Глава 27
Ментальные способности Гадора в человеческой ипостаси, наверно, и правда были ограничены. Но их вполне хватило, чтобы, посадив меня в кресло, что-то такое поделать… То есть подержать за руку, поглядеть в глаза, и все эти скачущие эмоции начали отступать.
А после я уже была в состоянии объяснить ему, в чем именно дело.
— …Ну вот и выходит, что если я… если мы хотим, чтоб ты жил, то нам нельзя! — закончила я.
Очень хотелось, чтобы сейчас Гадор рассмеялась и привел мне доводы, что это все ерунда. Или чтобы сразу предложил другой способ решения проблемы.
Но дракон, как вы знаете, верил в предсказания и предсказателей. А особенно свято он верил в мои силы прорицателя.
Он сложил руки на груди задумчиво уставился на свой идеально начищенный ботинок, отвернулся.
— Да, умирать-то мне пока, видимо, нежелательно… — тонко усмехнулся он.
— А что делать! Ты знаешь еще какой-нибудь способ, чтобы… — спросила я.
— Я подумаю, — серьезно ответил дракон. — Сложившаяся ситуация меня не устраивает. Прикину несколько вариантов — а ты посмотришь, как они влияют на будущее. А пока…
— А пока, я вижу только один выход: как можно быстрее найти этих заговорщиков! Ведь теперь все доказывает их существование, они хотят убрать тебя в первую очередь. Ведь ты стоишь между ними и концом света. Между ними и мной… Ты — защитник, Гадор! — пафосно закончила я и тут же поправилась: — Хоть и вредный…
— Я бы попросил! — сверкнул глазами Гадор.
— Проси! Я слушаю.
— Опять паясничаешь?
— Нет, поддерживаю беседу. Так вот, пока, как выход из этого безобразия, я вижу только найти их как можно скорее! Это в наших… хм… интересах…
Я не стала делать вид, будто лишение сладкой стороны нашей с ним совместной жизни оставляет меня равнодушной. Не люблю такое лицемерие, вот правда.
— И верно… Вот гады, личной жизни мешают… — буркнул Гадор и еще на секунду отвернулся. — Итак, что у нас есть…
И в этот момент… Когда Гадор стоял в пол-оборота ко мне, а солнечные лучи, падающие в окно, красиво высвечивали его восхитительный профиль… меня осенило.
Даже мурашки побежали по спине.
— Гадор? Послушай! А я, кажется, знаю, что нам делать, чтобы побыстрее вычислить их! — начала я.
И тут же осеклась.
Поэтому что этот план… ну очень рискованный.
А Гадор вполне может на него согласиться.
— И что же это? — с искренним интересом спросил он.
И ведь не «отмажешься» теперь. Он прекрасно чувствует ложь, сам сказал мне об этом в самом начале.
— Смотри, откуда они могут знать, что ментальный удар нужно нанести именно в тот момент, когда… ну ты меня понял?
— Хм… — Гадор на мгновение задумался. — Выходит, кто-то отслеживает мой ментальный сигнал, смотрит, чем я занимаюсь… ты это хочешь сказать? Невозможно. В норме моя защита даже дракону не даст такой возможности. Они даже не смогут определить, где я нахожусь. Только факт — этот дракон существует, и защита его по-прежнему крепка.
— Все так! Но если они — или он… Или она…
— Она?
— Ну да, мы же не знаем, какого пола главный злодей! — я назидательно подняла вверх палец. — Вы тут напрасно недооцениваете женщин! Знаешь, какие маньячины из обиженных дам получаются?
— Не знаю, это все дикость диких миров, — усмехнулся Гадор, но я видела, что мои слова заставили его задуматься. — Так и что?
— А то… Просто скажи мне, если, допустим, кто-то пытается нанести тебе ментальный удар, а с тобой все в порядке… то ты можешь понять, откуда удар исходит?
Эх… Если это так, то, уверена, Гадор сейчас догадается, куда завел меня мой пытливый и острый разум. И схватится за эту идею. И будет риск, очень сильный, такой, что я с ума сойду от волнения за него.
— Могу, — задумчиво ответил Гадор. И тут его тоже осенило. Он уставился на меня и коротко бросил: — Ты гений, супруга моя.
Я скромно потупила глаза, мне в очередной раз было очень приятно. Но теперь пережить все это волнение точно придется, вздохнула я про себя.
— Если мы думаем одно и то же, конечно… — тихо сказала я.
