Глава 36

Правитель Самдор выглядел, как мужчина от тридцати пяти до сорока. Подобно всем драконам, что я уже видела — жгучий брюнет. А глаза у него были синие. Черты лица — строгие, как у Гадора.

Характер стойкий, нордический. В этом я не сомневалась.

У них у всех такой характер, «Штирлицы», понимаешь ли! Просто внутри кипит драконье пламя. И это тоже видно по некоторой сдержанной резкости движений.

— Рад познакомиться с тобой, Предсказательница, — очень так почтительно и вежливо кивнул мне Правитель.

Видимо, все же драконы не слишком приучены к шовинизму по половому признаку, что процветает в этом мире. А может, как жена Гадора и Предсказательница я была «вне этой системы».

Мне отчаянно захотелось сделать книксен. Но в силу того, что я не умела, решила просто так же почтительно кивнуть.

— Тоже очень рада, Правитель Самдор.

Все трое драконов, включая молодого Дабора, были весьма сосредоточенны.

— Анна, вероятно, вам лучше быть в другой комнате… — задумчиво сказал Самдор. — Ваши переживания могут отвлечь Гадора.

Ну да, ну да… понимаю. Конечно, все уже осознали, что без меня в особняке не обойтись. Но можно выгнать меня в спальню, чтобы не нервничала и других не нервировала.

Я сжала зубы. Хотелось топнуть ногой, пустить слезы рекой и заявить, что я никуда не пойду. И вообще, делать это все они будут только через мой труп…

Но я сдержалась. Потому что именно это «слезы рекой и топанье ногами» (а также хлопанье дверьми и прочее) сейчас нужно меньше всего. Я не дура. Я понимаю, что в моем присутствии Гадору может быть сложнее «работать».

Можно было бы сказать, что в другой комнате я буду дергаться еще сильнее и «фонить» на весь дом. Но понимала и то, что это пустая отмаза. Всем понятно, что именно видеть меня испуганную будет мешать Гадору.

— Хорошо, — кивнула я.

Гадор приобнял меня за плечи и проводил в спальню. Там горячо прижал к груди.

— Спасибо тебе за все, — прошептал он мне в макушку. А я, конечно, хлюпнула носом, сдерживая слезы. Вот ведь! Так говорит, будто это наши последние объятия! Ууу… драконище! — Спасибо за то, что… Что мне с тобой не одиноко. Что мне с тобой интересно. За твои предсказания и идеи. Ты — самое лучшее, что случилось со мной за две сотни лет моей жизни!

Проклятье! Как сдержать слезы?!

— Гадор… Перестань! — прошептала я, кусая губы и прижимаясь головой к его груди. — Не нагнетай, прошу! И… ты тоже самое интересное, самое острое, самое… страстное и вредное, что со мной случилось в жизни! Я… я очень тебя люблю!

И плевать, что я поклялась себе не признаваться ему в любви первая! Не говорить этих слов (если что — потом скажу, что подчинилась влиянию момента, рвущего душу!).

Жесткая рука дракона подхватила мой подбородок, подняла голову, он заглянул в мои глаза, из которых так и не потекли слезы, сдержанные «железной волей» разумной попаданки. И великой Предсказательницы (проклятье!).

— Взаимно, — глубоко и хрипло сказал он.

Перед глазами промелькнули картинки из старого фильма «Привидение». Там герой всегда отвечал на признание любимой вместо «я тоже тебя люблю» простое слово «аналогично». А потом его застрелили…

Вот и Гадор у меня такой…

Но я не успела зайти далеко в этих ужасающих аналогиях. Гадор впился в мои губы поцелуем, и почти на минуту весь этот мир с его проблемами исчез.

Потом он осторожно отпустил меня, подошел к двери, подмигнул:

— Увидимся, милая супруга! Дело на четверть часа, ерунда. Тебе совсем недолго ждать.

И вышел.

А я села на кровать, достала из-за пазухи Гарри, которого предусмотрительно взяла с собой, и уставилась в глаза этому милому несносному созданию.

— Ну что, как думаешь, ведь не останемся мы сегодня сиротинушками? — тихо спросила я у него. И зарылась носом в пушистую шерстку.

Гарри ничего не ответил мне. Лишь поддерживающе лизнул в щеку. У него вообще была такая политика: в любой непонятной ситуации — лижи. Очень так по-собачьи…

Потом, не в силах терпеть напряжение, я подошла к двери. Попробовала слушать, что происходит в зале. Но звуков не было. Видимо, драконы накрылись «пологом тишины».

