Глава 4

Второй раз за этот странный день (в нашем мире, правда, должно быть, давно была ночь) моя челюсть отвалилась. И испуганно замерла где-то под столом.

— Продать в жены? Это как? — пролепетала я. — Как в жены можно продать?

— А как еще, по-твоему, становятся чьей-то женой? — очень устало вздохнул Морин. Видимо, ему приходилось объяснять эту очевидность уже не первый раз за сегодня, ведь вряд ли все другие девочки прямо-таки привыкли к подобному безобразию. — Жену покупают — у родителей — по большой цене. А кто желает иметь семью и потомство, но не имеет достаточно средств — тот идет на рынок невест и приобретает себе жену там.

— Что? На рынок? По дешевке, то есть? — совсем растерялась я. Ну, выкуп у родителей еще понять можно. Калым называется, кое-где и в нашем мире распространен. Но на рынке?!

Это же все равно что продавать невольниц!

— Ну почему по дешевке, — криво улыбнулся Морин. — На рынке, знаешь ли, разный товар бывает. Иногда и такие экземпляры попадаются, что уходят по цене больше, чем у родителей. Или по аукциону. Кстати, некоторые родители пользуются услугами торговцев невестами, ведь не всякую девушку удается легко пристроить самим. Ладно, — он бросил взгляд на второго. — Сначала тогда инструктаж, потом решим по распределению. Эта последняя ведь. Уфф… Ну и денек выдался. И ведь каждая возмущается, словно мы не замуж их выдаем, а в публичный дом на растерзание запольным камбезикам!

«Хм…» — подумала я. Значит, и публичные дома здесь бывают! И какие-то камбезики…

Дикий мир. Дикие нравы. А мне обещали «распростертые объятия» …

Стало очень обидно и захотелось оторвать Эйнштейну его большой нос. Интересно, он врал что ли про то, что все миры лучше нашего? Как может быть лучше мир, где женами торгуют… А любовь? А ухаживания и цветочки? А секс по любви, в конце-то концов?

Я сердито опустила глаза.

— Ну давайте инструктаж. Рассказывайте, как у вас тут все устроено.

— Итак, — голос Морина изменился, стал каким-то более торжественным. — Мы рады приветствовать тебя в мире Грайанос, попаданка Анна Вячеслава…

— Вячеславовна! Это отчество такое!

— Не важно! Да будет тебе известно, что наш мир расположен в самом центре системы миров. Поэтому надмагические процессы… — я усмехнулась про себя. Совсем недавно эти «процессы» Эйнштейн называл «квантовыми». — …приводят к тому, что из нашего мира никто не выходит. Но почти все, кто попадает в разрывы структур мироустройства… сваливаются к нам.

Разрывы структур мироустройства — это видимо какие-то спонтанные «порталы», подумалось мне. Ладно, с местной физикой я буду разбираться позже, пока послушаем, что дальше абориген расскажет.

— В былые времена попаданцы и попаданки бесхозно бродили по улицам городов. Нередко гибли, не зная языка и не имея возможности найти место в жизни. К тому же с ними часто были связаны волнения и проблемы общества. Поэтому Совет Магов в своем милосердии собрался, чтобы решить эту проблемы. Ценой невероятных усилий были построены распределители. Теперь все, кто попадает в наш мир, оказываются в одном из двух мест. Мужчины — на севере Крабола. Женщины — здесь, на юге Менарета. И каждому даровано место под солнцем. Мужчины получают работу, согласно своим навыкам. Женщинам же мы даруем лучшее — отдаем их в жены. Кгм… — он кашлянул в руку. — Бывает, конечно, иногда попадают старые и некрасивые, кого замуж и за одну монету не продашь, их распределяем в служанки.

— Ой, а можно мне тоже в служанки? Ну хоть месяца на два?! А то я замуж не хочу… Ну пожалуйста! — обрадовалась я, что альтернатива, оказывается, есть.

— Нельзя, — строго ответил Морин. — Согласно последнему распоряжению Совета Магов, которому я подчиняюсь, все попаданки младше ста лет (по нашему счету) должны быть выданы замуж тем или иным способом. Иначе мне выговор напишут, а я как раз должен получить звезду от Совета.

Кошмар какой-то!

Захотелось то ли рыдать, то ли смеяться. Рыдать от безвыходности. Смеяться — от сюрреалистичности всего происходящего. Нервно так хихикать. Как припадочная.

«Доктор сказал замуж — значит, замуж!» — подумала я, перефразировав известный анекдот.

