Глава 32

В тот момент мне очень сильно захотелось прибить Махрыню. Как-нибудь магически. Например, заставить стебли растений оплести ее ноги и хорошенько отстегать ниже поясницы.

Но я… выдохнула, беря себя в руки. В конечном счете, «домовушка» не виновата, что она такая, какая есть. Продукт своего мира, а миры, как известно, бывают разные.

— Говори четче, пожалуйста, — сказала я ей, мысленно сжимая и разжимая кулаки. — Так поймали или нет?

— Поймали. Но это не злоумышленница! Это несчастная девушка… — сообщила Махрыня.

— То есть поймали кого-то, а злоумышленница бродит на свободе? — уточнила я. — Еще не приходила?

— Да нет! — теперь уже возмутилась Махрыня. — Кого нужно поймали, ведь там ребята такие умные… Просто мальчики и воительница с мужем дежурили под лестницей. И видят — идет наверх девушка. Злая такая идет. Ну, они и схватили ее, отвели к остальным…

— Ничего ей не сломали? — настороженно спросила я. Ведь если ребята схватили не ту даму и как-то ей навредили, то проблем с начальством не оберешься.

— Нет, она напугалась, когда ее взяли за руки, и все рассказала…

— Махрыня! Ну, пожалуйста, ближе к делу! Что она рассказала?

— Что ее зовут Уссаринта, она с третьего курса Природного факультета. Видишь, как хорошо я все запомнила?

— Молодец-молодец, хорошая попаданочка! И что эта Уссаринта? Она кто, эльф?

— Нет, дриада.

— Ну с этого и нужно было начинать!

— Извини, я не знала, что начинать нужно было с этого, — искренне расстроилась Махрыня. — И оказалось, что она шла, чтобы потребовать у той плохой девушки…

— Маргоши.

— Потребовать у Маргоши, чтобы она прилюдно заявила, что была не права, когда сказала, что у нее, у Уссаринты, уши, как лопухи. А то над ней стали смеяться однокурсники и бросил парень… Ну и чтобы Маргоша держалась подальше от ее парня — та вроде глаз на него положила. А из нее ведь не выйдет хорошей жены… — вздохнула Махрыня.

Господи, какой детский сад, подумала я!

И вообще — Маргоша на свои уши поглядела бы! Надо, наверно, подарить ей зеркало…

В целом все понятно. Уссаринта эта, конечно, никого убивать не собиралась. И, если бы до нее дошли вести, что Маргоша извинилась за свои «преступления», то, видимо, не пошла бы на разборки.

А так она отправилась к Маргоше под покровом ночи. А Маргоша должна была пойти куда-то по лестнице. Вот они и встретились бы. Видимо, дальше они должны были повздорить, может — даже подраться. Похоже, у Уссаринты характер не лучше Маргошиного, кто знает. А, может, Маргоша кинулась бы на нее с кулаками (вернее с когтями и ядом). И как-то в пылу Уссаринта специально или случайно поставила бы ей подножку. Дальше Маргоша упала бы, скатилась по лестнице и ударилась виском.

— У этой Уссаринты туфли неудобные, — неожиданно подтвердила мои подозрения Махрыня. — Знаешь, у нее словно подпрыгивают ноги, она при мне даже на это пожаловалась.

Ага, может, еще и это сыграло бы роль, подумала я. На всякий случай я быстренько поглядела будущее Маргоши — чтобы понять, того ли поймали. Поймали явно того. Потому что в будущем белобрысой стервозины было другое. Далеко не смерть… Кое-что весьма забавное.

— Так, ответь-ка мне еще на пару вопросов, — сказала я и поймала на руки совсем разбушевавшегося Гарри — он пытался сорвать с ближайшего дерева желтые круглые плоды и повизгивал при этом. — Вот поймали эту Уссаринту, и она что, все рассказала?

— Ну да, а чего ей скрывать? — удивилась Махрыня. Вообще-то да, девушка ведь и не собиралась ничего ужасного совершить. — К тому же наши девочки очень умные — они ее напоили «сывороткой правды» — это такой напиток у дриад есть. Человек сразу начинает говорить правду…

— Понятно! — расхохоталась я. — А с Маргошей что? Как девчонки с ней справились?

— А Маргошу тоже напоили, — непринужденно сказала Махрыня.

— Тоже сывороткой правды?

