Глава 34

— Одного понять не могу, — задумчиво сказала я, глядя на просвет между картинками, где была хорошо различима фиолетово-серая порода камня. — Как из зайтера смогли высечь этот дворец, если он устойчив к любому разрушению?

После всего мы гуляли по дворцу.

Ох, что это было! Оказалось, достаточно небольшого перерыва, чтобы мы с Гадором обретали друг друга с особой страстью и нежностью. И, конечно, весь осадок от нашей ссоры растаял без следа.

Гадор водил меня по залам, показывал уникальные картины и всякие артефакты, собранные им в коллекцию. Ведь состояла она по большей части как раз из магических артефактов и небольшого количества произведений искусства — картин старых мастеров, статуэток и прочего в этом духе.

Время от времени муж приобнимал меня, поглаживал мою ладонь, и тогда воспоминания о недавней близости захлестывали с головой, внизу живота сладко сжималось, а мысли разбегались в стороны.

В ответ на мой вопрос он хмыкнул.

— Ключевое слово здесь «разрушение». Порода-то изначально магическая. Ее невозможно расколоть повреждающим воздействием. А вот выделке она поддается — правда только с использованием особых тайных инструментов гномов. Думаешь, почему иначе мне пришлось обращаться к этим меркантильным созданиям? Только поэтому. А вот, если бомбардировать породу ядрами или магией — ничего не будет. Кстати, механизм, как зайтер «распознает» вредоносные воздействия, до сих пор неизвестен. Загадка природы, хм.

— Ой! Так, если зайтер может защитить даже от ментального воздействия, то почему же из него не сделать артефакт, который помешал бы нанести тебе ментальный удар?

Но нет, очередной «гениальной» идеи я таким образом не высказала…

Гадор улыбнулся:

— Пробовали, конечно. Всякими способами. Но зайтер работает, только если находиться прямо «внутри него», без зазоров. Видишь, здесь нет окон. Подвеска с кусочком камня не работает. А вот сделать шкатулку, которая будет неразрушима и защитит свое содержимое от любых воздействий — можно. Мы с тобой здесь как раз находимся, как в шкатулке. Кстати, артефакторика только на словах прекрасная наука. Кажется, что можно создать амулет, спасающих от вредоносной магии и тому подобного. На самом деле — нет. Все в магии определяется личной силой и искусством мага. Потому что амулеты можно делать лишь однонаправленные. Например, — Гадор взял с полочки небольшую серебряную каплю на цепочке и протянул мне. — Вот этот, изготовленный человеческими магами, амулет может защитить человека от воздействия природных магов вроде тебя. Да и то не целиком… не даст, например, задушить какой-нибудь вашей живой лианой. И все. К тому же, все амулеты нужно часто «перезаряжать», а это тоже могут лишь высокоспециализированные маги. Так что амулеты — лишь игрушки для немагов, мало помогающие в плане защиты. А маги всегда опираются на самих себя. Из полезных амулетов могу показать вот этот… — Гадор шагнул к другому стеллажу и достал с него небольшой кувшинчик из белого камня. Повертел его в руках, — если налить в него воды, то она может не портиться столетиями. При этом, если использовать воду из кувшина не больше небольшой чашки в день, то запас будет возобновляться за счет преобразования стихии воздуха (которого всегда много вокруг) в стихию воды.

— О! Прекрасная бытовая магия! — обрадовалась я.

Кстати, наверно, вы помните, что в Академии не было факультета «бытовой магии», которую так ценили мужчины в Распределителе.

А дело в том, что бытовая магия была большой кафедрой на Общем факультете. Эта кафедра так и называлась «кафедра бытовой магии».

Например, что может понадобиться в быту? Ну, допустим, поварихе нужно отойти в туалет, а она варит суп, который нужно все время помешивать. Вот и заставляет она свою поварешку мешать саму по себе, пока посещает места не столь отдаленные. А такое управлением вещами — предмет Общей магии.

Были, конечно, в «бытовухе» и вкрапления других форм магии. Вот как с этим кувшином — стихийной.

И, конечно, многие богатые отцы отправляли своих дочерей учиться на «бытовуху», чтобы потом повыгоднее продать замуж…

Такое дело.

В общем, наше пребывание в сокровищнице Гадора было крайне приятным, интересным и продуктивным. Только вот не было тут у Гадора одной очень полезной вещи…

Как вы думаете, чего? Я, когда поняла, что этого нет — была в шоке. Но это оставалось фактом. Такую штуку Гадор не продумал.

