Бонус 1

Портал выплюнул нас в холл императорского дворца в самый разгар рабочего дня. Знакомые своды, мрамор, суетящиеся вдали секретари — всё это обрушилось на меня, как знакомая неотвратимая лавина.

Только теперь мой статус радикально изменился. Из политической заложницы с туманными перспективами я превратилась… в кого? Только не говорите, что в императрицу!

Дэонар не выпустил мою руку даже тогда, когда к нам бросился бледный глава канцелярии с кипой срочных депеш. Император окинул его таким ледяным взглядом, что бедняга едва не выронил бумаги, но государственную машину было не остановить. Министры, послы — Империя требовала своего императора.

— Профсоюз может позволить себе выходной, а вот корона — вряд ли, — иронично шепнула я ему, видя, как сжимаются его челюсти. — Иди. Я пока займусь своими вещами.

Он неохотно разжал пальцы, задержав ладонь на моей талии.

— Никуда не сбегай.

— Двери забаррикадирую, — пообещала я.

До самого заката я откровенно маялась дурью. Мои старые покои, смежные со спальней Дэонара, ничуть не изменились. Та же массивная мебель, те же шелковые обои. Дари, моя неизменная помощница, которая эти два года была со мной (она, конечно, говорила, что это было ее решение, но я немного сомневалась), уже суетилась вокруг, распаковывая вещи, пока я мерила шагами дорогой ковер.

Мой внутренний антикризисный менеджер бился в тихой истерике. Я, женщина, которая без дрожи в коленях выбивала компенсации у гильдии наемных убийц, сейчас банально, по-подростковому трусила. Мандраж колотил меня так, что зуб на зуб не попадал. Первая брачная ночь. И не с кем-нибудь, а с мужчиной, близость с которым мне ой как аукнется. Я сама сделала этот выбор, черт возьми, но от этого пульс не становился реже!

К вечеру, когда Дари облачила меня в струящееся платье глубокого изумрудного цвета, в смежную дверь постучали.

Я открыла, чувствуя как дрожат пальцы.

Дэонар сменил мундир на что-то менее официальное, темное, подчеркивающее разворот плеч. Он выглядел уставшим, но стоило ему переступить порог и посмотреть на меня, как в его серых глазах вспыхнуло такое обжигающее тепло, что мой мандраж мгновенно сменился легким головокружением.

Ужин накрыли на балконе его покоев. Свечи, легкие закуски, терпкое вино. Идеальный романтический сеттинг, который в прошлой жизни показался бы мне пошлым штампом из дешевого сериала, а сейчас… сейчас казался единственно верным.

Мы почти не ели.

— Ты сверлишь взглядом этот бокал так, будто он тебе что-то должен, — тихо заметил Дэонар, откидываясь на спинку стула. В его голосе скользила мягкая, обволакивающая ирония. — Нервничаешь?

— Сдаю полномочия, — я сделала глоток, стараясь, чтобы рука не дрожала, и поставила хрусталь на стол. — Два года я привыкала всё держать под жестким контролем, Дэонар. А сейчас сижу здесь и понимаю, что сегодня от этого контроля не останется и следа. Непривычное ощущение.

Он молча поднялся, обошел стол и протянул мне руку.

— Идем. Тебе нужно проветрить голову.

Сад императорского дворца тонул в вечерних сумерках. В воздухе пахло ночными цветами и приятной прохладой. Дэонар вел меня по гравийным дорожкам, его сухие, горячие пальцы уверенно и бережно переплелись с моими. Без всякой спешки и давления. Он просто был рядом — огромная, несокрушимая скала, которая вдруг решила стать для меня самым безопасным местом в мире.

Мы остановились у фонтана. Лунный свет серебрил воду, и в этой тишине я физически ощущала, как между нами искрит воздух. Напряжение сменилось густым, тягучим ожиданием.

Дэонар повернулся ко мне. Он не стал прибегать к красивым речам или имперским приказам. Просто шагнул ближе, поднял руку и невесомо, одними кончиками пальцев коснулся моей щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Я ждал этого два года, Марина, — его голос упал до хриплого шепота, от которого у меня по спине побежала горячая, плавящая волю волна. — Каждую ночь. Я помнил твой запах, твой ехидный взгляд, твою абсолютную, невыносимую непокорность. Я могу подождать еще, если ты не готова. Я не возьму ничего, что ты не отдашь мне сама.

Я посмотрела в его глаза и увидела там не императора. Я увидела мужчину, который любил меня настолько отчаянно, что готов был наступить на горло собственным инстинктам хищника. Мужчину, который уважал мое «нет» больше, чем свое «хочу».

И вся моя броня, все мои липкие страхи перед магией сантис рассыпались в пыль.

— К черту ожидание, Дэонар, — выдохнула я, приподнимаясь на мысочках, и сама впилась в его губы.

Его реакция была мгновенной. Как бросок зверя, сорвавшегося с цепи. Он глухо зарычал, обхватил меня за талию, прижимая к себе так крепко, что вышиб из легких остатки воздуха, и ответил на поцелуй. Горячо. Жадным, сметающим всё на своем пути ураганом. Земля ушла из-под ног, и я вцепилась в его плечи, как утопающий в единственную спасательную шлюпку.

Когда мы вернулись в покои, от моего пресловутого самообладания не осталось и следа.

Тяжелые двери закрылись за нами, отсекая весь остальной мир. Дэонар больше не сдерживался, но в его напоре не было ни капли жестокости — только слепое обожание, от которого щемило сердце.

Его руки скользили по моему телу, снимая слои одежды с такой осторожностью, будто я была сделана из тончайшего хрусталя. Когда изумрудное платье шуршащей лужей осело на ковер, он замер, скользя по мне потемневшим, затуманенным взглядом.

— Такая красивая, — прошептал он, опускаясь на колени и прижимаясь горячими губами к моему животу, в котором затрепыхались бабочки. От этих слов, сказанного с такой звенящей нежностью, у меня на глазах навернулись слезы. — Моя невыносимая, потрясающая женщина.

Он поднялся, подхватил меня на руки и опустил на кровать, утопая вместе со мной в шелке простыней.

Я чувствовала его мелкую дрожь сдерживаемого напряжения. Чувствовала его сводящее с ума, сжигающее всё внутри желание и его благоговейный страх сделать мне больно. Дэонар целовал каждый сантиметр моей кожи, его дыхание обжигало, а руки дарили такое неземное наслаждение, что мой рациональный мозг просто отключился, выбросив белый флаг капитуляции.

— Дэонар... пожалуйста, — простонала я, выгибаясь навстречу его рукам, напрочь забыв все умные слова из своего богатого словарного запаса.

Когда мы наконец стали единым целым, мир вокруг взорвался сверхновой. Боль длилась лишь краткое мгновение, тут же смытая обрушившейся лавиной удовольствия. Он двигался ритмично, глубоко, с каждым толчком выбивая из меня все мысли, заставляя кричать его имя, цепляясь побелевшими пальцами за его широкую спину. Он был потрясающим. Идеальным. Полностью моим.

В тот момент, когда мы вместе сорвались в слепящую, пульсирующую бездну, задыхаясь в объятиях друг друга, я сквозь пелену блаженства поняла одну важную вещь. Какой же катастрофически неверный выбор я тогда сделала. Ведь я могла быть с ним все эти долгие два года, а вместо этого добровольно лишила себя самого главного.