Сжала кулаки, выдохнула и… устремила взгляд в будущее. Ну должно же было что-то поменяться, когда они начали операцию! Не могло будущее остаться таким же неопределенным.

Но нет… Перед взором все так же вставали две картины. Одна — победа, и драконы взлетают с нашего балкона, чтобы отправиться «на задержание» негодяев. Вторая — та самая, что убивала и терзала меня.

Время шло, ничего не менялось. Я только и делала, что смотрела эти картинки, пыталась вложить энергию в первую, хорошую… Молилась Богу, чтобы все случилось именно так.

А потом вдруг начало происходить странное.

Моя «хорошая картинка» задергалась, словно в коллапсе, стала размываться. А страшная ударила в меня, закрыла весь разум, взорвала его.

— Нет! Да нет же! — вслух закричала я и рванула к двери.

Распахнула ее.

…Мне даже показалось, что не поменялось ничего. В страшной картинке был бездыханный бледный Гадор на полу. С лицом, застывшим в гримасе боли.

Это я и увидела.

Он лежал на полу, откинув одну руку. Бледный, безжизненный. А Самдор и Дабор стояли рядом…

— Да нет же! — заорала я и кинулась к Гадору.

Целовать этого «спящего красавца»! Или бить, тормошить, пока не оживет! Он не мог умереть. Из двух возможных вариантов не мог, не должен был реализоваться именно этот, ужасный!

Меня поймала железная рука Правителя.

— Он мертв, Анна. У нас не получилось, — странным, ничего не выражающим голосом произнес он.

…А где-то рядом, согласно межмировой интерпретации, образовалась альтернативная реальность, пронеслась в голове неуместная мысль. Наш мир разделился. И там, в другой ветке, сбылись наши надежды. Там Гадор жив. Как же меня угораздило попасть в эту ужасную ветку?!

Я медленно осела… нет, не упала в обморок. Просто чтобы уйти из-под железной руки Самдора. И скользнула к Гадору. Дрожащие пальцы легли на шею, где должна быть сонная артерия. Гадор говорил как-то, что такой способ проверки работает на всех живых существах…

Под моими пальцами ничего не билось. А прежде горячая кожа дракона медленно остывала.

Я снова осела — теперь без сил. Подле него, на пол. Опустила голову.

Вот так все закончилось. Мир погибнет. Мы погибнем.

Погибнут эти шикарные драконы, что стоят рядом. Маленький Гарри, выбравшийся из моего кармана и отчаянно лизавший откинутую в сторону руку Гадора. Мирка и ее «бывший тиран». Ребята из Петрозаводска, с которыми мы так и не сообразили на троих или четверых. Все эти милые ребята с природного факультета, что весело спасали Маргошу…

Все. Весь мир.

Но для меня это уже неважно. Потому что вместо сердца у меня теперь пустая дыра. Я потеряла все. Какая разница, что будет дальше? Тут и будущее смотреть не нужно.

Овдовела. Осиротела. Навсегда.

Я не теребила его, не просила очнуться. Не рыдала — слез не было. Просто сидела рядом, глядя в безжизненные любимые черты. Держала остывающую руку. Иногда — целовала ее (вот до чего я докатилась!).

И тут…

Я не призывала картинку будущего этого мира. Она захлестнула меня сама. Вернее, это было даже по-другому!

Я видела «пространство вероятностей», что-то вроде того, о чем говорит квантовая физика. Мерзкий конец света, где схлопывалась материя, где все рушилось на все, взрывалось и разрушалось, сделал шаг в сторону. Со скрипом картинка поехала влево, уступая место образу безмятежной жизни этого необычного магического мира.

Пятьдесят на пятьдесят, щелкнуло у меня. Вероятность, что мир выживет, увеличилась с двадцати до пятидесяти процентов. Мы снова либо встретим динозавра (то есть конец света), либо не встретим.

Каким-то неведомым образом Гадор «купил» больший шанс для своего мира своей смертью.

Я подняла размывающийся взгляд на драконов.

— Пятьдесят на пятьдесят, — произнесла я. — Теперь так.

И замолчала. Объяснять что-то не было ни сил, ни желания. Я была убита. И даже мысль, что у всех остальных (кроме Гадора) появилась вероятность выжить, не утешала.

— Вы о нашем мире, Анна? — серьезно спросил Самдор.

— Да.