Туалета не было. Кошмар!

Поскольку мы пребывали там достаточно долго, мне несколько раз приспичивало сходить в кустики. В итоге Гадор махнул рукой и потратил четверть часа на то, чтобы сделать меня «своей» для нерушимой защиты дворца. Теперь я могла свободно входить и выходить наружу.

— Кстати, если со мной что-нибудь случится… Если что — укроешься здесь! — вдруг бросил он.

— Нет. Этого не будет, — разгневанно ответила я. — Опять ты за свое!

Но осадочек, что называется, остался… Опять стало немного тревожно.

Правда, Гадор знал, что делать с моей тревогой. Взвалил меня на плечо и под удары кулачком по спине да мои вопли отнес меня обратно в большую кровать, что притаилась в одной из комнат…

А потом, лежа у него на груди, я аккуратно расспрашивала Гадора о его прошлом. Ведь, если подумать, я ничего не знала о своем муже, кроме того, что он сирота и ректор. А еще, что он — сильный, умный, вредный дракон.

Видимо, великий и ужасный расслабился и вполне охотно рассказывал.

Оказалось, что Гадор происходит из какого-то знатного драконьего рода. Родители его были близки к Правителю (Председателю Совета драконов), принимали участие во всяческой драконьей политике и прочем. Может, поэтому из Гадора получился настоящий дракон-хранитель.

Правда, он всегда отличался от других. С юности ему хотелось не просто владеть магией, а исследовать особенности разных видов магического искусства. Отсюда мечта улететь в Академию.

Погибли родители, когда Гадор как раз заканчивал собирать свою сокровищницу, то есть был юношей. Тогда начались первые разжижения, и драконы еще не знали, что с ними делать. Поэтому нередко гибли, столкнувшись с этим явлением.

Так, летит дракон, и если видит «разжижение»… то был велик риск, что он кинется ликвидировать его в одиночку. А делать это с минимальными затратами тогда не умели, даже вдвоем-втроем редко получалось закрыть разжижение без особых потерь. Позднее научились… Наладили систему связи на случай новых происшествий, выдумали методики работы с этой напастью.

Тогда же все было так, словно врачи столкнулись с новым, неизвестным прежде, смертоносным заболеванием.

Именно такая трагедия и приключилась с родителями Гадора. Они погибли, нивелируя одно из первых разжижений. Это было не самопожертвование, просто «гибель в бою». Возможно, отсюда желание Гадора во чтобы то ни стало спасти мир. В том числе он «мстил» судьбе за гибель родителей.

Молодой Гадор получил в дополнение к своей сокровищнице еще и сокровищницу родителей. Стал считаться влиятельным драконом, занял при Правителе место своих родителей, то есть получил «право голоса» в важных общедраконьих делах.

И… улетел в Академию.

Там он много лет занимался Общей и Стихийной магией, наиболее милыми драконам. Не учился, ведь, конечно, дракона сразу взяли научным сотрудником и преподавателем. Успел поработать деканом Стихийного факультета. Потом предыдущий ректор из магов-людей состарился и ушел на пенсию, и Гадор стал ректором. Стоило дракону изъявить желание баллотироваться на должность ректора, как за него все проголосовали.

— Хотел навести порядок в этом вертепе, — закончил свой рассказ Гадор.

— ОКРщик ты мой полезный… — прошептала я, выводя пальцем узоры на его драконьей безволосой груди. Уверена, с пришествием Гадора градус порядка в Академии повысился…

В Академию мы возвращались под утро. Розовая полоска рассвета пролегла над морем, мир готовился принять новый день. А на душе было хорошо и спокойно. Неожиданная близость с мужем — во всех смыслах — подарила покой. Умиротворение, должно быть, неуместное накануне «конца света».

И тут, когда мы закладывали круг над лесом, чтобы спуститься к Академии, Гадор вдруг… взревел, словно его ранили.

— Что?! Что такое?! Почему ты ревешь, как белый медведь в жаркую погоду?! — я вздрогнула и вцепилась в его шею.

— Посмотри на запад. Разжижение. Так близко к Академии, прежде такого не было.

Я покрутила головой, ведь понятия не имела, где именно запад. И вдруг заметила…

Над дальним концом леса воздух словно бы рябил и клубился… Если не всматриваться — не заметишь.

