Глава 15. Остановленный поезд

Павел Громов поднялся в кабину заводского локомотива раньше меня.

Правая рука висела на перевязи. Левой он держался за поручень, а Дарья снизу перечисляла все способы, которыми покалечит мужа, если тот упадет.

- В палату, - сказала я.

- Уже выписали.

- Я вас не выписывала.

- Ульяна Матвеевна сказала, лежать больше незачем.

- Ульяна сказала, можно ходить по двору.

- До локомотива я по двору и дошел.

Дарья посмотрела на меня.

- Я ему то же самое объясняла. Не понимает человеческой речи.

- Понимаю. Просто не слушаю, - ответил Павел.

Герман появился у паровозной будки в пальто, наброшенном поверх перевязи. Шина на правой кисти делала рукав тесным. После вчерашнего морфия он поспал несколько часов, но боль вернулась вместе с ясностью.

- Павел знает подъездные пути и ручные стрелки, - сказал он. - Правая рука ему сегодня не понадобится.

- Это вы решили?

- Нет, - отозвался Павел сверху. - Я. Он только не выгнал.

Дарья сунула мужу сверток с хлебом и поцеловала в щеку так сердито, будто ставила печать.

- Вернись с той же рукой, какая есть.

- Она никуда не денется.

- Про пальцы ты тоже так говорил.

Он перестал улыбаться и кивнул.

Удерживать Павла силой я не имела права. Температуры не было, кровоток в пальцах сохранялся, рана не беспокоила. Дорога до станции занимала меньше часа. Я предупредила: никаких рычагов поврежденной рукой, никаких прыжков с подножки и возвращение при усилении боли.

- А дышать можно? - спросил он.

- Пока да.

Родион остался в кузнице с Захаром. Они проводили повторные испытания обрезков и готовили протокол для комиссии. Евсей на рассвете открыл глаза, но не мог связно назвать ни человека в подвале, ни причину побега. Игнат и Савва оставались в лечебнице, поэтому Артемьев отказался ехать с нами.

- Если остановите поезд, привезите обратно не толпу, а одного ответственного чиновника, - сказал он. - У нас койки заняты.

- Очень поддержали, - ответила я.

- Поддержка бывает разная. Я вот бинты приготовил.

Маленький заводской локомотив использовали для вагонеток с углем. Машинист Аким Луков не спрашивал, имеем ли мы право занимать путь. Герман показал ему отказ начальника станции и приказал идти по заводской ветке до соединения с магистралью.

- Если стрелка закрыта? - спросил Аким.

- Остановитесь перед ней.

- А если охрана?

- Не давите охрану.

- Это я и сам понимаю. Спрашиваю, кто будет объяснять.

- Я.

- Тогда поехали.

В кабине было тесно. Аким и кочегар занимали свои места, Павел устроился возле бокового окна, Герман стоял, опираясь левым плечом о стену. Я села на ящик для инструмента. Локомотив дернулся, выпустил пар и покатился мимо складов.

Мы не собирались останавливать состав телами и не везли динамит, как уже рассказывали у проходной. План был проще: вручить приказ начальнику станции при свидетелях, потребовать поставить красный сигнал и задержать поезд до решения комиссии. Без печати он мог снова отказать, но теперь Герман привез медицинское заключение Соломина, протокол разрушения фермы и два опечатанных образца.

- Если не примет? - спросила я.

- Займем заводским локомотивом выезд на мост.

- Он вызовет жандармов.

- Пусть сначала остановит поезд, чтобы они могли приехать.

Павел обернулся от окна.

- В рабочей столовой спорят, кого посадят первым. На вас ставят меньше, Варвара Сергеевна. Женщина и доктор.

- А на вас?

- Дарья поставила на Германа Алексеевича. Говорит, я в тюрьме отдохну и опять полезу куда не просят.

Герман спросил:

- Она всегда так шутит?

- Когда боится.

На следующем повороте разговор прекратился. Заводская ветка шла вдоль реки. Между голыми деревьями показался мост. У берегового пролета стояли деревянные подпорные клетки. На верхнем поясе работали люди, разбирая временный настил.