— Нет, «соком дриад», это самый сильный веселящий напиток в этом мире, — сообщила Махрыня. — Она сидит вся пьяная и добрая… Правда иногда изрыгает гадости. Но все говорят, что намного меньше…

Ага, понятно. Вот откуда у меня видение, как поутру Маргоша мучается похмельем! Так ей и надо. Будет ей уроком.

— Сейчас все сидят и пьют этот сок… Я тоже хочу попробовать! Меня ведь звали! — сказала Махрыня. — Можно я пойду?

— А я что? Я ничего, — улыбнулась ей я. — Спасибо, что сгоняла. Отпрашиваться тебе нужно не у меня, а у мужа твоего, господина дяди Сэма.

— Ой, точно! Пойду отпрошусь! Как я могла забыть о господине моем…

Махрыню как ветром сдуло, а я осталась в саду с Гарри на руках. Он притих и, видимо, собрался спать, подобно обычному щенку.

Ох… Ну все хорошо, что хорошо заканчивается. Теперь становилось ясным и почему нельзя было рассказывать о моем видении Гадору или Лартуар. Да просто потому что они бы применили жесткие меры. Несчастную «лопоухую» Уссаринту подвергли бы настоящему допросу. Ведь речь шла об опасности жизни для студентки. А с Маргошей, оскорбившей меня, вообще неизвестно, что сделали бы.

А может, всплыли бы «сыворотка правды» и «сок дриад» (дриады тут, видимо, главный производитель всяких зелий!). Вдруг студентам нельзя их использовать. Напиваться в хлам точно запрещено. А массовая пьянка в общежитии теперь точно неизбежна. Прямо как в моем родном мире.

Я представила себе, как вся компания сидит в комнате Маргоши, пьет местный алкоголь, смеется, братается… Здорово! И в сущности — организовала это все я. У меня вообще всегда хорошо получалось организовывать тусовки.

Очень хотелось присоединиться к ним. Но нельзя. Ох, нельзя… Чую, Гадор уже скоро вернется.

И, да, мой «великий и ужасный» не заставил себя ждать. Вскоре он приземлился подле меня, а я, как настоящая любящая жена, бросилась к нему и обняла огромную голову. Волна блаженства, разошедшаяся от него при этом, не уступала тому, что чувствовал от моих прикосновений Гарри.

— Перестань, в этой ипостаси ты меня тоже возбуждаешь! — усмехнулся у меня в голове его голос.

— Не хочешь — как хочешь. Потом не проси тебе за ухом почесать, — обиделась я и отошла, давая ему возможность обратиться.

Вскоре подле меня стоял уже мой ректор. Оправлял свой безупречный наряд, видимо, при обращении он помялся, что ли.

— Есть важная информация, — деловито бросил он. — Которая в очередной раз подтверждает твои догадки.

Как-то тревожно мне стало от этих его слов. Информация ведь явно небезобидная. А какое именно будущее посмотреть, я пока не знала…

— Что случилось? — испугалась я. — Ты ведь не к Правителю летал?

— Нет, — отрицательно покачал головой Гадор. — К нему я полечу завтра. Так что постарайся не совершить ничего ужасного, пока меня не будет, — усмешка, но беззлобная, просто он явно устал и был в скептическом настроении. — Я был у магов с Общего факультета, которым поручил разобраться с тем, как можно «открыть» наш мир. А до этого при королевском дворе, где хранятся самые древние архивы — просил там подобрать мне некоторые источники. Вот, подобрали, — новая жесткая усмешка. И я окончательно убедилась, что «информация» весьма неприятная и болезненная.

К этому моменту мы вернулись в свои покои и обнаружили на столе дымящийся ужин. Несмотря на все любопытство и мурашки тревоги, бегающие по спине, я накинулась на еду. Даже короткий просмотр будущего в последние часы заставил меня проголодаться. Да и Гадор ел с большим аппетитом. Замучился, муженек, кушай, меньше «жестить» будешь…

Это не говоря о камбезике, которому умиляющаяся Галка притащила кучу всяких кусочков в кухни.

— И што ше там? — спросила я наконец.

Гадор устало вздохнул.

