91

Угли в камине осели, выстрелив россыпью мелких искр. Я лежала и отсчитывала про себя минуты.

Двадцать минут после полуночи.

Двадцать одна.

Двадцать две.

Я резко села.

— Марвел.

Он поднял голову. Сидел у двери на стуле, скрестив руки, и со стороны мог бы сойти за задремавшего охранника, если бы взгляд, который он на меня уставил, был хоть чуточку менее цепким.

— Отвези меня к особняку Волмара.

Тишина. Марвел посмотрел на меня терпеливым взглядом, каким опытные родители смотрят на ребёнка, попросившего пони на день рождения.

— Леди.

— Я серьёзно. Мы можем...

— Леди. Мы останемся здесь.

— Марвел, послушай, я понимаю приказ, но...

— Я тоже понимаю приказ, — перебил он, и в его голосе, обычно добродушном голосе, проскользнула сталь. — Император сказал «глаз с неё не спускать». Я вольный наёмник, леди, и мне случалось игнорировать приказы. Но этот я игнорировать категорически отказываюсь.

Я перевела взгляд на Дари. Та стояла у комода, сложив руки перед собой, и выражение её лица было настолько красноречивым, что слова оказались лишними. Спокойное, вежливое, абсолютно стальное «забудьте об этом, леди».

— Дари...

— Вы слышали, что мне сказал император.

Два кремня. Я получила в охрану двух непоколебимых слуг, об которых можно биться лбом хоть до рассвета. В прошлой жизни мой водитель Саныч был таким же: «Марина Юрьевна, пристегнитесь», «Марина Юрьевна, туда мы сейчас поедем только через мой труп». Тридцать лет за рулём и мёртвая хватка на баранке. Эх, вот кого мне из того мира не хватает.

Я выдохнула, откинулась на подушку и уставилась в потолок.

Ладно. Ладно. Очевидно, до утра я отсюда не выберусь.

Мысли метались, как крысы в ловушке, возвращаясь снова и снова к Дэонару. Если продолжать об этом думать, я сойду с ума ещё до рассвета. Нужно было чем-то занять голову, загрузить мозг другой задачей, переключить канал.

— Марвел.

— Да, леди?

— Расскажи мне про сантис.

Он моргнул.

— Что именно?

— Всё. Кто они, что за империя, почему война с Истэ длилась триста лет. Я читала «Краткую историю», но там сухие факты, даты и названия битв. Мне нужно понять, что они за люди.

Я замолчала, потому что вопрос, который я задала, был на самом деле шире. Тело, в котором я жила, частично принадлежало сантис. Селеста Грандэ, чьё лицо я видела в зеркале, несла в себе кровь вражеской империи. И я до сих пор знала об этом народе меньше, чем средний школьник знает о соседнем государстве.

Марвел почесал подбородок, помолчал, а потом заговорил, и я поняла, что он истолковал мой вопрос по-своему.

— Магия сантис, — начал он, подбирая слова, как человек, который привык объяснять на пальцах вещи, в которых разбирается на уровне практика, а вовсе не учёного, — работает совсем иначе, чем имперская. Истэнская магия, которой владеет император, она... — он пошевелил пальцами в воздухе, — управляемая. Как нож. Берёшь, направляешь, бьёшь.

Я хотела поправить его, сказать, что спрашивала совсем о другом. Об укладе, о культуре, о том, почему Истэ и Сантис резали друг друга три века кряду. Но слово «магия» зацепило меня за живое, и я промолчала, потому что эта тема оказалась ещё интереснее.

— А сантисская?

— Сантисская завязана на чувства, — Марвел чуть подался вперёд, упёршись локтями в колени. — Целиком и полностью. Гнев, страх, отчаяние, любая сильная эмоция может вызвать выброс. Мощный, неуправляемый. Людей от сантис в таком состоянии отбрасывает, как от взрывной волны. Огонь гаснет. Камень трескается. Конечно, опытные воины умеют ею пользоваться, но не обыватели.

Он говорил об этом буднично, как о погодном явлении, которое видел много раз и к которому давно привык.

— Проблема в том, — продолжил Марвел, — что каждый такой выброс выжигает носителя изнутри. Резерв у сантис конечный, и восстанавливается тяжело. Без специальных эликсиров, которые варят их травницы, сантис после серьёзного всплеска может неделю лежать пластом. А если перестараться... — он провёл ребром ладони по горлу, и жест вышел выразительнее любых слов.