- Почему они снимают опоры? - спросила я.

Герман подошел к окну.

- Не снимают. Выбивают клинья, готовят к снятию.

- До испытания?

- После принятой нагрузки опоры должны освободить, чтобы ферма держала собственный вес.

- Но нагрузку вчера не приняли.

Он наклонился, всматриваясь.

- Именно.

Люди внизу заметили локомотив и замахали. Аким сбросил пар. Один рабочий подбежал к ветке.

- Фрол Данилович велел к полудню убрать все клетки! - крикнул он. - Комиссия едет поездом!

- Не трогать, - приказал Герман. - Ни одного клина.

- Нам сказали, мост принят!

- Кто подписал?

- Бумагу не видели. Мастер передал.

Герман велел Акиму продолжать. Мы проехали вдоль моста к соединительной стрелке. Красный флажок на ней показывал, что заводская ветка закрыта. Возле будки стояли двое железнодорожных сторожей.

- Дальше нельзя, - сказал старший. - Распоряжение управления.

- Мне нужно к начальнику станции.

- Пешком можете. Локомотив остается.

- Поезд еще не готов?

Сторож посмотрел в сторону напарника.

- Какой поезд?

- Пробный пассажирский.

- По расписанию завтра.

- Не лгите, - сказал Павел. - Стрелку смазали сегодня и обходчик ушел к мосту.

Старший сторож потянулся к свистку.

Из станционной будки выбежал мальчишка-посыльный. Он кричал еще до того, как добрался до нас:

- Состав вышел! Из Городца вышел полчаса назад!

Герман спрыгнул на землю. Я последовала за ним, Павел спустился осторожнее.

- Поезд должны были отправить завтра утром, - сказал Герман.

- Лукьян Петрович велел сегодня. Сказал, путь свободен и комиссия уже в вагонах.

- Когда будет здесь?

- Минут через двадцать. Может, раньше. Машинисту приказали не задерживаться.

Бестужев не просто отказался ждать. Он посадил чиновников и пассажиров в поезд, чтобы остановка стала скандалом, а проезд по мосту выглядел фактом, который уже нельзя отменить.

Герман повернулся к сторожу.

- Открывайте заводскую стрелку.

- Не имею права.

- Тогда дайте красный фонарь.

- Сигнальный инвентарь у начальника.

Аким высунулся из кабины.

- У меня есть. Для маневров.

Он достал квадратный фонарь с красным стеклом. Герман взял его левой рукой.

- Я пойду к мосту. Аким, локомотивом путь не занимать, чтобы состав мог уйти на запасной. Павел, знаете стрелку к грузовому тупику?

- Это не тупик. Старая разгрузочная ветка, там места на весь состав.

- Сможете перевести?

Павел посмотрел на перевязанную руку.

- Левой и плечом.

- Не сможете, скажите сейчас.

- Смогу.

- Я пойду с вами, - сказала я Герману.

- Останьтесь у стрелки.

- Если вас собьют, у стрелки врач будет бесполезен.

- Если меня собьют, врач на пути тоже пострадает.

- Тогда постарайтесь не доводить разговор до колес.

Он хотел возразить, но времени не осталось. Мы пошли вдоль рельсов к мосту. Ланцев не приехал с нами, официальных полномочий у Германа не было, печать находилась у Фрола. Оставался красный свет, который машинист обязан увидеть.

Гудок донесся из-за поворота.

Павел навалился на рычаг стрелки. Тот не двигался.

- Замок! - крикнул он.

Сторож у будки сделал шаг назад.

- Ключ у начальника.

Павел осмотрел замок.

- Не станционный. Проволокой закрыли.

Аким принес кусачки. Павел удерживал цепь ногой, кочегар перекусил проволоку. Рычаг пошел туго. Павел уперся плечом и перевел остряки к разгрузочной ветке.

- Готово!

Поезд появился на прямом участке. Черный паровоз тянул багажный и четыре пассажирских вагона. Скорость была не предельной, но тормозной путь оставался длинным.

Герман вышел между рельсами и поднял красный фонарь.

- Теперь в сторону, - сказала я.

- Еще не видит.

Машинист дал длинный сердитый свисток.

