Эпилог

Прошло ровно два года с того момента, как я гордо (и в душе немного истерично, чего уж там) покинула императорский дворец с выходным пособием в кармане и твердым намерением начать новую жизнь.

Нормальная попаданка на моем месте открыла бы кондитерскую, модный салон, лавку артефактов или, на худой конец, элитный бордель. Но я — человек, который в прошлой жизни мог заставить поседеть совет директоров крупного холдинга одним лишь словом «итак».

Поэтому я открыла профсоюз.

Независимый Профсоюз Наемных Работников Империи Истэ. Звучит? Еще как. Особенно когда эту аббревиатуру произносят шепотом, скрещивая пальцы и нервно озираясь.

За эти двадцать четыре месяца я превратилась в главный ночной кошмар местных зажравшихся работодателей. Оказалось, что магия магией, а прибавочную стоимость, нарушение техники безопасности и банальную эксплуатацию труда никто не отменял.

Местная аристократия и главы корпораций оказались на удивление податливыми. Стоило мне появиться на пороге очередной гильдии, как ее глава бледнел, начинал заикаться и дрожащими руками подписывал все бумаги.

Я искренне гордилась своей железобетонной переговорной тактикой и была уверена, что я — гениальный кризис-менеджер. Но лорд Карол, управляющий Имперским Горнодобывающим Синдикатом, оказался выдающимся кретином.

Этот гений оптимизации решил урезать бюджет на магические стабилизаторы сводов в шахтах. Итог предсказуем: обвал, тридцать человек под завалами. А этот напыщенный индюк не только отказался выплачивать страховку, но и прислал мне отписку, заявив, что «какая-то баба из конторы не указ имперскому лорду». О, он совершил фатальную ошибку. Он затронул святое…

Каблуки моих сапог выбивали по мраморному полу штаб-квартиры Синдиката четкий, угрожающий ритм. Это был марш гнева.

— Сэкономить на магических стабилизаторах! — чеканила я на ходу, натягивая на руки тонкие кожаные перчатки. — Просто блестящее управленческое решение очередного «эффективного менеджера».

Слева от меня, бесшумно ступая по коврам, скользил Марвел, начальник службы безопасности моего профсоюза.

А вот справа, прижимая к груди пухлую папку с документами, спешил Вальдер.

Да-да, тот самый. За эти два года он сменил статус узника имперских казематов на должность моего главного юрисконсульта.

Чтобы вытащить его на свободу, мне пришлось полгода заниматься откровенным бюрократическим терроризмом. Я завалила канцелярию дворца официальными запросами, жалобами и петициями, аргументируя тем, что арест Вальдера — грубейшее нарушение его трудовых прав. Мужик банально отказался работать на изменницу короны, так за что его закрыли?

Незаконное лишение свободы и увольнение без статьи! В итоге канцелярия сдалась, просто чтобы я перестала присылать им по три письма в день.

Кстати, о самой изменнице. Дэонар не стал казнить Эйрин — видимо, решил, что быстрая смерть будет для нее слишком щедрым выходным пособием. Вместо этого он отдал ее под народный суд, и тот вынес приговор куда более жестокий для высокомерной интриганки: пожизненные исправительные работы на благо Империи.

Теперь каждый божий день, с рассвета до полудня, эту гордую женщину можно увидеть в самом центре столицы. В безликой серой робе она, стоя на коленях, с остервенением оттирает жесткой щеткой каменную кладку вокруг роскошного золотого памятника императрице Инорэт, которую полностью оправдали посмертно. Тонкий и невероятно жестокий корпоративный пиар-ход, Дэонар, снимаю шляпу.

— Иски готовы, Вальдер? — бросила я, возвращаясь к текущей проблеме.

— Три варианта, госпожа председатель! — бодро отрапортовал мой юрист. Ни следа былой аристократической надменности. — О возмещении ущерба семьям, о преступной халатности и требование полной конфискации личного имущества лорда Карола. Но вы уверены? Это ведь сам лорд Карол, он чей-то там родственник по линии двоюродной тетки императора...

— Мне плевать, чьим бастардом является этот кусок некомпетентного дерьма! — рявкнула я, сворачивая за угол.

Впереди показались массивные двери из красного дерева. И десяток хмурых амбалов.

— Миледи, охрана, — спокойно констатировал Марвел.

— Плевать, — отрезала я. — Оформляй их как препятствование законной профсоюзной инспекции. Упакуйте их нежно, но так, чтобы до завтра они дружно сидели на больничном. Без сохранения зарплаты!

Охрана дернулась было навстречу, но Марвел и пара моих крепких ребят сработали как отлаженный механизм. Послышались глухие удары и звон упавшего железа. Я даже шага не сбавила. Подойдя к дверям, я не стала утруждать себя стуком, просто с силой толкнула створки обеими руками. Двери распахнулись с оглушительным грохотом.

— Значит так, лорд Карол! — начала я ледяным тоном, врываясь в кабинет и сходу беря быка за рога. — У вас есть ровно три минуты, чтобы подписать все бумаги на компенсацию, иначе я устрою вашему Синдикату такую забастовку, что руда в этой Империи перестанет добываться даже ложками! И никакие ваши имперские связи вас не спа...

Слова застряли в горле.

Вбежавший следом Вальдер издал сдавленный звук и выронил папку. Бумаги белым веером разлетелись по дорогому ковру.

За массивным дубовым столом сидел вовсе не коррумпированный чиновник. Там сидел Дэонар.

