Глава 26

В общем, дальше я с сосредоточенной миной сидела в кресле, ожидая ценных руководящих от Гайдориса, а он объяснял, что делать.

Есть по-прежнему хотелось, поэтому примерно каждые несколько минут я хватала с подноса конфетку. Вкусные, кстати, заразы! Как и все в этом мире.

— Анечка, сейчас я попрошу вас вспомнить, было ли у вас, когда явилось это видение, ощущение, что вас… эээ… ударили чем-то…?

— Кувалдой по голове? — предположила я.

— Да, очень хорошее сравнение. Треснули кувалдой, и вы стоите ошарашенная.

— Ну… Нет, пожалуй, я была потрясена. Но именно чувства удара — не было.

— Тогда поздравляю — вероятно, это не «фатум», — Гайдорис и сам облегченно выдохнул. — Послушайте меня. Вижу, всех подробностей видения вы не хотите рассказывать. В сущности — это ваше право, как предсказателя.

«Ага!» — с победным маршем внутри подумала я. Оказывается, у нормальных магов в этом мире некоторые представления о том личных границах и личном пространстве. Это Гадор высмеивает такие тонкие понятия!

— Я могу, конечно… — вздохнула я. — Но буду очень смущаться, магистр Гайдорис. Речь идет об очень личных вещах…

Как я хорошо сформулировала-то, похвалила я себя. Так старец поймет все, и мне не нужно будет излагать связный порнографический текст.

— Ясно, — покладисто кивнул он. — Я вас понял. Так вот, ваш муж, Анечка — дракон. А значит, его нельзя так просто прикончить ментальным ударом. У него прекрасная ментальная защита. Чтобы сделать это, нужен либо один дракон намного сильнее ментально — а это вряд ли. Либо целая группа менталистов. А еще, — Гайдор многозначительно поглядел на меня, — нужно, чтобы ментальная защита ректора временно ослабла. А это возможно только при сильнейшем моральном потрясении… я, по правде, у драконов таких не видел. Или… по время либо сразу после… супружеской близости.

Вот как!

Мозаика — проклятая, мерзкая — сложилась одним махом. Своими корректными словами милый дедушка декан объяснил все!

Между проклятыми заговорщиками и апокалипсисом стою не столько я, сколько Гадор. Конечно, им выгодно убрать его. Не будет его — и до меня легко доберутся.

Это все понятно.

И они вполне могут собраться и нанести ментальный удар, как-то подобрав время, когда мы с Гадором близки в постели.

Ах, подстава-то какая! Мне захотелось закрыть лицо руками.

— То есть выходит… — обреченно прошептала я Гайдорису.

— Не знаю, — покачал головой пожилой маг. — Поработайте, только съешьте еще конфетку… Вот так, хорошо. Закройте глаза, хорошо представьте себе какое-либо свое решение, которое может повлиять на будущее. И призовите картинку — изменится она или нет. Это, кстати, высший пилотаж… а вы уже на первом уроке приступаете к этому…

Эх… Да плевала я на успехи в деле предсказаний, когда такая подстава!

Ладно, для начала попробуем другое. Я представила, что рассказываю Гадору о своем видении, а он начинает предпринимать некие укрепляющие ментальность действия… Не сработало. Картинку будущего даже не пришлось призывать. Она явилась сама — и была все такой же ужасной!

— Проклятье! Ничего не меняется! — воскликнула я, распахнув глаза, чтобы избавить от навязчивого кошмара.

…И схватила новую конфетку. Осталось еще две. Протяну ли я на них до конца занятия?!

— Успокойтесь, Анечка, — сказал Гайдорис. — Другое решение — и снова смотрите. Вот еще пакет конфет… не волнуйтесь, я все понимаю. Когда я имел первый уровень, то ел их килограммами…

Уфф… Что же, обреченно подумала я, пробуем. Закрыла глаза, представила… что мы с Гадором больше не занимаемся сексом. Никогда. Это мое решение…

Картинка страшного будущего наплыла на очи моего прорицательского разума… Подергалась, словно бы сопротивляясь… И начала меняться.

Теперь мы с Гадором сидим в большой гостиной. Я что-то пишу на бумаге, он — смотрит в книгу. Явно злой, как черт…

А каким ему еще быть, когда вожделенная супруга рядом, но «не дает»!

Но живой. Совершенно не упитанный, но такой же здоровый и крепкий, как сейчас.

— А так — работает. Он жив. В бумажках копается… — сообщила я вслух.

Ведь лучше так, чем его смерть, подумала я.