— Есть легенды… Для меня их собрали по крохам, потому что одного понятного источника нет. Почти все сходится с тем, что мы предполагали. Когда-то давно наш мир был обычным. Существовали порталы «к нам» и «от нас». Путь был открыт туда и обратно. Причем живые создания пользовались ими куда свободнее, чем сейчас. Ходили туда-обратно, общались. Конечно, были нюансы, порталы могли исчезнуть, закрыться, можно было оказаться в другом мире без возможности возвращения. Но в целом умели находить спонтанные порталы и перемещаться между мирами. Идиллическая картинка, — усмехнулся Гадор. — Мечта. Но все это сломалось, когда в нашем мире пришел к власти некий Император. Имя его не сохранилось в истории. Он завоевал все страны. Не как сейчас — все на материке добровольно признают власть Императора, да и она во много имеет формальный характер. А именно тиран, деспот, завоеватель. В нашем мире не осталось страны или народа, которые не подпали бы под власть этого деспота.

— А драконы? — изумилась я. — Вы же самая сильная раса…

— Видишь ли, жена моя Анечка, — умехнулся Гадор. — В те времена в нашем мире еще не было драконов…

— Как это не было?!

— Слушай дальше — поймешь. Завоевав весь наш мир, Император не успокоился. Он захотел подмять под свою руку и другие миры. Хотя бы соседние. Это ведь весьма выгодно — сразу дает доступ к ресурсам, которых нет в нашем мире. Физическим и магическим. И еще больше рабов, которые платят дань. И прочее, прочее, прочее… Он был достаточно сильным магом… кстати, я так и не нашел упоминаний о том, к какой расе он принадлежал, может, человек, а, может, эльф, не знаю. Его окружали и другие сильные маги-приспешники. Вместе они смогли разработать методику, как расширить порталы, чтобы провести целую армию. Опасная технология, дестабилизирует границу, но Император не собирался «убивать» наш мир, у него все было под контролем. Нужно отдать ему должное — магом он был гениальным.

— И поэтому жители соседних миров закрыли наш мир? Узнали про опасность и закрыли? — ужаснулась я. — Его закрыли из вне, чтобы эта мерзость не просочилась? Жителей этого мира заперли здесь наедине с ужасным Императором?

— Я тоже сначала так подумал, — усмехнулся Гадор. — Но на самом деле все было не так… Ведь, напомню, в наш мир еще должны были как-то попасть драконы. Иначе мы с тобой сейчас бы не разговаривали. Логика, милая моя жена, логика…

— Согласна, тут не сходится… — ответила я.

С логикой и у меня проблем нет, так что Гадор прав.

— Так вот, конечно, Император не смог уничтожить всю оппозицию. Многие сильные маги укрылись в нашем и в соседних мирах. Они поддерживали связь, предупредили жителей других миров об опасности. Но ни в одном из этих миров не было силы, способной противостоять армии Императора. Но, когда армия уже готовилась выступить на иномировые завоевания, один из старых магов вспомнил, что в одном мире неподалеку — туда вполне можно найти портал — живет раса крылатых. Это он о драконах, разумеется. Что они хранят свой мир и, возможно, согласятся помочь. Оппозиционеры собрали делегацию, добрались до портала и перешли в тот мир. Потребовалось время, чтобы найти драконов, потом — чтобы пробиться «на прием» к Правителю и донести до него информацию. Сперва драконы и думать не хотели о том, чтобы покинуть свой мир и отправиться защищать чужие. Но в итоге сообразили, что рано или поздно Император со своей армией доберется и до их мира. И воевать с ними все равно придется. В общем, драконы согласились. Еще какое-то время понадобилось, чтобы они добрались до нашего мира. Конечно, драконов отправилось не так много. Ты сама понимаешь, что при желании несколько десятков драконов могут уничтожить любую наземную армию. Но в порталы им приходилось проникать по одному, так что операция была непростая, — Гадор невесело хмыкнул. — Да, в те времена драконы были настоящими Хранителями. По крайней мере, свой мир и живущих в нем были готовы защищать любой ценой.

— И что, они успели? — спросила я

— Как видишь — да. Успели как раз к тому моменту, когда Император начал переводить армию в соседний мир. Как раз говорил воодушевляющую речь… Дальше… Дальше, Анечка, все было бы просто, — Гадор задумчиво подпер подбородок двумя пальцами, — если бы не одно «но». Конечно, драконы очень быстро и эффективно уничтожили армию Императора. Огнем — магическим и просто драконьим, которого вы все боитесь. Самого Императора тоже убили. По преданию Правитель драконов — благородный, похоже, был мужик — спустился на землю, принял человеческую ипостась и победил его на поединке. Но как только Император и его маги, что держали порталы расширенными, но неподвижными, погибли, начался «конец света». Расшатанные порталы, лишившись филигранной регулировки, начали разрастаться беспрепятственно. И началось то, чего мы боимся — только «в другую сторону». Наш мир начал проваливаться в другие. Гибли и жители нашего, и соседних миров…

— И тогда драконы запечатали мир на «выход». Не было другого выхода? — напряженно спросила я.

