Глава 32. Похищенная тетрадь

На заводском дворе нас встретил запах остывших печей. Обычно над «Рубежом» стоял красноватый свет, земля дрожала под тележками, люди перекрикивали металл. Теперь закрытые цехи темнели, зато от прокатного корпуса поднималась тонкая полоса пара.

Значит, Фрол уже готовил запуск.

Цилиндр и его содержимое я передала Ланцеву при Захаре и городовом. Инспектор завернул книгу в собственную непромокаемую накидку.

- Отнесите в школьный флигель, - сказала я. - Копии делайте в разных комнатах. Деньги пересчитать при двух свидетелях.

- А вы?

- Мелания в лаборатории.

- Там Герман Алексеевич и пристав.

- Поэтому вы займетесь книгой. Если мы все будем бегать за Фролом, некому останется хранить то, ради чего он убивает.

Ланцев хотел возразить, потом взглянул на мокрую юбку, чужие валенки и повязку на моей руке.

- Хоть переоденьтесь.

- Когда верну девочку.

Павла отправили с книгой. Он сопротивлялся, но поврежденная кисть начала отекать, а нам требовался человек, который мог перечислить номера плавок по памяти. Захар пошел перекрывать паровую магистраль. Я побежала к лабораторному корпусу.

Главный вход был завален изнутри ящиками с образцами. Через стекло виднелись опрокинутые столы. Герман с рабочими пытался снять оконную решетку. У одного человека текла кровь из рассеченной брови. Пристав осматривал боковую дверь.

- Где она? - спросила я.

- На втором этаже, - ответил Герман. - Слышали голос из комнаты реактивов. Фрол забрал у меня тетрадь.

- Как?

- Мы вошли через испытательный двор. Его люди ударили из-за двери, один схватил папку из внутреннего кармана. Я взял ее, чтобы сверить номера на лабораторных пробах.

Он сказал это без оправданий. Ошибка уже стоила нам слишком дорого, чтобы тратить время на обвинение.

- Фрол внутри?

- Был минуту назад. После драки опустили противопожарную решетку. Механизм заперт с той стороны.

Из разбитого верхнего окна донесся детский голос:

- После тридцать семь двенадцать идет двадцать два четыре. Потом буквы читают снизу вверх.

Мелания говорила громко и отчетливо. Я знала ее манеру решать шифр: она бормотала, сердясь на цифры, и замолкала, если кто-то подходил. Сейчас каждое слово предназначалось не Фролу. Она сообщала нам, что жива, и кормила похитителя ложью.

- В тетради другая последовательность? - тихо спросил Герман.

- Да. После тридцать семь двенадцать Кирилл ставил одиннадцать девять. Она выигрывает время.

Наверху хлопнула дверь.

- Еще раз, - потребовал Фрол. Голос отдавался в железных трубах. - Где отмечены балки последней партии?

- Я покажу, если отпустите меня.

- Сначала покажешь.

- Тогда вы все равно не поймете папины сокращения.

В голосе девочки дрогнула последняя фраза. Герман рванул решетку одной рукой. Она не сдвинулась.

- Не ломайте кисть, - сказала я.

- Предложите другой способ.

Я оглядела корпус. Лабораторию построили рядом со старой заводской лечебницей, которую позже превратили в склад спецодежды. Между зданиями оставался узкий кирпичный выступ без окон. Я видела его раньше и принимала за вентиляционную шахту.

- Когда Кирилла ранило у стана, откуда его вынесли? - спросила я у Данилы.

Старый фельдшер стоял среди рабочих с медицинской сумкой. Он посмотрел на выступ.

- Через санитарный переход. Ворота испытательного двора были заняты платформой. Но переход закрыли после того случая, потолок там осыпался.

- Откуда вход?

- Из склада халатов. Дверь за стеллажом.

Герман велел двум рабочим идти со мной.