- Видит. Уходите!

Герман отступил только когда из-под колес пошел резкий скрежет. Поезд качнулся, паровоз свернул на разгрузочную ветку и прошел мимо нас. Павел держал рычаг, пока последний вагон не миновал стрелку. Лишь после этого отпустил и согнулся, прижимая перевязанную руку к груди.

- Повредили?

- Нет. Дернуло в пальцах.

Я проверила повязку. Крови не было, пальцы теплые. Дарья все равно получит повод для длинного разговора.

Состав остановился на запасном пути. Двери вагонов распахнулись. Люди выходили на насыпь, кто-то ругался из окна. Они ехали не только как комиссия: Бестужев продал места купцам, журналистам и чиновничьим семьям, превратив первый проход по мосту в представление.

- Кто остановил? - кричал толстый мужчина в дорожной шубе. - У меня жена едва с полки не упала!

- Хозяин завода сошел с ума!

- Нас держат посреди поля!

Лукьян Бестужев вышел из первого вагона, за ним Фрол и председатель губернской комиссии.

- Корженевский, - сказал Бестужев, - вы перевели пассажирский состав на служебную ветку без разрешения. Среди людей есть пострадавшие?

- Если есть, я осмотрю, - ответила я.

- Вы еще и врача привели для своей паники.

- Я врач завода.

Герман передал председателю протокол вчерашнего разрушения и заключение Соломина.

- Мост не принят. Временные подпорки стоят. Вчера ферма лопнула на уменьшенной нагрузке.

Фрол покачал головой.

- Разрушилась дефектная накладка. Ее заменили ночью. Опоры не сняли только из осторожности.

- Ваши люди уже выбивали клинья, - сказала я.

- Так положено перед испытанием собственным весом.

- Пассажирский поезд не испытательный груз, - заметил один из инженеров комиссии.

Толпа теснилась ближе. Им нужны были не документы, а понятный ответ, почему поезд не идет.

- Пустите хотя бы локомотив! - крикнули с насыпи.

- Если выдержит, поедем!

Председатель комиссии не хотел принимать решение под крики. Он осмотрел мост издали, поговорил с инженерами и предложил контроль без людей.

Последний багажный вагон в составе был пуст. Его отцепили, заводской локомотив подал вагон к мосту на длинном тросе. Машинист и рабочие оставались за опорой. На вагоне не было ни человека, ни груза, только тормозную цепь закрепили так, чтобы остановить его лебедкой.

- Пустой вагон легче пассажирского, - сказал Бестужев. - Если пройдет, прекратим это представление.

- Если пройдет, мост все равно требует полной проверки, - ответил Герман.

Вагон покатился на береговой пролет. Первые колеса миновали стык. Деревянные клетки под фермой пока принимали часть веса.

Фрол дал знак выбить последний клин.

- Не трогать! - одновременно сказали Герман и председатель комиссии.

Рабочий отскочил.

Вагон дошел до середины. Металл под ним щелкнул. Звук был негромким, почти бытовым, будто лопнула толстая ветка.

На нижнем поясе открылась трещина. Она прошла от заклепки к краю балки, и ферма осела на деревянную клетку. Вагон накренился, но удержался.

Люди у насыпи перестали кричать.

Инженеры бросились к излому. Председатель комиссии приказал никого не подпускать к мосту и выставить охрану с обеих сторон. Бестужев смотрел на пустой вагон так, будто тот нарушил соглашение.

- Движение приостановить до полной экспертизы, - сказал председатель секретарю. - Подпорки не разбирать.

Герман опустил фонарь.

- Значит, приказ принят?

- Движение остановлено решением комиссии, - сухо ответил председатель. - Ваш самовольный перевод пассажирского состава будет рассмотрен отдельно. Правление требует возбудить дело о срыве государственного заказа и угрозе пассажирам.

Бестужев поправил меховой воротник.

- За простой, господин Корженевский, придется заплатить. Даже если мост оказался хуже ваших обещаний.

Председатель посмотрел на трещину под пустым вагоном.

- Сначала установим, кто и что здесь обещал. Поезд сегодня дальше не пойдет.