— Хорошо. Значит, все это было не напрасно. Сейчас мы унесем его. Хоронить будем завтра — не знаю, как в вашем мире, у нас так принято. Вам нужно встать, Анна…

— Унесете?! — я в ужасе уставилась на них.

Нет, конечно, я не разделяла воззрений, что мертвец должен несколько суток лежать дома. Но мысль, что я… больше не увижу даже тело Гадора, вернее, увижу лишь на похоронах, вызывала панику. Я вцепилась в его холодеющую руку.

— Да, Анна. Не может ведь он лежать здесь. И Академия должна узнать о произошедшем, — с опаской сказал мне он. Видимо, опасался истерики.

Какая истерика? Кажется, я ничего не чувствую. Кроме этой паники и… пустоты, чувства убитости, которые, несомненно, скоро сменятся душераздирающим горем.

— Все, хватит. Вам нужно отдохнуть! — Дабор шагнул ко мне, поднял под мышки, с трудом оторвав мою руку от Гадоровой, и просто перетащил меня на диван. Положил ладонь мне на плечо, и я ощутила, как чувство убитости делает шаг назад. Зрение опять стало четким.

Кажется… я могу мыслить. Пусть даже это благодаря драконьему магическому воздействию.

— Как у вас хоронят драконов? — отрешенно спросила я.

— Сжигают в драконьем пламени, — ответил Самдор. — Мы считаемся детьми пламени. И огонь же должен забирать нас.

— Понятно. Крематорий, — кивнула я без всяких эмоций.

Что же… Тело моего мужа не будут есть черви. Оно не будет гнить годами. Хорошо. Ведь черви и гниль — это так неаккуратно! Ему бы не понравилось.

При мысли о его трогательном ОКР, о его аккуратности и любви к порядку, я не выстояла. Слезы потекли по щекам. А взгляд сам собой устремился к безжизненному телу. Мне все казалось… Ну не мог он умереть! Сейчас оживет, усмехнется, скажет, что я дурочка, ведь как он мог меня оставить…

— Анна, вам нужно прийти в себя. Я пришлю целителей. И усилю вашу охрану — сейчас это особенно важно — сообщил Самдор. — И… скоро к вам придет юрист по поводу наследства.

— Какого наследства? — изумилась я.

— Того, что Гадор оставил вам. Он обо всем позаботился, — ответил за него Дабор.

Ах, да… Я — попаданка. Если нет наследства, то в этом мире, став бездетной вдовой, я рисковала остаться без крыши над головой и средств к существованию. Ну, правда, у меня ведь есть зарплата на Предсказательском, не пропала бы…

Он знал, что может умереть. Он позаботился обо мне… Ааа… Как пережить эту боль?

— Плевать на наследство! — воскликнула я. — Кто будет управлять теперь Академией?

— Временно исполнять обязанности буду я, — ответил Дабор. — Потом — еще нескоро — будут выборы. Кстати, голосуют у нас все сотрудники Академии. Вы тоже сможете дать свой голос.

— Понятно, — прошептала я.

…Потом драконы унесли тело Гадора. Не знаю, в какой магический морг. А ко мне зашел растерянный Сэм. Он плакал. И в слезах просил указаний у того, кто теперь хоть условно мог считаться его хозяином. Вернее, хозяйкой — у меня.

Какие траурные знаки, что им с Махрыней и остальными делать… Даже хорошо. Думая об этих хозяйственных мелочах, я меньше погружалась в свое горе.

И тут раздался… какой-то звон.

Звон, со всех сторон. Словно бы колокольный.

— Что это? — напряженно спросила я у Сэма.

Дворецкий прослезился.

— Академия узнала… Так у нас оповещают о смерти значимых для Академии персон…

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не реветь, слушая этот звон. Достаточно и тех слез, что текли в моей душе. Мне нужно… просто как-то пережить этот день. Думать и решать буду потом. Если смогу…

То, что происходило дальше, я предпочла бы не вспоминать. Но из песни слов не выкинешь. Да и не случилось больше ничего плохого, все плохое УЖЕ случилось. Просто ко мне потянулись посетители.

Первым пришел целитель, присланный Дабором. Магистр Форхенд — немолодой, бородатый человек. Он как-то проверил мое «течение жизненных функций» и сообщил, что я совершенно здорова. А чтобы меньше переживала, еще подержал меня за руку, оказывая успокаивающее воздействие.

— Знаете, я эмпат. Могу на завтрашний день полностью заблокировать ваши эмоции, — предложил он.