— Я думаю, что я могу временно сам ослабить защиту. Тогда эти гады, лишившие меня… нас, проклятье! — заметят это. И нанесут свой удар. В последний момент, видя атаку на свой разум, я выставлю защиту щитом — и отслежу при этом, откуда исходит воздействие.
— А если не успеешь?! — подняла на него глаза я. — А если не успеешь поставить щит? Что тогда?
— Тогда мой разум превратится в месиво, дух покинет тело. А ты станешь вдовой. Могу заранее написать завещание, чтобы ты точно не осталась без «выходного пособия», — жестко усмехнулся Гадор. — Ты в любом случае окажешься в выигрыше.
— Но ты же не думаешь, что я… придумала это с расчетом на такой исход?! — изумилась я в ответ на его циничное высказывание.
Если Гадор хоть на секунду так обо мне подумал — даже разговаривать с ним дальше не буду!
Придется общаться жестами!
— Нет?! — криво улыбнулся Гадор. — Ты не желаешь такого исхода, милая супруга? Кто-то совсем недавно хотел от меня избавиться…
— Нет! — вспыхнула я. Это он меня проверяет, что ли?! Ну он у меня получит! — К тому же, если ты погибнешь, то первое, что сделают гады — убьют меня. Или возьмут в плен и заставят предсказывать будущее на их благо! Мне со всех сторон не выгодна твоя смерть!
— Да?! — снова хмыкнул Гадор. Резко подошел, наклонился, хищно поставил руки на ручки кресла, в котором я сидела. Приблизил свою мужественную мордочку ко мне, обжег дыханием. Ах… этот жар. Эти жестко-бархатные нотки! — А я думаю, что ты… волнуешься за меня. Уже не мыслишь своей жизни без меня. Я стал тебе небезразличен. Наша ночь и наши дни… очаровали тебя, моя маленькая умная жена… — понизив голос прошептал он мне в губы.
Паразит! Он что, хочет, чтобы я призналась, насколько я теперь к нему неравнодушна?! Первая?
Ну уж нет!
Я девушка приличная. Первая в любви не признаюсь!
Отстраниться было некуда, поэтому я выдохнула также — ему в губы:
— А тебя, хочешь сказать, они не очаровали?!
— Хм… — видимо, такой прямой вопрос оказался неожиданностью для Гадора. Он отпрянул и снова сложил руки на груди.
А я ждала его ответа… пожалуй, как приговора. Вспомнилось, как недавно я поставила себе программу максимум. Спровоцировать Гадора признаться мне в любви. При этом понятия не имела, как это сделать.
Мучительную для меня минуту Гадор молчал.
Потом снова хмыкнул. Потом улыбнулся. Подошел и опять навис надо мной. Твердая сильная рука легла мне не щеку.
Приятно так, ласково, бережно. Без всякого цинизма!
Ууу… И аромат страсти немного просочился через стену наших с ним решений.
— Милая моя Анечка, я ведь знаю, что ты хочешь услышать. Что ты хочешь, чтобы я сказал, — проникновенно произнес он. В голосе не было насмешки или иронии. А в глазах светилась теплая… ласка. Сейчас он словно бы гладим меня взглядом (от безысходности, наверно, особо-то гладить руками нельзя, чтоб не возбудиться!). — Но я понятия не имею о любви. Что именно вы этим словом называете, о чем пишете сказки. Но… с тобой я … — он на мгновение отвернулся, словно следующая фраза требовала от него внутренних усилий, — …я как-то ожил. Появилось что-то еще, кроме Академии и целого мира. Этого достаточно.
Нет, недостаточно, хотела сказать я! Слишком туманно и непонятно.
Но не сказала.
Потому что он поймал мой взгляд, и я залипла. «Понимаешь?» — спрашивали его глаза.
И да, тогда Гадор впервые стал мне намного понятней.
Суровый, строгий, но всегда готовый защитить. Развлекающийся тем, что считает смешным или ироничным.
Почему? Потому что за слоем ласки, обращенной на меня, в его глазах стояло одиночество.
Одинокий дракон, чьи интересы были лишь области магии, управления Академией. Спасения мира. Одинокий — потому что он стоит на много ступеней выше всех не-драконов вокруг. А для равных — других драконов — он непонятен со своим равнодушием к сокровищам и азартным играм.
Он один. Совсем один. В жесткой деловой жизни «главного начальника».
А сейчас появился кто-то еще. И что-то еще. Это что-то — живое чувство внутри. А вызывала его я.
А, значит… это его признание намного ценнее, чем все слова любви, что он мог бы сказать.
Этого и верно достаточно.
Ну пока достаточно.
Потом еще доработаем, подумала я.