А по спине пробежали нехорошие холодные мурашки. Я поняла, что мы подобрались к самому важному и самому страшному.

— Да, — кивнул Гадор. — Другого выхода не было. Чтобы сразу несколько миров не превратились в руины, драконы могли лишь запечатать наш мир на «выход» — до тех пор, пока структура границы не выздоровеет, не залечит раны. Для этого, — грустная усмешка, — понадобилась вся сила, вся энергия, вся жизнь одного дракона. И один из них пожертвовал собой. Не смея просить соратников о подобной жертве… да и разыскивать добровольца, полагаю, было некогда… это сделал сам Правитель. Кстати, его имя в легендах сохранилось — его звали Габор.

Новая волна нехороших мурашек, холод по коже… Мерзкий могильный холод. Слишком уж созвучным было имя древнего благородного дракона имени моего мужа. Гарри ощутил мое состояние, прижался ко мне и принялся лизать руку. Поднимал на меня щенячью мордочку и с тревогой смотрел мне в глаза.

— Все хорошо, маленький… — инстинктивно прошептала я.

Хоть все было далеко не хорошо! Я ведь уже поняла, откуда ветер дует!

— Он пожертвовал собой, чтобы закрыть мир? — переспросила я осторожно. — Никто его не остановил?

— Думаю, когда происходил конец света, — усмехнулся Гадор. — Было не до размышлений о том, чья жизнь дороже. Если вообще можно рассуждать о таких вещах…. Габор знал, что делать, командовал своим соратникам — и они совершали то, что он говорил. Как солдаты должны подчиняться своему командиру в бою. На войне, как на войне, Анечка… Конечно, эти драконы остались в нашем мире, отрезанные от родственников, оставшихся на родине. Но зато спасли множество миров от угрозы порабощения. И от конца света… В общем, это подтверждает, что для открытия им закрытия мира нужна жизнь одного дракона. Одного, не нескольких. Это радует!

— Радует?! Это же кошмар! — ужаснулась я.

Хотя вообще-то он прав. Например, было бы хуже, если бы для открытия понадобилось сделать жертвенными агнцами всю популяцию драконов. Но все равно, разве нельзя как-то по-другому, более гуманными способами?

— Мы уже предполагали это, — пожал плечами Гадор. — После я слетал к озадаченным мною специалистам с Общего факультета. И они подтвердили эту гипотезу. К тому же теперь ясно, каким образом эти гады устраивают разжижения. Вероятно, они примерно знают методику Императора для расширения порталов. Выявляют точки нестабильности, где должен в перспективе образовать обычный новый портал «на вход». И расширяют его. Ничего нового они не делают. Причем, полагаю, это может быть какая-то древняя организация, возможно — потомки уцелевших сторонников Императора, которые хотят продолжить его дело с использованием старых и новых методологических подходов. В общем, завтра я лечу к Правителю. Далее мы проводим операцию «подставиться под удар» и пытаемся вычислить их. Если не выйдет, то… — Гадор задумчиво опустил глаза.

Я встала. Положила Гарри на стул и подошла вплотную к Гадору.

Остановилась, глядя на него, сидящего, сверху вниз.

— Даже не думай об этом! — рявкнула я.

…И мой голос разнесся по гостиной, эхом отразился от стен.

Уфф! Получилось почти, как у мужа — грозно, сердито. И спорить не хочется.

В смысле, мне бы не захотелось. Но я и не Гадор.

Услышу сейчас в ответ драконий рык — буду знать! Но я не собиралась потворствовать его самоубийственным наклонностям!

Однако, к моему удивлению, Гадор не взвился в ответ на мое заявление.

— А кто сказал, что я об этом думаю? — хмыкнул он насмешливо.

— А что, нет? Да у тебя на лице написано, что ты готов положить свою жизнь на «алтарь отечества». Вот скажи, мне, дорогой супруг, что у тебя за комплексы такие? Что за травма были у тебя такая в детстве, что ты хочешь пожертвовать собой ради всеобщего блага? Это что, такое самоутверждение? Хочется имя свое оставить в веках, иначе и «не мужик»?

— Да сядь ты! — вот теперь дракон рявкнул.

Камбезик на стуле испуганно вздрогнул. Потом оскалился в его сторону, собираясь защищать меня до последней капли своей камбезиковой крови.