— Вот так и поступите, Анечка, — сказал мне Гайдорис. — Видите, как хорошо, что мы проработали тему до конца. Вам удалось сразу найти решение, которое сможет предотвратить трагедию. Сегодня же я подам прошение о признании вас пифией уровня один «А»…

…Я слышала его, словно издалека. Сидела опустошенная (жевала при этом конфетку) и смотрела в воздух перед глазами.

Как же мне жить после этого? Как устоять самой?! Как сказать Гадору, что мы теперь не будем… И поймет ли он?

Ведь если он включит на полную свой «арома-генератор», вряд ли я смогу устоять. А ведь этот генератор еще и сам включается, когда мы хотим друг друга…

И вообще! Возможно ли отказать дракону в сексе? Особенно когда ты сама сходишь от него с ума.

Слезы неуправляемо потекли по щекам — должно быть, нервы совсем расшатались от пожирающих энергию предсказательских процедур. Не смущаясь Гайдориса, я закрыла лицо руками и заплакала открыто.

Оплакивала свою счастливую сексуальную жизнь…

И не могла остановиться.

— Анечка, милая… — заботливая рука Гайдориса легла мне на плечо. — Да не убивайтесь вы так! Это ведь не навсегда! Вы обязательно еще…

Ха-ха! Ну, конечно, он прекрасно понимает, от чего нужно отказаться, чтобы Гадор остался жив. Сам ведь мне подсказал, намекнул…

— Как я ему скажу?! — шепотом причитала я. — Ааа…

Бедная я, несчастная!

— Так, все, Анна! — строго сказал Гайдорис. — Я понимаю! Вы такая… худенькая, хрупкая. А мы очень тяжелый сеанс провели. К тому же в первый раз. Вы просто измождены, ваши нервы сейчас, как натянутая струна — по себе помню… А ну марш в столовую! У вас еще двадцать минут, чтобы подкрепиться нормально едой перед другими занятиями!

— В столовую?! — с интересом переспросила я, отняв руки от лица.

В столовую — это хорошо… Так хоть голова не будет кружиться от голода.

Несмотря на все мои переживания, организм требовал своего и, как росток к солнцу, тянулся к пище.

Я встала, пошатываясь.

— Дальше по коридору, — махнул рукой Гайдорис. — Магистр ректор когда-то распорядился организовать для нас отдельную столовую — помимо «подкорма» в аудиториях и коридорах. Ах, сегодня там голубицы с мясом мазана и горячий компот из плодов каурильи. Как только освобожусь — сразу тоже пойду обедать! — Гайдорис мечтательно облизался.

— Спасибо, магистр, спасибо за все! — сказала я ему. — Если бы не вы… я бы с ума сошла от этого видения.

— Идите, Анечка, — улыбнулся он в ответ. — И … удачи вам… с ректором. Вообще этот «зверь» не так страшен, как кажется, и доводы разума понимает.

— Это я знаю уже… — хлюпнула носом я. — Простите за истерику… Ой! — я остановилась на пороге. — Хотела спросить! А правда ли, что предсказатели, которые предсказывают катастрофы, часто сходят с ума?

Гайдорис продолжительно и внимательно поглядел на меня…

Вздохнул. Потом осторожно ответил:

— Да, Анна, к сожалению, это так. Если мучают себя бесконечным просмотром вариантов, поиском спасительного пути развития ситуации. Но вы… можете этого не делать. К тому же вам помогает менталист-дракон, он всегда сможет привести ваш разум в норму после тяжелого сеанса. Но… прошу вас, раз уж речь зашла об этом… Пока не дойдем до этого в стажировке — не пытайтесь смотреть будущее больших групп людей или целого мира. Я на этом настаиваю!

— Хорошо, — лживо кивнула я головой.

Подумала, что время-то не терпит. А менталист — дракон и верно может помочь.

* * *

Столовая была небольшой и сильно напоминала уютное кафе, способное вместить до десяти человек.

Я пришла, и тут оказалось, что на малочисленном предсказательском факультете есть еще один сотрудник. Это была толстая дама в белом переднике и с такой характерной поварской шапочкой. Пухлые румяные щеки и общее сложение выдавали в ней любительницу не только готовить, но и кушать самой.

Прелесть какая! Вспомнились фильмы о Советском Союзе, где в столовых такие тетеньки выдавали еду посетителям. Да и в мое время изредка можно было найти этих «динозавров» в общепитовских организациях.

Завидев меня, тетка призывно помахала рукой.

— Иди сюда, деточка! Ты ведь новая преподавательница, да? Стажерка? Ох, бедная… напредсказывалась тут, вижу… Глазки запали, бедняжечка… — заметив мой изможденный и заплаканный вид, запричитала она. — Иди-иди, тетя Маурина тебе покушать положит…

Я с улыбкой подошла, она поставила передо мной поднос.