— Я поняла, — сказала я искренне и накрыла его руку на моей щеке своей ладонью.
Гадор вздернул меня на ноги и поцеловал, страстно, но явно стараясь не довести все до точки кипения.
— Будущее сможешь посмотреть? Как этот вариант повлияет на него? Или слишком устала? — совершенно другим тоном — деловым — спросил он, когда поцелуй закончился.
— Посмотрю, конечно. Конфеты только принеси, — улыбнулась я.
Впрочем, немного конфеток было в вазочке на столике, и Гадор просто принес мне эту вазу.
— Ага, шейшас, тока прошую… — сказала я, закрыв глаза.
Ого! На этот раз варианты будущего сменяли друг друга быстро. В считанные доли секунды я увидела оба.
Первый — все получилось, Гадор сосредоточенно смотрит в точку, потом обращается к кому-то стоящему рядом (не ко мне):
— Есть! Полетели!
И целая группа из трех черноволосых драконов взвивается в небо с нашего балкона. То есть он выжил и засек гадов!
Второй. Гадор хватается за голову, несколько секунд его мощный разум борется с атакой. Борется, но вскоре он бледнеет, падает, и весь «экран» вновь закрывает его безжизненное лицо.
И вероятность этого — я как-то легко и точно ощутила — не меньше пятидесяти процентов!
Как та вероятность встретить на улице динозавра, знаете? Пятьдесят на пятьдесят: встретишь или не встретишь.
Я вздрогнула и распахнула глаза.
— Нет, нельзя! Там вероятности равны! Мы не можем так рисковать твоей жизнью!
— Нет можем! — рявкнул Гадор. — И… ешь еще конфетку, на тебе лица нет.
В тот же миг он схватил меня за запястье, чтобы оказать свое лечебное воздействие.
Вот ведь дура! И ведь сама придумала, сама предложила, подумала я. Хотелось разреветься. Но, пожалуй, для одного дня слез было уже более, чем достаточно.
— Но я очень ценю, что ты так НЕ хочешь меня потерять, — тихо сказал Гадор. И взял меня на руки.
Нет, я не заплакала. Гадору не пришлось укачивать меня, как испуганного ребенка. Потому что все было слишком серьезно.
Вскоре мы обсуждали нюансы предстоящей операции. Ведь он все равно это сделает, со мной или без меня. Я могла лишь взять с него обещание, что он обеспечит себе хорошую поддержку других сильных магов. Тех двух драконов, например, что я видела в видении. И пусть проверит их ментально, прежде, чем обращаться к ним.
А я думала о том, насколько проще ради спасения мира рисковать своим разумом и своей жизнь, нежели жизнью близкого существа. Это просто кошмар какой-то!
В общем, договорились до того… что сейчас я все же пойду на занятия на Природном. Ведь ставить жесткие эксперименты мы будем явно не сейчас. А мне хотелось отвлечься от предсказаний. Переключиться на что-то совершенно другое. Приятное. Например, на милую моему сердцу природную магию.
Гадор взял меня за руку и повел на уроки…
— Дай я тебя под руку возьму! Что ты ведешь меня, как маленькую! — бушевала я, когда мы шли по дорожкам Академии к Природному факультету. — На нас все смотрят! Не позорь меня!
Ха-ха, это он не так давно возмущался, как я его позорю — например, на нашем комичном бракосочетании. А теперь вот я.
— А ты и есть маленькая, — наклонился к моему уху Гадор. Ууу! Как эротично пощекотал-то дыханием, как сказал — с придыханием. Издевается, что ли? — Маленькая, умная, смешная попаданка.
Но руку мою отпустил и перекинул через свой локоть. Как положено степенной семейной паре, с усмешкой подумала я.
— А ты вредный, умный, сильный… забавный… ректор! — так же шепотом ответила я ему.
— Хм… Забавный? — поднял брови Гадор. — Так меня еще никто не называл. Даже в детстве.
А вот интересно, какие они, маленькие дракончики, подумалось мне. Забавные, смешные, милые? Представилось, как крошечный черный дракончик скачет по полу, расправляет крылышки, пытается перекувырнуться через голову — но крылья мешают, и он смешно падает на пол… Прелесть какая! Я бы посмотрела!
Или сразу рождаются с вредным характером и острыми шипами по всему телу? Представилось, как мама-дракон хочет взять на руки маленького обратившегося хулигана, а он шипит, брыкается, выставляет острые драконьи когти…
Тоже забавно, кстати!
Так, Анечка, перестань! Так далеко можно зайти.
