Бонус 4

Спустя полгода после переезда моего профсоюза во дворец я начала понимать, почему местные лорды так любят интриги. Это банально отвлекало их от бюрократии.

Моя империя внутри Империи разрослась до пугающих масштабов. Мы контролировали условия труда Гильдии строителей, транспортных магов, кузнецов и даже дворцовой прислуги. Мой рабочий день начинался с рассветом и заканчивался глубоко за полночь, когда строчки в сметах начинали водить хороводы.

Я свято верила, что держу ситуацию под контролем. И совершенно упустила из виду, что кое-кто другой привык держать под контролем меня.

Инцидент произошел во вторник. Я сидела в своем кабинете, обложившись гроссбухами, и яростно вычеркивала из договора транспортных магов пункт о «допустимых потерях груза в пространственных разломах». Мой правый глаз нервно дергался, спина затекла, а кофе... точнее, местный бодрящий отвар, остыл еще часа три назад.

Через двадцать минут у меня была назначена очная ставка с главой транспортников, и я предвкушала, как размажу его по стенке трудовым кодексом, как гомункула русско-китайским словарем.

Двери кабинета распахнулись без стука.

Я даже головы не подняла, уверенная, что это Фирен принес очередную порцию жалоб.

— Положи на стол и скажи охране, чтобы запускали этого транспортного шулера, — буркнула я, макая перо в чернильницу.

— Боюсь, аудиенция отменяется.

От этого глубокого, спокойного баритона у меня по спине пробежал табун мурашек. Я вскинула голову.

Дэонар стоял посреди кабинета. На нем был легкий дорожный костюм, а в серых глазах читалось выражение, которое я про себя называла «император принял решение, сопротивление бесполезно».

— Дэонар, милый, мне сейчас совсем не до визитов вежливости, — я попыталась изобразить профессиональную улыбку, но вышло, видимо, не очень, потому что он нахмурился еще сильнее. — У меня через двадцать минут тяжелейшие переговоры. Транспортники пытаются протащить...

Он не дал мне договорить. В три широких шага преодолев расстояние до стола, император просто вырвал перо из моих пальцев и отбросил его в сторону. Затем он обошел стол, нагнулся и, не обращая внимания на мои возмущенные вопли, перекинул меня через плечо.

Как мешок с картошкой. Председателя профсоюза. Через плечо.

— Эй! Ты что творишь?! — я замолотила кулаками по его широкой спине. — Поставь меня на место! У меня график! У меня дедлайны! Транспортники...

— Транспортники подождут, — невозмутимо отозвался Дэонар, направляясь к выходу из кабинета. — А вот твой нервный срыв — вряд ли. У тебя тени под глазами темнее, чем моя парадная мантия, Марина.

— Это профессиональный макияж! Пусти! Это похищение! Я буду жаловаться!

— Кому? Императору? — хмыкнул он.

Прямо посреди моего кабинета воздух пошел рябью, разрезал пространство чернильной мглой, и Дэонар, не сбавляя шага, шагнул прямо в открывшийся пространственный портал.

Переход занял долю секунды. Воздух мгновенно изменился. Исчез запах бумаг и чернил, уступив место густому аромату морской соли, нагретых на солнце сосен и цветущих лимонных деревьев.

Дэонар аккуратно опустил меня на ноги.

Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Мы стояли на залитой солнцем белокаменной террасе. Внизу, разбиваясь о скалы, шумело лазурное, бескрайнее море. Легкий бриз мгновенно растрепал мою строгую прическу, выбив шпильки.

— Где мы? — ошарашенно спросила я, оглядываясь. Позади нас возвышалась изящная, утопающая в зелени… вилла. Никакой охраны. Никаких слуг. Абсолютная, звенящая тишина, прерываемая только криками чаек и шумом прибоя.

— Южная резиденция короны, — Дэонар подошел ко мне со спины и положил тяжелые, горячие ладони мне на плечи, начиная медленно, с нажимом массировать затекшие мышцы. — О ней знают только три человека в империи.

— Но... но как же работа? — я слабо пискнула, чувствуя, как от его массажа мои колени превращаются в желе. Профсоюзная хватка стремительно таяла под натиском южного солнца и его рук. — Фирен же там поседеет, когда транспортники начнут буянить...

— Я оставил приказ, — Дэонар наклонился и коснулся губами моей шеи прямо под мочкой уха, отчего я тихо, предательски выдохнула. — Никто не имеет права беспокоить нас три дня. В случае нарушения — смертная казнь.

Я нервно хохотнула, откидывая голову ему на плечо.

— Жестковатая санкция за нарушение субординации.

— Действенная, — парировал император. Он развернул меня к себе. В его глазах была бесконечная нежность. — Ты не умеешь делегировать полномочия, моя железная леди. Ты взвалила на себя половину империи и пытаешься тащить ее в одиночку. Поэтому я, как твой муж и император, или ка ты сама меня называешь, генеральный директор, официально оформляю тебе принудительный отпуск.

— За выслугу лет? — усмехнулась я, обвивая руками его шею.

— За вредность производства, — в тон мне ответил Дэонар.

Он подхватил меня на руки, но на этот раз бережно и понес внутрь виллы. Там, в прохладной полутени, нас ждала огромная купальня с подогретой водой, лепестками каких-то экзотических цветов и запотевшим кувшином лимонада на столике.

И никаких забот.

Только шум моря за окном, сладкий вкус лимонада на его губах и его горячие руки, методично, слой за слоем снимающие с меня не только одежду, но и всю накопившуюся за полгода усталость.

К вечеру, когда мы лежали в огромной кровати, вслушиваясь в ритм прибоя, я лениво вычерчивала пальцем узоры на его груди. Мозг, привыкший к бешеным скоростям, наконец-то расслабился, перейдя в режим энергосбережения.

— Знаешь, — промурлыкала я, целуя его в ключицу, — а в этих ваших имперских методах управления кадрами что-то есть.

— Понравилось? — его рука собственнически скользнула по моему бедру, прижимая меня ближе.

— Вполне, — я хитро улыбнулась. — Пожалуй, я проведу этот тимбилдинг по статье «непредвиденные расходы на улучшение климата в коллективе».

Дэонар тихо рассмеялся, перекатываясь и нависая надо мной.

— Климат мы сейчас улучшим, госпожа председатель. До тропического.

И, судя по тому, как вспыхнуло мое в ответ на его поцелуй, он ничуть не преувеличивал.