- В коридоре они не развернутся, - сказал Данила. - Там одному тесно. Я покажу дверь.

- Тогда я иду, - решил Герман.

- С вашей рукой вы застрянете на первом завале. Останьтесь здесь. Когда я поднимусь, Мелания подаст голос из конкретной комнаты. Ломайте решетку напротив нее, не главную.

- Вы едва двигаете левой ладонью.

- Для прохода мне нужны ноги.

- Для выхода может понадобиться больше.

- Поэтому вы будете снаружи.

Ему не понравилось ни одно слово. Но он отступил от окна и подозвал мастера с ломами.

В складе пахло мокрым сукном и мышами. Мы с Данилой отодвинули стеллаж. За ним обнаружилась низкая железная дверь, закрашенная вместе со стеной. Ключа не было. Рабочий ударил кувалдой по петле, ржавчина осыпалась, дверь открылась внутрь на ладонь.

Дальше пришлось идти одной.

Санитарный переход был высотой чуть больше моего плеча. Я пригнулась, прижимая больную руку к груди. Под ногами хрустело стекло старых ампул, со свода капала вода. На стене еще висели крюки для носилок. Здесь несли Кирилла после удара станом: окровавленного, живого, доверившего свою рану Варваре. Через несколько дней Фрол прошел другим путем и принес ткань, которая убила его.

Я старалась не думать о том, сколько чужих шагов сохранил этот коридор.

В середине путь перегородили кирпичи. Данила был прав: потолок осыпался. Сверху оставалась щель. Я легла, протолкнула саквояж вперед, затем поползла на боку. Повязка зацепилась за острый край. Ткань разошлась, пузырь на ладони лопнул. Боль была горячей, почти чистой. Я закусила рукав, чтобы не вскрикнуть.

За завалом воздух пах химикатами и машинным маслом. Коридор выводил в маленькую промывочную комнату. Дверь оказалась не заперта. В лаборатории работала одна лампа, горелка на столе чадила, на полу валялись разбитые колбы.

Я услышала Фрола этажом выше.

- Тут нет двадцать два четыре!

- Значит, вы неправильно читаете, - ответила Мелания.

- Я умею читать цифры, девчонка.

- Папа говорил, вы и металл читаете неправильно.

Раздался удар по столу. Я замерла у лестницы.

- Еще одна ложь, и я запру тебя в вагоне у печи.

- Вы и так меня заперли.

- Пока в комнате. Это большая разница.

Шаги Фрола прошли к дальнему кабинету. Он перелистывал тетрадь, ругался, двигал металлические образцы. Я поднялась по лестнице. За решетчатой перегородкой мелькнул человек с рыжими усами. Он нес канистру к прокатному переходу и меня не заметил.

Комната реактивов находилась у лестничной площадки. Дверь была обита жестью и заперта наружным винтовым засовом. Через нижнее вентиляционное отверстие виднелась полоска серого платья.

- Мелания, - прошептала я.

Полоска исчезла, потом у отверстия появился глаз.

- Тетя?

- Тише. Ты ранена?

- Нет. Руки связаны, но слабо. Я стерла веревку о батарею. Фрол думает, что последние балки обозначены двадцать два четыре.

- Где тетрадь?

- У него. Он ходит между кабинетом и таблицей образцов. Там есть дверь в прокатный.

Я взялась за маховик засова правой рукой. Он был покрыт ржавчиной и требовал нажима с двух сторон. Попыталась удержать основание левой ладонью. Поврежденная кожа отозвалась такой болью, что потемнело в глазах. Маховик сдвинулся на четверть оборота и встал.

- Отойдите, я ударю изнутри, - сказала Мелания.

- Чем?

- Бутылкой.

- Не разбивай стекло рядом с собой.

- Тогда быстрее крутите.

- Спасибо за совет.

Я обмотала маховик полотенцем, уперлась левым предплечьем, повернула снова. Металл скрипнул. Снизу послышались шаги.

