94

— Вы ждёте Дэонара, — сказала я. — Допустим, он придёт. И что помешает ему просто убить вас?

Эйрин подняла на меня глаза и рассмеялась.

— Милая, — произнесла она, отставляя чашку, — он этого не сделает по двум причинам.

Она подняла один палец.

— Первая. Видишь ли, мне известно о том, что Дэонар так старательно скрывает от всего двора. Вы в браке. Настоящем, освящённом, с печатью храма и благословением небес.

Я промолчала, ожидая что она еще расскажет.

— Пока он считает, что брак в тайне, я держу козырь, — продолжила Эйрин. — А теперь вообрази, что будет, если я обнародую эту информацию. Совет узнает, что император тайно женился на девице с сомнительной родословной, да еще и сантис. Скандал похоронит его репутацию. Вассалы взбунтуются. А если он при этом ещё и убьёт собственную тётку...

Она развела руками, и жест вышел почти театральным.

— Но главное, конечно, ты. За жену ему будет ой как неспокойно. Он знает, что я могу тебя убить. И он знает, что я это сделаю, если потребуется. Потому что, дорогая, люди, которым больше нечего терять, становятся на удивление решительными. А мне, поверь, терять уже совершенно нечего.

Она помолчала, словно давая мне время переварить сказанное.

— Забавно, — добавила Эйрин, и в её голосе мелькнула задумчивость. — Инорэт годами прятала эту помолвку. Следы заметала так, что я сама узнала случайно, через одного слишком болтливого жреца. Сначала я собиралась скрывать это знание. Ждать. Использовать в нужный момент.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Но потом Дэонар сам раскопал материнские документы и узнал о помолвке. И тогда мне пришлось менять тактику. Я связалась с семьёй Селесты. Вэйзер был... сговорчивым. Орден предложил им сделку: девчонка работает на нас изнутри, а семья получает защиту и деньги. Всё было просчитано.

Она сжала губы.

— А потом ты взбрыкнула. Пришлось импровизировать.

Я молча слушала, и каждое слово укладывалось в мозаику, которую я собирала уже давно, но всё ещё видела лишь фрагментами. Наёмники, которые пытались заставить меня шпионить. Орден, стоявший за всем этим. И Эйрин, дёргавшая за ниточки из тени.

— Тогда я решила сыграть иначе, — продолжила Эйрин. — Раз с невестой-шпионкой сорвалось, я зайду с другого фланга. Подсуну Дэонару выбор. Невесты, одна покорнее другой. Я была уверена, что он женится на одной из них ради прикрытия, ради того, чтобы скрыть настоящий брак от совета. В конце концов, — она бросила на меня оценивающий взгляд, — между вами ведь даже близости не было. С чего бы ему так рьяно хранить верность?

Я стиснула зубы и промолчала. Потому что отвечать на это было нечего, а злость, бурлившая внутри, требовала выхода, которого я позволить себе сейчас не могла.

— Но он отказался, — Эйрин чуть наклонила голову, и в её голосе скользнуло что-то, похожее на раздражение. — Упёрся. Играл в свой фарс с отбором, водил девиц за нос. Из-за тебя.

Она произнесла последние два слова с такой интонацией, будто я была досадной помехой, мухой в тарелке супа.

— Ладно, — сказала Эйрин, и голос стал деловым, собранным, как у человека, переходящего от предисловия к главному блюду. — Первая причина ясна. Теперь вторая.

Она потянулась к небольшому кожаному мешочку, лежавшему на краю стола, развязала шнурок и вытащила камень.

Размером с кулак, тёмный, почти чёрный, с матовой поверхностью, испещрённой тонкими серебристыми линиями. Руны. Мелкие, плотно вырезанные, покрывавшие камень целиком, от основания до верхушки, словно кто-то терпеливо, строчка за строчкой, исписал его целую вечность назад.

Эйрин положила камень на стол перед собой.

— Знаешь, что это?

— Просветите.

— Блокиратор, — произнесла она, и в её голосе прозвучало удовольствие мастера, демонстрирующего свою лучшую работу. — Древняя вещь. Очень редкая, очень дорогая. Я потратила три года и целое состояние, чтобы его раздобыть.

Она провела пальцем по рунам, и серебристые линии слабо мигнули, словно откликнувшись на прикосновение.

— Небесная магия императора, — продолжила Эйрин, — вещь могущественная и опасная для его врагов. Однако любая магия имеет противовес. Этот камень создаёт поле, в котором небесная магия просто перестаёт работать. Полностью. Как если бы её и вовсе нечем было призывать.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки, глядя на камень с тем тёплым, почти нежным выражением, с каким смотрят на любимую вещь.

— Дэонар войдёт в эту комнату и окажется обычным человеком. Без магии, без преимущества, с голыми руками против моих людей. А у меня их здесь четверо, и каждый стоит дюжины дворцовых стражников.

Я посмотрела на мужчин у двери. Их было всего двое. Огляделась,насколько могла, и только потом заметила еще двоих.

— Император без магии, пдененная жена, — Эйрин рассмеялась. — Идеальная комбинация для того, чтобы Дэонар сделал всё, что я скажу. Подпишет отречение и… сдохнет.

Она улыбнулась, и эта улыбка была самой страшной из всех, что я видела за этот вечер. Потому что в ней сквозила абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной победе.

— Или, — добавила Эйрин тихо, — он может отказаться. И тогда я убью тебя у него на глазах. А потом его. И стану последним живым членом императорской семьи с правом на трон. Исход у него все равно один. Просто первый вариант проще. Для меня.

Время тянулось. Эйрин пила чай. Какая уже по счету чашка? Я не представляла, куда в ее хрупкое тело столько влезает. А она ведь, на минуточку, даже не отлучалась ни разу!

Ччетверо мужчин в чёрном стояли по углам, неподвижные, как мебель. Часы на прикроватном столике показывали половину третьего, когда один из них чуть повернул голову к двери. Прислушался.

Камень на столе мигнул ярче, руны налились холодным светом, и Эйрин медленно поставила чашку на блюдце.

За дверью раздались шаги, а затем она распахнулась.

Дэонар стоял на пороге. Волосы растрёпаны, на скуле ссадина, в руке камень связи. Его глаза нашли меня раньше, чем он заметил Эйрин, раньше, чем увидел камень и людей в чёрном, и в них полыхнуло что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

Потом он перевёл взгляд на тётку.

— Эйрин, — произнёс он на удивление ровно. — Вижу, ты уже начала веселиться.