Кроме разрекламированных Гайдорисом «голубиц» (ну, голубцы почти, что тут скажешь!) здесь было куда больше всяких блюд. Я все еще была не совсем в себе, поэтому добрая женщина наложила мне всякого — разного на свой вкус. Порцией, которая больше подошла бы полку солдат, а не одной костлявой попаданке.

— А вот десертик тебе! А то вон какая худенькая… Кошмар, нельзя ведь так над девочками издеваться! — видимо, она имела в виду «учителей моих». А, может, и мужа, не знаю о степени осведомленности нашей поварихи.

Я рассыпалась в благодарностях, хотела взять поднос, но «тетя Маурина» махнула рукой, поднос поднялся в воздух и полетел в сторону ближайшего столика. Какая прелесть!

Прямо «Гарри Поттер» какой-то! Не хватало только призрака, который летал бы сквозь меня, пока я ем.

В общем, по мере поглощения пищи мне становилось все лучше, хоть чувство потери и горя не уходило до конца.

Да, потери! Ведь я потеряла возможность такой искрометной, глубокой чувственной любви с Гадором. А может — и хорошие отношения с ним заодно…

При мысли об этом опять хотелось рыдать. И особенно сильно — когда крутила в голове, как вечером скажу ему подобную новость.

Кроме меня, в столовой сидел кругленький любитель плотских наслаждений магистр Жадор. Мой непосредственный начальник теперь, когда Матур был разжалован в трупы.

— Магистресса Анна, я снова и снова пробую ваш способ гаданий! Это потрясающе! — сообщил мне этот энтузиаст.

А еще он заверил меня, что отменяет бесполезное разбирание архива, тем более что вряд ли я пожелаю посещать ту подземную комнату снова. Вместо этого в мои обязанности по кафедре пока будет входить всего лишь создание четкой программы курса «Иномировых гаданий» — такой, чтобы его мог при желании читать и другой преподаватель.

Все это меня очень порадовало. Ведь программу я напишу быстро. Как только справлюсь с «выкладками», обещанными Гадору. Теперь на это будет много времени.

Например — по ночам… Эх… Хнык.

Я поела и вышла в коридор. И тут мне попались спешащие в столовую Борька с Мишкой. Поначалу они поглядели на меня с опаской, потом подошли, встали слегка переминаясь с ноги на ногу.

— Ань, ну мы это… — сказал Борька. — В общем, правда, что ли? Твой этот муж — это наш ректор?!

— Ну да, — пожала плечами я. — Вы уж извините за вчерашнее…

— Да что там! Мы слышали про Матура. Даже свидетелями выступали на расследовании, — Мишка понизил голос. — Ты извини, мы не знали, когда «сообразить на троих» предлагали. Если муж — ректор, понятно, что ничего не выйдет! — он обреченно вздохнул.

Видимо, ему очень уж хотелось выпить в моей компании.

— А вот и нет! — сказала я, рассмеявшись. — Он в этом плане нормальный мужик оказался! Даже в гости вас приглашал — посидеть… хм… вчетвером!

— Правда, что ли? — изумился Борька. — Прямо в ваш особняк?

— Ну да. Придете? Или боитесь Змея Горыныча?

— А чего его бояться! — рассмеялся Борька. — У него же одна голова, а не три! Придем. Еще никто из студентов у него дома не был! И вообще… никто ведь еще не тусил с ректором! Он что, реально нормальный? А сигарет у него нет?

В общем, мы еще немного поболтали, договорились завтра договориться о визите к нам с Гадором. Разговор с предприимчивыми соотечественниками даже поднял мне настроение.

Потом распрощались, дав друг другу «пять» — то бишь ударив ладонью о ладонь. И ребята пошли есть, а я — на выход.

И так уже почти опаздывала на Природный факультет!

Вышла в сад и тут увидела, что возле выхода, как страж, подтянутый и строгий… стоит Гадор.

Он что, за ручку меня и на Природный поведет, подумала я?

И… мне прямо сейчас придется ему все сказать?

Сказать или не сказать? Вообще — перед смертью не надышишься… Наверное, стоит рубить хвост сразу, а не по кусочкам…

Сердце бухнуло и стекло вниз от тревоги.

— Опаздываешь! — недовольно припечатал меня Гадор. — И меня задерживаешь.

— Я … эээ… Ты просто не знаешь, что случилось! — возмутилась я его тоном.

А может — вот тебе, фашист, гранату?! Раз ты такой суровый, так будешь расплачиваться… воздержанием.

— И что же случилось?! — сердито спросил Гадор.

— А то, что я больше не могу с тобой спать! — почти рявкнула я.

Ошарашила в общем, психолог я хренов!