— Все, Анна Вя… Как тебя мама называла? — вдруг спросил второй мужчина, чьего имени и должности я так и не узнала. Видимо, какой-то помощник Морина. Он с явным сочувствием поглядел на совсем уставшего начальника.

— Анечка… — не стала скрывать я.

— Все, Анечка. Успокойся. Сейчас я тебя покушать отведу. Потом подберем тебе платье. А потом Симон тебя заберет. Вместе с предыдущей… Как ее?

— Мираниэль дочь Киронда, — подсказал Морин.

— Да, с подружкой пойдешь… Она воительница, тоже не проста в продаже. Будьте послушны и привлекательны, и все у вас будет хорошо.

Да уж. Радовало одно. То, что распределили к какому-то Симону меня не одну, а вместе с Миркой. Вот, глядишь, и придумаем, как от него убежать.

Только что-то мне подсказывало, что далеко убежать в магическом мире не получится.

— А вы вообще слышали, что замуж выходят по любви? — невольно хлюпнув носом, спросила я у мужиков, вставая. Вот просто от безысходности. Ведь очевидно, что они либо не слышали об этом, либо здесь это большая редкость.

— Так, а кто мешает тебе любить своего мужа? — удивился Морин и совсем уж устало провел ладонью по лбу. — Люби себе на здоровье. Это не запрещено. Даже приветствуется.

* * *

А кормили здесь, надо сказать, отменно!

В небольшом, красиво обставленном зале, стоял большой стол, устланный узорчатой скатертью. И он ломился от яств. Каких только блюд здесь не было! И все — мне незнакомые. С другой стороны — а чего я хотела в другом мире-то? Сырников со сметаной и сибирских пельменей? Не логично, товарищ физик.

Какие-то кашки, красные и зеленые, куски чего-то странного треугольной формы, может, мясо. Пахло все так, что мой живот свело в сладком предвкушении.

Еще несколько секунд я раздумывала на тему, не отравлюсь ли иномировой едой с непривычки. Вспомнился первый опыт знакомства с креветками…Ох, сколько времени я тогда провела в отдельном кабинете наедине с рулоном туалетной бумаги! Даже не поехала с друзьями купаться. А это непростительно.

Но вскоре я отбросила сомнения. «Подумала и стала кушать», подобно Людмиле из поэмы классика.

Девчонки — кто поел и сидел в небольших креслицах, кто еще продолжал процесс. Гасия с аппетитом уминала нечто вроде салата из ярко-желтых шариков и зеленых колбасок. И никак не могла остановиться.

Вкусно так, что ли, подумала я. И с осторожностью положила себе ложку этого своеобразного месива.

Вкусно! Не то слово. Похоже одновременно на греческий салат, и на отменные … сосиски. Не знаю, как это возможно, но факт оставался фактом.

И да… видимо, кормить попаданок здесь принято хорошо. «Фигура подкачала…» — вспомнились мне слова Морина (вот все время мне про себя хотелось его «Мерином» назвать!).

Что не так может быть с моей фигурой, кроме излишней худобы? В смысле безупречной стройности.

Ничего. Ножки длинные, красивые, талию пальцами обхватить можно. При этом грудь вполне достойного размера. Красотка ведь, а не девка! А ему — подкачала!

Вывод один: здесь ценятся девушки сто восемьдесят пять — сто десять. Это как минимум. А значит, и кормят женщин хорошо, чтобы форму не теряли. Я же со своим свойством «не в коня корм» могу этим воспользоваться с целью банального выживания.

И я наложила себе на тарелку еще немало занятных иномировых блюд.

Кстати, радовало, что столовые приборы мало отличались от наших. Вилки, правда, были трезубые, но я решила простить этот недочет диким аборигенам. Они вон даже жениться нормально не умеют, не то что вилки правильные делать!

А Мирка сидела за столом, опершись на него руками, мрачно глядела на еду и не притрагивалась к ней.

— Мир, а Мир? Может, поешь? — обратилась я к ней, с аппетитом прожевав кусок непонятного здешнего мяса. — Думаю, не отравят.

Мирка с выражением крайнего горя на лице взглянула на меня и сглотнула слюну. Есть-то ей явно очень хотелось.

— Нет! — сказала она с отчаянной твердостью. — Я приняла решение уйти из этого мира, — «из жизни то есть», подумала я, — дабы избежать бесчестия! Не позволю я продать себя на рынке, как тухлую рыбу! Я объявляю голодовку. Ведь эти низшие мерзавцы лишили меня даже возможности совершить сие достойно! Отняли кинжал и лук со стрелами… — на фразе про лук со стрелами она чуть не заплакала, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

— Мирочка, ну, может, не надо? — аккуратно сказала я. — Не будешь есть — потеряешь силы и не сможешь сражаться, когда придет время! Ведь истинный воин не сдается до самого конца и ждет подходящего момента!