— Что же нам делать? — растерянно прошептала я.

Нет, этот любимый гад не будет ликвидировать разжижение в одиночку! Я не позволю. Ведь еще свежи были его рассказы о гибели родителей…

— Тебе — ничего! Идти домой, попробовать поспать, а потом на занятия. Сейчас приземлюсь и высажу тебя, — Гадор решительно свернул так, чтобы опуститься на одной из полян Академии.

— А ты?! Да я не позволю… Я буду с тобой, ты не должен один…

— Да успокойся ты! — рявкнул мысленно Гадор. — Я не собираюсь кидаться грудью на это разжижение в одиночку. Вызову Дабора, вдвоем мы справимся. Разжижение, в сущности, небольшое. Я уже послал ему ментальный сигнал.

И верно… мы как раз коснулись земли, когда я увидела, как другой дракон — темно-бордовый — взмыл вверх поблизости.

Ладно… Я ведь не совсем бешеная попаданка. Понимаю, что при работе с разжижением от меня вреда может быть больше, чем пользы. Хотя бы потому, что Гадор будет дергаться, что я могу упасть или как-то еще пострадать.

Я уже привычно съехала вниз по гладкой чешуе и отошла в сторону. В голове крутились дурацкие фразы из арсенала моей мамочки (например: «Помрешь — домой не приходи! Я сама тебя прикончу!»).

Но у меня хватало ума не сказать ничего такого Гадору. Уж слишком серьезной была ситуация…

Еще мгновение — и Гадор опять взвился в небо, два дракона устремились туда, где уже невооруженным глазом было видно рябящийся воздух.

Хорошо, что все еще спят, подумала я, иначе как бы паника не началась. В Академии было спокойно и пустынно.

Сдерживая рвущуюся наружу тревогу, я пошла к ректорскому особняку. Разливался сладостный аромат просыпающихся цветов. Но я его почти не ощущала.

Заснуть точно не смогу, пока Гадор не вернется. Если вернется… Поэтому я тихонько пробралась в наши покои, достала из клетки Гарри, который от радости чуть не выскочил из шкурки, и села в кресло на балконе.

Отчаянно всматривалась вдаль, куда улетели драконы. Но ничего не видела. Правда, видела другое… Посмотрела будущее, конечно (набрав из вазочки в комнате пригоршню конфеток). Да вроде ничего… Сейчас он должен вернуться злой и усталый. Но живой. И разжижение они уберут.

Так и произошло. Гадор вошел незаметно, положил мне руку на плечо, и я вздрогнула.

— Ты почему не спишь? — сердито бросил он.

— А ты бы спал, если бы я полетела на разжижение?

— Нет, — отрицательно покачал головой Гадор. — Я бы полетел вместо тебя.

— Я вместо тебя не могу. Но и спать тоже не получается.

— Все, марш хоть час подремать, — он вздернул меня на ноги и направил в сторону спальни.

— А ты?

— А я лечу к Правителю прямо сейчас. Кольцо сужается — прежде не было разжижений здесь, прямо в сердце континента. Медлить нельзя…

Тревога царапающейся кошкой прошлась по душе. А значит, эту рискованную «подставу» Гадор будет делать раньше… И по-прежнему есть большой шанс, что он не успеет остановить ментальный удар…

«Встретит динозавра» или нет.

Но знала, что не отговорю его.

— Главное, не делай ничего, если Правитель откажется открыть тебе свой разум, если не будет доказательств, что он не причастен, — сказала я вместо пустых попыток отговорить его.

…И Гадор отвел меня спать, укрыл одеялом. Правда, отнял Гарри и засунул его обратно в клетку.

— В нашей кровати его не будет, — сообщил дракон. — Только шерсти на простыне мне и не хватало! И запах!

Ладно. Из всех зверей в постели я предпочитаю дракона. Да и я тоже считаю непедагогичным пускать животных в свою постель.

* * *

На самом деле немного поспать мне удалось. Видимо, перед тем, как улететь, Гадор усыпил меня каким-то целительным сном. Так что часика через полтора я проснулась вполне бодрая.

Завтрак мне подавала Галка. А я вздыхала… Привыкла уже к завтраку в постель в исполнении мужа. Вот ничего не могу сказать — жесткий и ехидный Гадор как супруг оказался очень заботливым. Никто из моих парней не заботился о моем физическом состоянии так, как он. А это многого стоит!