Фрол возвращался.

Я вытащила из саквояжа хирургический нож. В драке он помог бы не больше вилки, зато другого оружия не было. Мелания в комнате перестала дышать слышно.

Шаги приблизились и прошли мимо лестницы. Фрол остановился у перехода в прокатный цех.

- Готовьте подачу, - крикнул он вниз. - Три балки из ряда двадцать два четыре в печь. Остальные следом.

- Предохранители сняты! - ответил мужской голос. - После остановки пар не держали.

- Пустите обходную линию. Я сам проверю.

- Она травит на соединении.

- До конца смены выдержит.

Дверь в прокатный хлопнула. Я крутила засов, но поврежденная рука не держала опору. Еще пол-оборота, и кожа под повязкой стала мокрой от крови.

Снаружи ударили по оконной решетке.

- Здесь! - крикнула я. - Верхнее окно, третье от угла!

Мелания подхватила:

- Дядя Герман, здесь!

Стекло посыпалось на пол. Рабочие вставили два лома в крепления. Решетка выгнулась, но не вышла. Герман пролез рукой между прутьями и нащупал внутренний крюк.

- Отойдите от окна! - приказал он.

- Я у двери! - ответила Мелания.

Рабочие потянули. Крепление вырвало кусок кирпича. Первым внутрь влез худой подручный, за ним Герман. Поврежденная кисть была прижата к груди, лицо в саже после оконной пыли.

- Молоток, - сказала я.

- С девочкой что?

- Не ранена. Молоток.

Он подал инструмент левой рукой. Я вставила боек между витками, Герман удержал основание засова. Вместе мы провернули маховик. Дверь открылась.

Мелания стояла у стены с обрывком веревки на запястьях. Она посмотрела на Германа, потом на меня и вдруг стала двенадцатилетней, а не маленьким разведчиком. Подбородок задрожал.

- Я сказала ему неправильные номера.

- Я слышала, - ответила я.

- Он забрал папину тетрадь.

- Знаю.

- Не ругайтесь сейчас. Потом можно.

- Рыжий ушел к вагонам, - торопливо добавила она. - Фрол обещал ему деньги после плавки. А мне говорил, что дядя Герман сам велел забрать тетрадь и просто стыдится признаться. Очень глупо. Дядя Герман, когда стыдится, молчит иначе.

- Рад, что мои недостатки так хорошо изучены, - глухо ответил Герман.

Даже в страхе она успела заметить ложь по чужой интонации. Но пальцы ее продолжали дрожать, и я не позволила расспрашивать дальше.

Герман опустился перед ней на колени и обнял одной рукой. Мелания уткнулась ему в плечо. Я проверила затылок, зрачки, запястья. Только ссадины от веревки и холодные пальцы. Когда спросила, тошнит ли ее, она возмутилась, что просто не успела поужинать. Это был лучший ответ за день.

- Отведите ее в школьный флигель, - сказал Герман подручному.

- Я не пойду без вас, - заявила Мелания.

- Пойдешь. Здесь запускают линию без предохранителей.

- Там папина тетрадь.

- А у нас его книга из опоры, - сказала я. - Тетрадь вернем. Тебя второй раз сегодня искать не стану.

- Потому что устали?

- Потому что привяжу к койке.

Она поверила и позволила надеть на себя рабочую куртку.

Со стороны прокатного цеха донесся низкий свист. По трубам прошел удар, от которого задрожали колбы. Манометр на лабораторной стене дернулся, стрелка перескочила красную черту.

Захар внизу закричал:

- Кто открыл обходную? Закрыть пар!

Ответ заглушил лязг механизма. После нескольких дней простоя в прокатном цехе пришли в движение цепи.

Герман посмотрел на дверь, за которой исчез Фрол.

- Он запустил подачу.

Из-под двери потянуло сладковатым дымом и горячим машинным маслом.

- И газ уже идет в цех, - сказала я.