— Думаешь?! — с искренней надеждой переспросила меня Мирка.

— Конечно, о мой высший друг! — я протянула руку — сидела-то она недалеко — и похлопала ее по плечу. — Не стоит поддаваться идее бесславной преждевременной кончины!

Видимо, у Мирки отлегло, она благодарно улыбнулась мне и жадно накинулась на еду. Ну как жадно… С неизменным эльфийским благородством, конечно, этого не отнимешь.

— А мне понравилась моя участь в этом мире, — тихонечко сказала наша нежная красавица Сита. Она редко открывала рот, но тут, видимо, решила поделиться. — В моем мире хорошо выйти замуж — большая проблема. Папочка не мог меня пристроить, я ведь перестарка…

«Чего?!» — подумала я. На вид Сите было не больше семнадцати.

О миры! О нравы!

— И приданого у меня нет, потому что пятая дочь в семье, — продолжила Сита. — Вот и пришлось бы мне идти за старика-колдуна. Причем четвертой женой! А здесь сказали, что скоро приедут лучшие женихи смотреть на нас, и один из них меня выберет. Я спросила — сказали, муж у меня молодой будет! И я у него буду одна жена. Первая и единственная! Невероятно! Это так здорово! А вдруг он еще и красивый?!

Я тихонько вздохнула и искренне пожелала полной надежд Сите молодого красивого мужа. Уверена, она будет замечательной покорной женой. Так что она точно очень удачно попала! Для таких, как она, этот мир — просто находка.

— Так-ш и я довольна-ш, ммм… — не до конца прожевав какой-то овощ, сообщила Гасия. — Дома мне замуж не светило. Потому что… я слишком полная… Ну считаюсь полной, — поправилась она. — А здесь — мне этот Мерин сказал — что я первая красавица и наверняка меня выберет лучший муж! Баловать будет, на руках носить, подарки дорогие дарить. Потому что красавица, — Гасия назидательно подняла палец вверх. И смачно повторила: — Кра-са-ви-ца. Так и сказал.

Понятно, подумала я. В смысле теперь ясны четыре вещи.

Первая. И, возможно, самая важная. Не одна я все порываюсь Морина «Мерином» назвать.

Вторая. Мы еще не слышали мнение шатенки Шатуры. Но две из четырех девушек точно довольны. Только мы с Миркой, как неродные, нам, видите ли, замуж не нужно!

Третья. Здесь действительно ценятся дамы в теле.

Четвертая. Нас с Миркой — на рынок, как ущербных. А за остальными девушками, значит, прямо сюда придут женихи. Может, это женихи вообще заранее себе попаданок заказывали. Скорее всего, так и есть. А мужики-распределители неплохо зарабатывают на продаже попаданок.

И пятая, внеплановая… Придумать пятый тезис я не успела. Дверь открылась, появился наш «проводник» — в смысле, самый молодой из знакомых нам мужиков.

— Попаданки Гасия, Шатура и Сита — идем на подбор гардероба. Далее вас ждет встреча с женихами и брачная церемония. Попаданки Анна Вячеслава и Мираниэль пока остаются здесь.

— Ах, девоньки, волнительно-то как! — запричитала Гасия, схватила со стола большой фрукт вроде апельсина, спрятала в складках платья, видимо, опасалась оголодать во время церемоний. А потом кинулась ко мне и Мирке обниматься. — Родненькие вы мои, как я без вас буду! Я уж так к вам привыкла…

Не знаю, когда она успела привыкнуть. Но такие бурные изъявления чувств были даже приятны.

А ведь и верно, подумалось мне, мы с этими девушками, должно быть, расстаемся навсегда. Аа-а! Горе-то какое!

На фоне объятий и слез Гасии мне тоже захотелось порыдать, попричитать… По-женски так, по-нашему! Это ведь заразно.

Но я воздержалась, глядя на гордую и мрачную Мирку. «Никогда не нужно забывать, что в первую очередь ты большой сильный мужик, а уже потом — маленькая слабая девочка», — всплыл в голове популярный интернет-мем.

И я гордо встала рядом с Миркой, провожая оборачивающихся на нас девушек.

Кстати, их взгляды были сочувствующими, никто не пожелал бы себе нашей участи…

И тут из коридора послышался мужской голос:

— Ну, где тут мои девочки? Где мои попаданочки свеженькие?