Кстати, таблетку-то ты сегодня выпила? В будущее смотреть я теперь была горазда. А в прошлое… Память не показала мне, выпила ли я противозачаточную таблетку тем утром. Ладно, успокоила я себя, вечером посчитаю оставшиеся в упаковке и пойму. Ничего страшного, если приму ближе к вечеру…
Тем более, что у нас перерыв. Эх. Главное, чтоб он не затянулся до конца упаковки таблеток. Ведь я все же не готова стать мамой для маленьких гадорчиков…
Ну прямо сейчас не готова, поправила меня такая очень влюбленная, белая и пушистая (похожая на мою маму) часть меня.
В общем, на занятия на Природном я в тот день все же попала. Гадор открыл передо мной дверь в аудиторию, и я с небольшим опозданием вошла на лекцию по Общей магии.
Этот вводный курс для студентов Природного читал профессор с факультета Общей магии магистр Марунар. Человек, ничего особенного. Невысокий плотный мужчина со светлыми волосами, в коричневой мантии. У него был вид скорее ученого, чем бойца-джедая, и представить в его руках световой меч я не смогла.
— В следующий раз не опаздывайте! — бросил он мне, когда я осторожно, на цыпочках пошла внутрь, чтобы сесть куда-нибудь в «амфитеатре» аудитории. Потом хмыкнул, видимо, сообразил, кто я такая, и добавил: — Простите… Но опаздывать все равно нежелательно…
И тут же продолжил читать лекцию, активно жестикулируя.
Желтый мелок при этом сам по себе выводил на большой черной доске основные тезисы из речи лектора. Красота! Да, Гарри, есть у нас тут свои «фишки»! Вроде в Хогвартсе такого не было?
Я покивала магистру в спину и прокралась на первый ряд. Смущалась — потому что все студенты эльфийской наружности (и не только) теперь с интересом глядели на меня. Видимо, не каждый день профессор сперва ругает за опоздание, а потом извиняется перед студенткой… И ведь степени осведомленности студентов я не знаю. Относятся ли они к той «каждой собаке», которая с сегодняшнего дня должна знать о бракосочетании ректора.
Как это нередко бывает, задние ряды были забиты полностью, а вот первый — наполовину свободен. Ведь на «первой парте» сложно скрыть, если ты занимаешься чем-то другим, нежели конспектированием лекции.
Но устроиться совсем одной было негде. В полутора шагах от меня сидели двое парней-эльфов, весьма вольно одетых — в свободные рубашки (брюки мне было не видно). У одного из них (того, что ближе ко мне) рубашка была травянисто-зеленая, у другого — белая. Своими тонкими благородными лицами они, как водится, сильно напоминали Леголаса в юности, и вообще были похожи друг на друга. Может, родственники, не знаю.
Когда я устроилась рядом и достала тетрадь, они принялись время от времени поглядывать на меня и перешептываться, чем сильно отвлекали от лекции, которую я и так не четверть пропустила, и потому ничего не понимала.
Впрочем, дело привычное… Сейчас адаптируюсь!
Да, вскоре я начала немного воспринимать информацию. Магистр Марунар рассказывал о том, как энергия магических существ может воздействовать на неживые объекты. Как нужно собирать ее в «кулак» или распределять в пространстве, чтобы осуществить телекинез.
Вскоре он предложил всем попробовать проделать упражнение, похожее на то, что я должна была осуществим на приемном экзамене. Только на этот раз нужно было силой своей энергии пролистать конспект.
Я, конечно, попробовала… Но странички никак не желали переворачиваться! Вместо этого из моего конспекта начали прорастать тоненькие зеленые стебли, а на них — распускались крошечные листочки.
Как красиво-то! Интересно, это ростки того дерева, из которого изготовили бумагу для конспекта или нет?
В общем, мой природный дар пришел на помощь. А освоить телекинез так и не получалось. Впрочем, я знала, что на обзорных курсах нет никаких карательных акций, если студент другой специализации не справился с заданием.
Вскоре один из послушных моей воле ростков изогнулся в сторону и принялся перелистывать страницы…
Я оглянулась. Вдруг надо мной все смеются. Ведь, как только дело дошло до практических заданий, в аудитории царил нормальный для студентов гул, раздавались смешки, ребята подначивали друг друга.
Но опасалась я зря. У половины эльфов и дриад все обстояло примерно так же, как у меня! По всей аудитории извивались лианы, по конспектам некоторых студентов ползали какие-то жучки — и умудрялись переворачивать страницы для своих хозяев.