И да, Гадор уставился на меня в полнейшем изумлении. С него даже строгость слетела. Повел рукой, видимо, закрывая нас каким-нибудь «пологом тишины».

— Хм… Подожди. Ты не хочешь больше спать в моей спальне? Хочешь отдельную кровать? Тебе… хм… тесно, что ли? Или что? — без особой агрессии, просто недоуменно спросил он.

И тут мне опять захотелось реветь…

Я совершенно перестала сердиться на его строгость.

Лапочка ты мой драконистый! Тебе ведь и в голову не приходит, какую свинью нам подложила судьба. Дракончик мой страстный!

А вот о моем комфорте подумал сразу…

— Да нет! — закусив нижнюю губу, чтоб и верно не зареветь (а это было совсем не по плану), ответила я. — Мне хорошо в… твоей кровати. Я просто больше не могу заниматься с тобой сексом! В этом дело!

Гадору словно дали пощечину (помнится я сама много раз хотела это сделать!). Потом ошарашенность на его лице сменилась новой порцией недоумения.

— Так! Это что еще за выходки, Аня?!

Он схватил меня за талию и хищной рукой оттащил в сторону — мы ведь стояли прямо на проходе. Еще поводил другой рукой, похоже, сделал нас невидимыми.

Да, наши семейные разборки не для чужих ушей. И глаз тоже!

Крепко взял меня за плечи и с повышенной строгостью поглядел в глаза.

— Что за выходки? Что это вообще такое?! Мы муж и жена! К тому же… эксперимент! Ты сама на него согласилась!

А-а! Я только собралась плакать, как внутри родилась новая волна возмущения в ответ на упоминания эксперимента.

Нет, он должен быть сокрушаться, что я для него недоступна теперь. Должен был выть от невозможности притронуться ко мне… Обратиться драконом и выть от безысходности! Как я. А он…

А он видите-ли опять про «правила» — мол, муж и жена должны заниматься этим! И про эксперимент.

— А вот так! Эксперимент… правила всякие… Знаешь, дорогой, есть вещи поважнее!

— Это какие, можно узнать? — скептически усмехнувшись, спросил злющий Гадор.

Глаза его к этому моменту метали уже не молнии, а просто извергали потоки лавы.

— Любовь, например… — ничего умнее не придумала, ну да ладно! Это ведь правда. Ведь, что важнее любви? А любовь, кстати, не равна сексу, если ты, ваше Гадоршество, не знали этого! — Жизнь еще!

— Какая жизнь? — Гадора опять припечатало удивлением, и он снова забыл, что сильно разгневан. Даже перестал автоматически-случайно ломать мне кости на плечах своими лапищами.

Ладно, подумала я. Конечно, моя психика напрочь расшатала тяжелым уроком по предсказаниям. Но я ж понимаю его реакцию. И нужно спокойно ему все объяснить. А то я успела ему уже столько странных фраз накидать, что другой дракон (кстати!), может, уже извергал бы пламя из пасти, а не из глаз.

— Твоя жизнь! — заявила я. — Потому что, если мы с тобой будем заниматься этим, то ты умрешь!

— Что-о?! — расхохотался Гадор и подтянул меня к себе. Прижал к груди мою голову, погладил. Мол, бедненькая моя, убогая… — Милая моя Анечка, я себя прекрасно чувствую, и никакой… хм… акт нашей близости не может причинить мне никакого вреда. Только пользу, моя… — он отвел мое лицо от своей груди и ласково поцеловал меня в нос. Как больного ребенка.

Разумеется, от такого обращения я все же заплакала. Заревела, как тот самый больной ребеночек.

— Ты не понимаешь! — прижимаясь к его груди запричитала я (да, явно обед не смог полностью нивелировать последствия тяжелого занятия!). — Я видела, видела это! Видение было!

— Так, дорогая моя! — Гадор деловито подхватил меня на руки. — Пойдем-ка домой! Похоже, Гайдорис слишком сильно тебя нагрузил! Расскажешь мне все толком… А этому старперу я устрою за твою перегрузку…

— Но у меня же занятия! — слабо сопротивлялась я. — И Гайдорис не виноват…

— Ничего, пропустишь одну лекцию. Это не запрещено правилами, — криво улыбнулся «папочка» Гадор. — Или весь день — по болезни…

Ох… Ну да, он прав. В таком состоянии я точно заниматься не смогу.

Что там было про расшатанные нервы предсказателей и менталистов-драконов?

— Сделай, чтоб я стала опять нормальная, — тихонько попросила я, продолжая реветь и прижиматься к плечу Гадора.

— Не могу, — усмехнулся он. — Ты никогда не была нормальной, — кривая ласковая улыбка. — Но с расшатанностью чувств поработаем.