— Они потом вернутся? — усмехнулась я. — Допустим, послезавтра?

— Увы, да, — признался Форхенд. — Причем с удвоенной силой. Навсегда убрать переживания живых существ невозможно. Поэтому обычно я не предлагаю блокировку. Но вам, я так понимаю, именно завтра нужно быть на похоронах…

— Нет, спасибо. Я против временных мер, — отрезала я.

Буду проживать все, как положено. Раз уж стала вдовой в двадцать лет. К сорока, глядишь, оклемаюсь. Если выживу.

Потом пришел нотариус. Пожилой дядечка в очках. Убитая горем, я даже не запомнила его имени. Он нацепил пенсне и принялся зачитывать мне завещание.

— Поскольку вы не дракон, то по законам расы драконов не имеете возможности унаследовать Сокровищницы вашего мужа. Но вы получаете все его сбережения в государственных банках, которые равны… В общем, можно купить небольшой город. Кроме того, согласно завещанию, вы наследуете три особняка вне Академии. Пока вы не выберете для проживания один из них или не приобретете новое жилье в пределах Академии, вы имеете право оставаться здесь. Однако навсегда оставить в своем распоряжении ректорский особняк вы не можете, поскольку он принадлежит Академии и перейдет к следующему ректору…

Да плевать мне на все, думала я! Главное, чтоб сегодня из дома не выгнали.

Хотя здравая часть меня приняла к сведению, что я теперь богатая женщина. А, значит — свободная и независимая. Редкость для этого мира.

А вот после нотариуса стало интересно.

— Кгм… Простите, ваша милость, — сказал Сэм. — К вам тут делегация, а охрана ее не пускает… Возможно, мне следует сказать, что вы не принимаете?

Я вздохнула. Были у меня некоторые соображения, что это за делегация. И… просто из благодарности я не могла их прогнать. Хоть больше всего хотелось свернуться клубочком, положить рядом Гарри и… заснуть, наверное. Чтоб не находиться в реальности, где ЕГО больше нет.

Спустилась вниз. Здесь, при входе, стояли два назначенных Самдором новых охранника. Драконы, живенько определила я по их черным волосам и скульптурным чертам. А чуть дальше — целая толпа.

Танритень и Мартинель (с еще несколькими природниками), Мирка с Груззи и как- то влившиеся в эту компанию Борька с Мишкой.

— Анька, мы пришли к тебе! Мы с тобой — в горе и радости! — заорал Мишка, завидев меня. — А эти нас не пускают!

Ох, ну, конечно, мои зайчики со мной в горе и в радости. Сейчас вот пришли разделить ужасное горе. И, конечно, у студентов хватает наглости явиться прямо в ректорский особняк. На их взгляд, сейчас «цель» (то есть быть рядом со мной) оправдывает средства (то есть — нарушить всякие режимные предписания).

Первой моей мыслью было пустить их в дом — если, конечно, уговорю охранников. Но тут у меня в голове, как наяву, прозвучал голос Гадора: «Не успел я помереть, как ты устроила из нашего особняка вертеп! Они же на коврах натопчут!».

Я грустно улыбнулась. Хорошо, мой милый. Я не позволю коврам пострадать.

— Проверьте их, если необходимо, — сказала я драконам-стражникам (жаль, не знала, как их по батюшке!). — И, если позволите, я к ним выйду. А то они от вас не отстанут.

Драконы переглянулись, их красивые строгие черты исказились в красивых усмешках, и они принялись по очереди проверять моих друзей. Вызывали по одному, водили руками вдоль тела, как на входе в аэропорт.

Потом, когда кучка студентов полностью перекочевала налево, куда они ставили тех, кто уже прошел проверку, один из драконов обратился, попугал ребят своим грозным видом — видимо, дополнительно проверял гостей ментально.

Правда, ребята не столько боялись, сколько восхищались, а Танритенька бросилась гладить шипастую морду. На что получила сердитый чих и чуть не упала в потоке «ветра».

— Они полностью чисты, и мы с чистой совестью доложим Правителю, что вы вышли поговорить с друзьями, — сообщил дракон, обернувшись человеком. — Но мы постоянно будем рядом. Долго не задерживайтесь.

— Хорошо, — кивнула я и вышла в толпу, ожидавшую меня.

— Ну ты как? Живая? — послышалось со всех сторон.