Я машинально взяла его на руки и рухнула на стул.

— Во-первых, я не верю в твою недомагию-псевдонауку психологию, которой ты периодически меня пугаешь, — спокойно продолжил Гадор. — А во-вторых, я вовсе не мечтаю пожертвовать собой. И жизнь моя мне вполне дорога, уж поверь, — новая усмешка. Кстати, почти убедил. — Я всего лишь думаю о том, что в крайнем случае кому-то из драконов придется это сделать. И не исключено, что мне — если именно я окажусь в ситуации подобной той, что была у Габера. Ни в каком другом случае.

— В любом случае, даже том самом — Баба Яга против! — парировала я.

— Кто против? — удивился Гадор.

— Такая могущественная волшебница из моего мира. Колдунья. Любила есть маленьких детей, а добрых молодцев парить в бане. И просто парить…

— Чего? А она-то тут причем. К тому же, ты говорила, в вашем мире магия почти не развита.

— Да это выражение такое! — насупилась я, хоть где-то в уголках губ притаилась улыбка. — Баба Яга — это я. Я против.

— Ты ешь маленьких детей и паришь добрых молодцев? Это что еще за молодцы позволяют себе ходить в баню с моей женой?!

— Гадор, прекрати! Не получится отвлечь меня. Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Мы будем искать другой способ. Ты не пожертвуешь собой ради спасения мира. Ни в каком случае.

— Ладно… Успокойся, — Гадор задумчиво поглядел на меня, и в его глазах я увидела такое понимающее, почти радостное чувство. Ему нравилось, что мне не все равно. Что мне не наплевать на его жизнь, и я даже готова поругаться с ним из-за этого. — Ни я, ни кто другой не сделает этого без крайней необходимости. А такая необходимость еще может и не возникнуть. Кроме того, я думаю еще и о том, что если наши догадки верны, и эти тайные гады хотят открыть портал наружу в разгар конца света, чтобы получить невиданную энергетическую мощь, то им ведь тоже… потребуется принести в жертву дракона. Механизм практически тот же, как для открытия или закрытия мира. Просто локальный, узконаправленный портал… Вот и интересно мне, на кого из драконов они нацелились…

— Думаешь, на тебя? — ужаснулась я.

— Не думаю. Я для них, как кость в горле. Мешаю их планам, мешаю добраться до тебя. Мешаю во всем… Меня они планируют устранить заранее. Вот и вопрос, кто их потенциальная жертва. Скорее всего это какой-то глупый дракон, который попался на их посулы величайшей власти и не знает, что он всего лишь жертвенное животное в их руках…

— Хотела бы я знать, кто это… — пробурчала я.

Растерянно погладила мягкую шерстку успокоившегося Гарри.

И тут кое-что начало проясняться у меня в голове.

Я понимала, что Гадор не лжет. Он не собирается жертвовать собой по странному душевному порыву. Из самоубийственных комплексов. У него нет такой цели. Но понимала и то, что подобные ему действительно совершат такое в крайней ситуации. Вот эти легенды про драконов-Хранителей… Все из-за них!

В его крови живет это самое хранительство. Он просто такой от природы. Почему-то именно в нем проявилось столь сильно это свойство драконов.

— Скажи, пожалуйста, — я подняла на него глаза. — А точно, если мы перед концом света перекинем в другой мир хотя бы одну попаданку, ну или кого-то, то процесс остановится?

— Да, — кивнул Гадор серьезно. — Конечно, в самый разгар конца света, может помочь лишь «жертвоприношение» дракона. Но в самом начале еще можно просто открыть маленький портал. Или отправить в другой мир кого-то… и сдвиг баланса «вход-выход» сделает маленький шаг назад. Все замрет в шатком равновесии, в ожидании, что будет дальше. И у нас будет время, чтоб разрешить ситуацию. оэтому ты и пьешь напиток по вечерам. Поэтому мы помним про твой возможный спонтанный портал обратно…

— Вот! О нем! — я подняла палец вверх. — Он может открыться, а может — нет. Мы не знаем, сможет ли воздействие, которое произвел тот ученый… Эйнштейн… победить свойства вашего мира. Поэтому… Слушай, я думаю, там, где не может помочь магия, может помочь наука!

Ох, как же мне не хотелось этим заниматься! Еще и с неизвестным результатом. Но теперь, похоже, придется.

А какой еще выход? Этот — весьма гениальный. Просто опасный для моей психики.