Одновременно меня снедала тревога. Понимала, что предстоит, видимо, одинокий день. Гадор будет в отлучке, охранять меня будет какая-то невидимая охрана. А я уж привыкла, что муж водит меня за ручку. И когда его нет поблизости — страшно. И за него, и немного — за себя.

Отставить, Анечка! Ты попаданка самостоятельная! Тем более что на тебе такая ответственность.

Еще ведь и на тему призмы Эйнштейна нужно думать. А у меня не было никаких идей. Только решимость ее сделать во что бы то ни стало.

Вы скажете, чего это я такая самоуверенная, экзамен не сдала, а надеюсь сделать прибор, над которым трудился гениальный ученый с огромным опытом!

И я отвечу… Мне есть что ответить.

Во-первых, я всего лишь надеюсь. Совсем не уверена, что получится. Поэтому и страшно садиться за это дело.

Во-вторых, можно быть неуверенной в своих знаниях студенткой, можно завалить экзамен, можно немного «раздолбайничать», когда все хорошо. Когда ты в своем мире, которому не грозит гибель по крайней мере от «макроразжижения» границы. Но нельзя быть такой, когда ты единственный физик в другом мире. Нужно вспомнить все, что знаешь, вложить все силы и использовать еще один шанс спасти мир.

Я просто не имею права завалить этот «экзамен» снова. И пусть ценой будут бессонные ночи, «сломанная голова» и раздражение на непонятную квантовую физику, но я должно выложиться по максимуму.

Не выйдет — хотя бы буду знать, что я сделала все возможное!

Ведь Гадор делает все возможное, рискует собой. Действует быстро и собранно. И мне следует так же.

В общем, я собранно отправилась на факультет Предсказаний. Уже хорошо ориентировалась в Академии, так что никакое сопровождение мне не понадобилось.

Там у меня была лекция по гаданиям. На этот раз я рассказывала о том, что, в сущности, все равно, как именно вы гадаете. Главное, чтобы способ подходил именно вам, чтобы вы понимали символы и умели их трактовать. Остальное — дело вашего подсознания. Ваша задача — правильно понять, что оно вам говорит.

Показала свои камешки с символами, провела несколько демонстрационных гаданий. Дала задание каждому придумать свой собственный способ и к следующему разу подготовить комплект инструментов.

Мои слушатели во главе с милым Гайдорисом и энтузиазмом Жадором отнеслись к идее благосклонно и обещали обязательно все выполнить. А потом как раз Гайдорис с Жадором взяли меня в оборот.

— Анечка, — сказал мне Гайдорис аккуратно, когда остальные разошлись, — мы понимаем, что у вас огромная нагрузка. Но боимся, что без вас нам просто не справиться… Вынужден просить вас заглянуть к нам после занятий на Природном факультете…

— Что такое? — испугалась я. У меня ведь и верно нет времени! Все свободное от занятий уйдет на «призму».

Гайдорис достал из-за пазухи какую-то бумагу с длинным списком.

— Вот это прислали от короля. Тут его печать… Его величество прознал, что на факультете появилась новая гениальная предсказательница. И прислал нам заказ — дать прогноз по всем этим мероприятиям. В сущности, ничего особенного, королевская рутина. Но кроме вас никто не сможет быстро дать точных прогнозов…

— И запросы короля, конечно, нужно удовлетворять быстро, а отказы не принимаются? — вздохнула я.

— Конечно… Мы, право слово, сами сделаем, все что можем, но…

— Давайте сейчас. Вечер мне нужен свободный. Только очень прошу — можно мне конфеток побольше? — я с мольбой поглядела на свое начальство.

— Сейчас обед принесу и много конфет! — обрадовался Жадор.

В общем, я перемежала предсказания с поеданием гениальной стряпни нашей милой поварихи.

В списке не было ничего важного. Просто всякие встречи на международном и региональном уровне, пара балов и одна «галерея», так называлось что-то вроде раута, без танцев, то есть.

— Вот тут возможно падение каких-то предметов на головы гостям, — хохотнула я, делая пометку в списке. — Давайте напишем, что лучше распорядиться убрать все, что стоит выше уровня глаз человека среднего роста…

— Прекрасно, Анечка, — похвалил меня Жадор. — Боюсь только, от таких точных указаний король совсем впечатлится вашим даром. Потребует вас ко двору. Или скорее — сильнее завалит вас работой…

— О! Давайте тогда я сделаю пару малозначительных ошибок? — предложила я.

