— Как только разберусь с орденом, — произнес он, словно обращаясь к потолочной лепнине, — вычищу этот гадюшник до фундамента. Начиная с прислуги и заканчивая советниками. Во дворце столько ушей, что по коридорам впору ходить с кляпом во рту.

— Ты же понимаешь, — заметила я, отпивая воду, — что прислуга, которая знает о твоих планах раньше тебя, может работать в обе стороны.

Дэонар перевел взгляд с потолка на меня.

— Именно поэтому, — сказал он, — у меня есть Дари.