Мне тут же захотелось реветь у кого угодно на плече. А еще захотелось срочно оказаться в собственной кровати одной.

— Отставить мацать ректоршу! Иначе получите от меня! — гаркнула Мирка, обняла меня за плечи и повела за кусты. — Дайте Ане в себя прийти!

Они с Мартинелем усадили меня на скамейку. Девушки устроились рядом, а парни встали вокруг.

— Анечка, милая, если тебе теперь некуда идти, то иди к нам в общежитие! Мы тебе место прямо сейчас найдем! — пообещала бойкая Танритенька.

— У Анны есть зарплата, — это была Маргоша, которая больше пряталась за спинами других гостей, но теперь проявилась. — А возле моих есть прекрасные апартаменты, я могу распорядиться, чтобы их приготовили…

— Да перестаньте вы! Мне можно остаться здесь… У меня наследство… И охрана, все такое, вы же видели…

— О! Он так позаботился о тебе! — Танри сложила руки в молитвенном жесте.

А мне в очередной раз захотелось реветь. Причем рядом была Мирка, реветь у которой на плече я бы не отказалась. Если бы не прилюдно.

Хлюпнула носом. И тут Мирка властно взглянула на Борьку с Мишкой.

— Доставайте! — велела она.

— Что? — удивилась я.

А братья-близнецы переглянулись, Борька извлек из кармана… маленькую флягу. Потом Мишка извлек небольшой стаканчик, похожий на пластиковый.

— Мы это… В общем, у нас с собой было… Ну, когда мы в портал провалились, — объяснил Мишка. — Это коньяк, берегли на крайний случай… Только сейчас он настал. Тебе нужнее.

Ох, коньяк, усмехнулось что-то внутри меня. Не знаю, как местный сок дриад, а коньяк — это дело. И пусть только кто-нибудь попробует меня осудить!

— Выпей, чтоб разжалось! — необычно грозным для него голосом скомандовал Борька и протянул мне стаканчик с темно-янтарной жидкостью.

Я понюхала… И верно коньяк. Не самый лучших, но вполне себе. Диво дивное для этого мира.

— Одна не буду, — сказала я.

Парни вздохнули, достали еще кучу стаканчиков и разлили по глотку всем желающим. А желающими были все, кроме Маргоши, которая с некоторых пор, видимо, завязала со спиртными напитками.

— Ну, за упокой… — это был Борька.

— Тссс! Просто выпьем! — цыкнула на него Мирка, продолжая обнимать меня за плечи.

— Не чокаясь… — снова хлюпнув носом, простонала я.

И одним движением, словно это была водка, опрокинула в себя коньяк.

Блаженное тепло растеклось в горле, спустилось ниже, пропитало ноги и руки. Нет, больше я пить не буду, но этот глоток мне был просто необходим.

Он словно переключил что-то внутри меня, я начала видеть ребят вокруг настоящими людьми, а не тенями, явившимися мне из иного мира.

— Ох, что-то мне не верится, что он погиб по-настоящему! — услышала я вдруг голос Мартинеля.

У него был совершенно пьяный взгляд, видимо, даже один глоток иномирового спиртного может свалить местного эльфа.

— Я сама видела… — тихо сказала я.

— А ты, пьяница, иди давай отсюда! — накинулись на Мартинеля другие. — Не умеешь пить — не берись! Вот, закуси, давай, алкоголик!

— Да я, может, и не специалист, а так просто драконы не помирают… — не унимался Мартинель, но на него продолжили цыкать, отогнали подальше от меня, припечатывая его шепотом: «Что ты Ане душу травишь! Не стыдно тебе!»

А я вздохнула. Ох, если бы Марти был прав…Если бы только он был прав! А мои глаза, видевшие мертвого Гадора, мои руки, не нащупавшие сонную артерию на его шее — не правы! Если бы только они врали!

Вот сейчас вышел бы Гадор из-за кустов, сказал бы, что это была, ну, допустим, инсценировка. И…

Я бы его убила.

Убивала бы долго и мучительно. До тех пор, пока не осознает степень своего грехопадения. Но потом… простила бы. Потому что лучше, чтобы он был живым гадом, чем мертвым благородным спасителем мира. В смысле, для меня это было бы лучше, не для этого мира, конечно.

…Спустя полчаса пришли охранники-драконы и разогнали наше собрание. Но надо сказать, от всего этого во мне появилось что-то новое.

Смирение, что ли. Пустота теперь была пропитана смирением. А может, это коньяк так подействовал.