92

— Дэонар, я знаю, что ты здесь! Нам срочно нужно поговорить!

Марвел медленно убрал руку от пояса, но остался стоять у двери, широкий, настороженный. Дари всё ещё прижималась к стене.

Я откашлялась.

— Его величества здесь нет, леди Эйрин.

Пауза по ту сторону двери оказалась восхитительно долгой.

— Селеста? — голос Эйрин изменился, и в нём проступило нечто среднее между изумлением и брезгливостью. — Что ты делаешь в покоях моего племянника?

Вопрос прозвучал так, будто она застала меня за обыском императорского сейфа. Я мысленно закатила глаза.

— Ожидаю его возвращения, леди Эйрин. Как и было велено.

— Открой дверь. Немедленно.

— Боюсь, в этом нет необходимости. Император отсутствует, и я затрудняюсь сказать, когда он вернётся.

За дверью послышался короткий, злой выдох, будто Эйрин со всей силы воли сдерживала себя от того, чтобы вышибить створку плечом. Хотя с её комплекцией это было бы скорее комично.

— Где он?

— Понятие об этом я имею весьма смутное, леди Эйрин. Могу лишь предложить вам дождаться утра.

— Это дело государственной важности! Оно категорически отказывается ждать до утра!

Я посмотрела на Марвела. Тот еле заметно покачал головой.

За дверью повисла тишина. Секунда, две, три. Потом Эйрин выдохнула снова, но уже тише, сдержаннее, словно переключилась на другой регистр.

— Хорошо, — произнесла Эйрин ровно, почти примирительно. — Хорошо. Раз Дэонара нет, забери хотя бы документы. Передашь ему, как только он появится. Это касается совета и ордена. Он поймёт.

Я прикусила губу. Совет и орден. Именно то, чем Дэонар занимался этой ночью.

— Просуньте их под дверь, — сказала я.

Короткий смешок. Злой, сухой.

— Это кожаная папка толщиной в три пальца, дорогая моя. Она при всём моём желании под эту дверь отказывается пролезать.

Я снова посмотрела на Марвела. Он стоял у стены, массивный, напряжённый, и в его глазах я прочитала то же самое, что думала сама.

— Вы можете передать документы со слугой утром.

Эйрин раздражённо прошипела.

— Если бы я могла, я не пришла бы сюда в такое время!

Дари шевельнулась у противоположной стены. Коротко качнула головой. Еле заметно. Она против.

Я колебалась ровно три секунды.

Потом подошла к двери и повернула ручку, приоткрыв створку на ладонь. Десять сантиметров, через которые можно протянуть папку.

В щели мелькнуло лицо Эйрин. Бледное, с тёмными кругами под глазами, обрамлённое прядями, выбившимися из ночной причёски. Её губы дрогнули, расползаясь в тонкую, торжествующую ухмылку, и в ту секунду, когда я увидела эту ухмылку, внутри меня что-то оборвалось, потому что так улыбаются люди, которые получили именно то, чего добивались.

В щель влетел пузырёк.

Маленький, тёмного стекла, размером с кулак. Он пролетел мимо моего лица, ударился об пол у кровати и лопнул с коротким хлопком. Стекло брызнуло по камню, и из осколков мгновенно повалил густой серовато-жёлтый дым, заполняя комнату с такой скоростью, будто кто-то опрокинул ведро тумана.

Всё произошло за две секунды.

Марвел рванулся вперёд, его огромная ладонь впечаталась мне в плечо, отшвыривая от двери. Я пролетела назад, ударилась бедром о край кровати и рухнула на пол. Горло обожгло, едкий, кисловатый привкус забил ноздри и рот. Я закашлялась, судорожно хватая воздух, который уже перестал быть воздухом, превратившись в ядовитую вату.

Дари оказалась рядом мгновенно. Я почувствовала, как с кровати сдёргивается одеяло, как тяжёлая ткань прижимается к моему лицу, закрывая нос и рот. Рука Дари, тонкая, цепкая, вжимала одеяло так, что я едва могла дышать, но то, что просачивалось сквозь ткань, было хотя бы терпимым.

Грохот.

Дверь распахнулась целиком. Сквозь дым, сквозь слёзы, застилавшие глаза, я различила тёмные силуэты, вваливавшиеся в комнату один за другим. Трое? Четверо? Плотные фигуры в чёрном, двигавшиеся слаженно, быстро, как люди, которые точно знают, куда идут и за кем пришли.

Марвел встретил первого у порога. Я слышала глухой удар, хрип, звук падающего тела. Потом второй удар и рык Марвела, в котором боль мешалась с яростью. Он дрался вслепую, в дыму, кашляя, задыхаясь, и с каждой секундой его движения становились медленнее, тяжелее, словно невидимая рука выкручивала из него силы.

Металлический лязг. Короткий, страшный звук, с каким сталь входит в тело.

Марвел хрипло выдохнул и повалился на колени. Я видела это сквозь пелену дыма и слёз, видела, как его массивная фигура оседает, как его рука хватается за бок, где из-под пальцев проступает кровь.

— Марвел!

Мой крик утонул в кашле. Рядом со мной раздался глухой стук, и я повернула голову: Дари лежала на полу, лицом вниз. Её рука медленно разжалась, и тонкие пальцы безвольно распластались по камню.

Я рванулась к Марвелу. На четвереньках, задыхаясь, прижимая одеяло к лицу одной рукой, а второй отталкиваясь от пола. Два метра. Всего два метра до его сгорбленной фигуры, из которой с каждым хрипом утекала жизнь.

Меня перехватили.

Чужие руки вцепились в мои плечи и рванули назад. Одеяло сорвали с лица, и едкий дым хлынул в лёгкие, как кипяток. Я закашлялась, захрипела, слёзы потекли ручьём, и комната закружилась, поплыла, смазываясь в мутное пятно огней и теней.

Сквозь пелену я разглядела лица мужчин надо мной. Два, три, сколько их было, уже отказывалось складываться. Но одну деталь я зафиксировала с пугающей ясностью: в носу у каждого из них торчали плотные затычки, вощёные, плотно пригнанные к ноздрям.

— Я же говорила, — голос Эйрин, спокойный, почти скучающий, доносился откуда-то сверху, из-за спин чёрных фигур. — Наивная маленькая идиотка.

Комната накренилась. Потолок поехал вбок, свечи на комоде раздвоились, расстроились, превратились в размытые рыжие кляксы, и последнее, что я увидела перед тем, как темнота сомкнулась, было лицо Марвела. Он лежал у стены, прижимая ладонь к боку, и смотрел на меня. Его губы шевелились, будто он пытался сказать что-то важное, самое важное в жизни.

Я так и не поняла, что именно.

А потом мир погас.