— Одну! Этого достаточно! — сказал Жадор. И тут он застыл, в изумлении глядя на мой карман. Его круглое лицо приобрело выражение крайнего умиления. — А это что у нас тут за прелесть?! — он протянул руку к острой мордочке с усиками.

Конечно, это был Гарри.

Пользуясь отсутствием Гадора, я решила не разлучать его с хозяйкой. Велела принять образ самой мелкой лабораторной крыски. Ну, то есть уменьшить свои размеры максимально. И запустила в свой карман.

Гарри было велено сидеть тихо. Но, конечно, он ощутил запах еды и высунул любопытную да алчущую мордочку.

— Свои! — на всякий раз скомандовала я Гарри. А то еще цапнет Жадора за палец. — Это камбезик, магистр Жадор.

— Не может быть! — изумился Жадор.

Пришлось вытащить Гарри и дать магистрам возможность приласкать его. Заодно покормить.

А потом в тот день были занятия на Природном. «Ботаника» — способы управления растительностью. То, что у меня и так получалось, но теперь были шансы начать полностью контролировать процесс. Потом лекция по целительству.

Единственное по-настоящему (хоть сами занятия были тоже весьма познавательные!) интересное приключилось в самом начале.

Во-первых, ребята благодарили меня за «приключение». А во-вторых, ко мне внезапно подошла Маргоша. Выглядела неважно, бледная, порой прикладывала руку ко лбу.

— А нечего быть такой гордой! Сходи к целителям, попроси боль снять. Ты ведь и верно не привыкла пить сок дриад! — панибратски сказала ей Танритень.

— Да подожди ты! — поморщилась Маргоша. Сегодня она была совсем другая. Похожа на нормального человека, только с очень странными ушами. Вот что похмелье с нелюдьми делает! — Ваша милость…

— Ох… Ну не нравится мне эта «милость» от сокурсников, — вполне доброжелательно ответила я. — Если можно…

— Хорошо… Анна, да? Я хочу извиниться. Вчера мне удалось разобраться в ситуации и… Я очень признательна вам.

— «Тебе», — поправила ее я.

— Да, тебе… — неуверенно повторила Маргоша, видимо, у нее все же плохо укладывалось в голове, как в моем статусе можно быть столь либеральной (то есть на одной ноге с другими студентами). — Хочу предложить тебе свою… службу.

Я опешила.

— Какую еще службу?

— Ты — и все остальные — спасли мне жизнь. Я должна теперь служить вам, как гласят обычаи моего народа.

— Еще чего не хватало! — я едва удержалась от смеха. Но удержалась — не стоит оскорблять чужие обычаи. — Не знаю, как остальные… но, думаю, и они тоже… а я предпочитаю просто нормальные отношения, а не служение.

— Тогда… Возможно… дружбу? — Маргоша нерешительно опустила глаза и опять приложила руку ко лбу.

Я задумчиво поглядела на нее.

— Как сложится, — серьезно ответила я. — Возможно, мы станем друзьями, а возможно — слишком разные. Это нормально, и вовсе не означает, что я обижена на тебя. Я в любом случае рада, что мое предсказание помогло спасти твою жизнь.

Видимо, Маргоша сочла мою речь исполненной разумности и достоинства, потому как вскоре отстала, сказав еще несколько слов благодарности. Все так же бесконечно прикладывала руку к голове, и на прощание я тоже порекомендовала ей сходить к целителям.

Моего совета она, видимо, послушала, потому что на перерыве пошла в сторону целительского факультета.

Постепенно наступил вечер. Я гадала, вернулся ли Гадор (не на камешках, а просто думала об этом). Смотрела его будущее (украдкой поедая конфетки). И прямой угрозы в ближайшее время не видела.

Но тревожилась и тревожилась, как самая нервная попаданка на свете…

Отказалась от всех предложений «потусить» — от друзей по Природному и от Борьки с Мишкой. И пошла домой, чтобы посидеть над «призмой».

Устроилась за столом, положила перед собой бумажки, чтобы конспектировать приходящие в попаданочью голову мысли. Гениальные и не очень…

Поглядела на часы. Уж семь часов, а «Германа все нет»!

Холодные мурашки пробежали по спине.