И тут что-то взорвалось! Вернее, шумно треснуло, как будто из-под земли вырвался бурный поток.
Я вздрогнула, ведь в этом мире почти все громкие звуки означали нечто страшное!
— Ой, мамочки! — послышался испуганный девичий голос. И воцарилась гробовая тишина.
А эльф, что сидел ближе всего ко мне (в зеленой рубашке), придвинулся еще и прошептал мне успокаивающим шепотом:
— Не бойтесь, это у Катуриэль опять ее мартисса на волю выбралась!
— Оо! — со знанием дела ответила я.
Ну конечно, мартисса на волю выбралась, я так и подумала! Знать бы еще, что это за мартисса!
Я оглянулась и увидела, что все с улыбкой смотрят на невысокую светловолосую эльфиечку, которая со слезами на глазах наблюдает, как из парты перед ней прорастает толстое дерево, как на нем распускаются цветы… Понятно, это, значит, с таким «взрывом» оно вырвалось из небытия. В смысле из парты.
— Стоит ей помагичить рядом с предметом, сделанным из мартиссы с Куаринских островов, как дерево тут же прорастает! Мы привыкли уже, — доброжелательно пояснил мне эльф и подполз по скамье еще ближе. — Убрать сама не может, сейчас кого-нибудь из преподов с нашего факультета позовут, наверно, — с улыбкой добавил он. — Мы прозвали это явлением «проклятием Катуриэль».
— Понятно, значит, у остальных еще и ничего! — тихонько рассмеялась я.
Ясно, что к этому моменту в аудитории уже стоял гул, студенты и шептались, и переговаривались в полный голос, и смеялись. А двое эльфов подле Катуриэль утешали ее, поглаживая по плечам.
— Так! — новый грохот — это профессор, чтобы привлечь внимание, заставил кафедру подпрыгнуть и грохнуться на пол. — Сейчас перерыв. Приберитесь тут, — он кивнул на многочисленные цветы и лианы, торчащие из конспектов и парт. — На второй части поговорим, почему так происходит!
— А я не могу, профессор! — чуть не плакала в голос Катуриэль.
— Ладно, — вздохнул профессор. — Надеюсь, вы не очень дорожите этой растительностью. — Разойдитесь там.
Студенты начали быстренько ретировались подальше от мартиссы.
А профессор махнул рукой, что-то невидимое ударило в основание уже солидно подросшего дерева, и оно с треском рухнуло… Но не на студентов, и даже не на парту. Просто зависло в воздухе, словно бы на воздушной подушке.
А потом само по себе поплыло к выходу. Дверь перед ним тоже распахнулась сама — по мановению волшебной кисти профессора.
Ох, красота, с тоской подумала я. Все же Общая магия производила на меня большое впечатление. Прелестное такое джедайство!
Профессор вздохнул, устало кивнул нам и вышел из аудитории вслед за деревом.
И тут я поняла, что в очередной раз «попала». Он сказал «убраться тут». А я, примерно как и Катуриэль, понятия не имела, как это сделать. Недоуменно смотрела на свои тоненькие стебельки, которые с энтузиазмо перелистывали конспект.
— Не знаете, как остановить это? — продолжил подкатывать ближайший «зеленый» эльф. — Давайте я помогу… Кстати, меня зовут Мартинель.
— Очень приятно, Анна. Буду очень признательна, — бросила я ему растерянно, все так же недоуменно наблюдая за делом рук своих. То есть за работающими стебельками. Вот правильно говорят, что бесконечно можно смотреть на огонь, на воду и на то, как другие работают…
— Просто проведите ладонью вот так, — Мартинель повел рукой над своим конспектом, из которого вырос крошечный желтый цветочек. — Сообщите немного энергии и повелевайте им исчезнуть.
Его желтый цветочек тут же втянулся в бумагу, словно бы его и не было!
Я вздохнула и повторила манипуляции эльфа. Моя зелень оказалась более упрямой, какое-то время она сопротивлялась, но вскоре начала как бы сжиматься и уползать обратно в бумагу, из которой родилась.
— Благодарю! — искренне обратилась я к Мартинелю.
— Всегда рад помочь, — вежливо ответил он. — А скажите, пожалуйста, — громче добавил он. — Вы та Анна, что супруга нашего ректора и Великая предсказательница?
Очень громко, так что звук его голоса разнесся по всей аудитории.
Вот ведь морда хитрая эльфийская! А я так хотела избежать лишних вопросов!
Видимо, они с приятелем (в белой рубашке) придумали такой план разузнать про меня, когда вся эта катавасия с магией началась.