Я задумалась.

— Получается, их собственная сила их же и убивает?

— Может убить, — поправил Марвел. — Если пользоваться бездумно. Поэтому у сантис такая строгая система обучения, с детства, с первых лет. Матери учат дочерей чувствовать границу, дозировать. А эликсиры всегда под рукой, чтобы успокоить то, что они называют «внутренней бурей».

Я задумалась. Магия, привязанная к эмоциям, которая одновременно является и оружием, и ядом для собственного тела. Мощная штука, но с таким количеством оговорок, что в прошлой жизни я бы назвала это контрактом с дьявольски мелким шрифтом.

Дари, до этого молчавшая у комода, вдруг негромко кашлянула. Мы оба повернулись к ней.

— Я тоже видела, — сказала она, и голос прозвучал иначе, чем обычно. Без привычной служебной ровности, тише, задумчивее, будто она сомневалась, стоит ли вообще это говорить.

— Где? — спросила я.

— Здесь, во дворце. Несколько месяцев назад. Принцессы сантис гостили по приглашению его величества, и я как раз несла дежурство в восточном крыле. — Дари чуть наклонила голову. — Одна из них, Сола, повздорила с принцем Эриданом. Подробностей я толком не знаю, стояла далеко, но суть уловила. Он схватил её, она разозлилась, и в следующую секунду принца отшвырнуло от неё на несколько метров. Он лежал на полу и кашлял так, будто ему выбило воздух из лёгких.

Марвел хмыкнул.

Я усмехнулась, но усмешка вышла короткой. Потому что за этой историей, проступало то, о чём говорил Марвел: неконтролируемый выброс, вызванный яростью. Принцесса сантис, у которой кровь сработала на эмоциях, отшвырнула взрослого мужчину, как тряпичную куклу.

— Есть ещё кое-что, — добавил Марвел после паузы, и по его тону я поняла, что сейчас будет что-то, к чему он подбирался весь разговор.

— Говори.

— У женщин сантис... — он замялся, что для человека его габаритов и бесцеремонности выглядело почти комично, — существует привязка. Магическая. Тело сантис связывается с первым мужчиной. Навсегда. Так устроена их кровь.

Я медленно приподнялась на локте.

— В смысле, навсегда?

— В прямом. Магические узы. Разорвать их... — Марвел покрутил рукой в воздухе, подыскивая формулировку. — Невозможно. Женщин сантис это убивает.

Тишина.

Я лежала и смотрела в потолок, и мысли в голове выстраивались в цепочку, которая мне категорически, абсолютно, бесповоротно отказывалась нравиться.

Тело Селесты наполовину сантис. Тело Селесты магически привязывается к первому мужчине навсегда. Тело Селесты сейчас принадлежит мне. И первый мужчина, с которым это тело окажется... ну. Вариантов вокруг наблюдалось ровно один.

Твою мать…

— Леди? — голос Дари, осторожный. — Вы побледнели.

— Я в порядке, — выдавила я, хотя в порядке я была примерно так же, как «Титаник» за пять минут до айсберга. — Просто... много информации за один вечер.

Я перевернулась на бок, подтянула одеяло к подбородку и попыталась закрыть глаза. Просто закрыть глаза и перестать думать. Может быть, если очень постараться, мозг всё-таки сдастся и провалится в сон.

Раздался стук в дверь.

Марвел вскочил со стула мгновенно, бесшумно для своих габаритов, и его рука скользнула к поясу. Дари метнулась к стене, оказавшись у двери с другой стороны.

Я села на кровати, сердце ухнуло куда-то к пяткам.

Час ночи. Кого черти принесли в покои императора в час ночи?

Стук повторился. Настойчивый.

Марвел и Дари переглянулись, и в этом коротком, молниеносном обмене взглядами я увидела то, что по-настоящему вышибло из меня остатки сонливости: они оба были напряжены, собраны, готовы к чему угодно.

И оба понятия о госте имели ровно столько же, сколько и я, пока не услышали требовательный голос Эйрин.

— Дэонар, я знаю, что ты здесь! Нам срочно нужно поговорить!