На нем был походный мундир, расстегнутый на пару верхних пуговиц. На столе валялись выпотрошенные гроссбухи. А в углу комнаты, связанный по рукам и ногам черными магическими путами, тихо скулил седовласый мужчина с кляпом во рту — видимо, тот самый лорд Карол.

Император медленно поднял от бумаг тяжелый взгляд. Его глаза, сначала мрачные и холодные, вдруг расширились. Он замер, словно вместо меня в кабинет ворвалась налоговая инспекция из преисподней.

Воздух в комнате внезапно стал плотным, густым, как застывающая смола. Гравитация снова дала сбой, сосредоточившись только между нами двумя. За эти два года он стал еще шире в плечах, черты лица заострились, а в глазах появилась та самая безжалостная льдинка, которую я так хорошо помнила. Но сейчас она стремительно таяла, сменяясь позабытым мною теплом.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как с оглушительным треском рушится моя тщательно выстроенная броня независимой железной леди.

Дыхание перехватило. Тело предательски отозвалось на его присутствие — по спине пробежала горячая волна, а сердце ударилось о ребра так сильно, что стало больно.

Приплыли.

Дэонар шумно выдохнул. Тишина в кабинете звенела. Император медленно оперся руками о подлокотники и чуть подался вперед. Уголок его губ дрогнул и пополз вверх, выдавая гремучую смесь невероятного облегчения, усталости и едва заметной радости, от чего у меня подкосились колени.

— Привет, — хрипло нарушил он тишину. Его голос пробрал меня до самых костей, заставляя забыть все параграфы устава. — А я смотрю, методы ведения переговоров у тебя ничуть не изменились... госпожа председатель.

— Ваше величество, — я сглотнула, отчаянно пытаясь натянуть обратно маску холодного профессионала. Получилось так себе: голос предательски дрогнул. — Что вы здесь делаете? Это юрисдикция независимого профсоюза.

— Провожу внеплановый аудит, — он небрежно пнул носком сапога связанного лорда. — И подписываю ваши иски. Кстати, Вальдер, — император перевел взгляд на моего остолбеневшего юриста, — вы требуете слишком мало. Я своей властью добавил пункт о возмещении морального ущерба семьям в десятикратном размере. Из личных средств этого... гения оптимизации.

Вальдер только рот открыл, перестав дышать.

Дэонар поднялся из-за стола. Медленно, с грацией сытого хищника, обошел его и двинулся ко мне. Моя охрана в лице Марвела оценила обстановку мгновенно: он тактично, но очень жестко схватил за воротник моргающего Вальдера и вытащил его в коридор. Двери за ними деликатно прикрылись.

Мы остались одни (тихо мычащий в углу Карол не в счет, он сейчас был не более чем элементом декора).

— Два года, Марина, — тихо произнес Дэонар, останавливаясь в полушаге от меня. Близко. Слишком близко. Его запах ударил в голову, сбивая все логические настройки. — Ты терроризировала моих министров, обанкротила три зарвавшиеся гильдии и заставила наемных убийц уходить на оплачиваемый больничный.

— Это называется «защита прав трудящихся», — парировала я, вжимаясь ногтями в ладони. — И ты прекрасно знаешь, почему я это делала. Почему я ушла.

— Знаю, — его голос стал глуше, а в серых глазах мелькнула темная, почти звериная тоска. — И я дал тебе то, что ты хотела.

Дэонар поднял руку, но не прикоснулся, остановив пальцы в миллиметре от моей щеки. От этого жеста, от сдерживаемой в нем силы, по моей коже побежали мурашки.

— Ты думаешь, мне было легко отпустить тебя? — выдохнул император, и моя корпоративная броня пошла глубокими трещинами. — Думаешь, легко было сидеть во дворце, зная, где ты, получая доклады о каждой твоей безумной выходке, и не прийти за тобой? Я держался все эти два года только на одном. На обещании, которое дал себе в ту ночь. Я обещал, что не стану принуждать тебя к связи. Что ты сама решишь, нужен я тебе или нет.

Я смотрела на него, на этого невыносимого, властного мужика, который ради меня сломал собственные инстинкты помазанника небес, и чувствовала, как внутри рушится последняя стена.

Свобода. Я получила ее сполна. Я доказала себе и всему этому миру, что Марина Зубарева может выжить, построить империю и заставить всех играть по своим правилам. Я была абсолютно, тотально свободна. И абсолютно, тотально одинока без него.

— Какой же ты всё-таки... тиран, — мой голос сорвался на шепот. Я сделала этот последний, разделяющий нас полушаг и сама прижалась щекой к его замершей ладони. — Я построила профсоюз, нагнула половину гильдий, заставила считаться с собой всю империю... но какой во всем этом толк, Дэонар, если я безумно, до зубного скрежета по тебе скучала?

Его глаза вспыхнули.

— Это «да»?

— Это «да». Я готова стать твоей официальной женой. Где подписать?

Он шумно, прерывисто выдохнул, словно утопающий, который наконец-то вырвался на поверхность. Резко притянул меня к себе, сминая все мои попытки сохранить хоть каплю приличия в кабинете Синдиката.

— Уже подписала, госпожа председатель, — хрипло отозвался он прямо мне в губы. — И договор расторжению не подлежит.

А потом он меня поцеловал. И в этот момент я окончательно поняла, что никакая магия сантис не страшна, если ты добровольно и осознанно выбираешь того, с кем готова провести вечность. В конце концов, в любом правиле есть исключения. Главное — грамотно составить договор.